Глава 26

В конце августа наконец происходит это: Оля, поступившая в МГУ, переезжает из Загадаево в Москву. Ура-ура-ура!

Мухоморыча мы обрабатывали долго и методично. Степаныч долго-долго упирался, не желая отпускать внучку в столицу, но по итогу сдался. Мы таки убедили его это сделать!

Прощались они долго и тяжело. А какую мотивационную речь он нам толкнул перед отъездом! Там однозначно на цитаты её раздербанить надо и включить в пособие, созданное для всех вновь прибывших в Москву (если подобное существует).

«Коль уж вознамерилась бросить старика и сбежать в этот многомиллионный гадюшник, то, будь добра, не подведи. Чтобы краснеть за тебя не пришлось».

«По улицам и метро без надобности не шляйся»

«С незнакомцами, бомжами, цыганками, сектантами в разговоры не вступай»

«Злачные места обходи стороной. Любопытной Варваре, как известно, носяру оторвали»

«Кредиты и займы не бери. Это в рекламе красиво стелют, а потом люди в долгах остаются. Всего лишаются и в петлю лезут»

«Будь осторожна и ни при каких обстоятельствах не теряй голову»

«Ухажёров-сказочников, которые нарисуются на горизонте, отшивай нахрен»

«Им всем от тебя нужно только одно. Поматросить и бросить»

«Купи что нужно. Обувь, новую куртку на осень, юбку. Да подлиннее».

Ну хохма… Хотя, конечно, понять волнение нашего стариканыча можно. Боится и переживает Мухоморыч за Олю очень сильно, учитывая прожитый с её матерью опыт.

«Смотри мне, чучундра! Головой за неё отвечаешь! В авантюры мою внучку не втягивай! В беде не бросай! В обиду никому не давай! Мажоров ушлых к ней на километр не подпускай! В случае любой экстренной ситуации SOS — звони мне. Возьму ружьё своё и примчу к вам на первой электричке!»

Слово с меня взял, что все его пожелания и наказы непременно исполню. Разве что кровью расписаться не заставил, но главное — отпустил ведь! Едем вот в электричке.

Поднимаю взгляд на Олю.

Она даже не представляет, как круто изменится её дальнейшая жизнь. Малая родина — это, конечно, прекрасно, но такой умной, талантливой и красивой девчонке в Загадаево делать абсолютно нечего! Сейчас она покажет себя в этом своём МГУ и я, уверена: у неё обязательно всё сложится как надо.

Уж если я, дура дурная, смогла как-то выбраться из болота и осесть тут, то уж у неё это точно получится! По-другому просто быть не может!

— Можешь расслабиться, никто нас тут не ждёт, -успокаиваю её, когда десятью минутами позже мы бодро шагаем по перрону. — Парни не знают про твой приезд. Я даже Лёхе не сказала. Всё как ты просила. Полная конспирация.

Реально, я не лгу.

— Спасибо, Сень.

— Эх! Хотела бы я увидеть выражение лица Сухорукова, когда он нежданно-негаданно встретит тебя в универе, — изрекаю мечтательно.

— У него другой факультет.

— И чё?

— Университет большой. Надеюсь, пересекаться не придётся.

— А я надеюсь на обратное! — хохотнув, выдаю. — О! А ещё посмотреть бы на морду этой его анаконды! Она-то на сто процентов уверена в том, что ты не поступила.

О да! Приезд Оли однозначно как следует её взбодрит.

— Мало поступить. Нужно ещё суметь там задержаться.

— Пффф. Ты задержишься, — предсказываю уверенно. — Так-с… Сейчас я вызову нам такси, — притормаживаю и открываю приложение в телефоне.

— Как дорого, Сень! — ужасается подруга, заглядывая в экран.

— Это Москва, детка!

— Может, на автобусе или маршрутке доедем? Там вон остановка вроде.

— Ещё чего! Будем тащиться с твоей колхозной сумкой по всему городу? — выгибаю бровь, скосив взгляд на клетчатый баул.

— Ну извините, какая есть! — Мироныч обиженно дует губы, а я смеюсь.

— Погнали, через две минуты к нам подъедет Барбарис на жёлтом хундае!

— Байбарыс, — исправляет, правильно прочитав его имя.

Сказано, отличница.

— Неважно. Пошли! — крепко сжимаю её ладонь и веду за собой. — Вон туда нам надо. Ни с кем не разговаривай. Смотри вперёд и не теряйся, — перед выходом в город наставляю строго. — Ясно?

— Да.

Покидаем территорию вокзала. Попадаем в самую гущу. Так сказать, эпицентр. Повсюду таксисты, жаждущие увезти нас по тройному тарифу.

— Такси недорого.

— Девочки, вам куда?

— Какой адрес?

— Довезу, красивые, поехали.

— Просто молчи, — сосредоточенно ищу нужный нам автомобиль. — Барбарис! — радостно указываю пальцем в его сторону.

— Это точно наше такси? — спрашивает Оля неуверенно, пока мы протискиваемся через взбудораженную толпу бомбил, желающих подзаработать.

— Да. Номер тот. Давай, садись, — открываю заднюю дверь, пропускаю подругу в салон и стучу по стеклу, привлекая внимание водилы. — Эу! У нас сумка. Багажник откройте.

Он нехотя выползает наружу и я, вручив ему наш баул, запрыгиваю на заднее сиденье к Оле.

— Минут через сорок будем на месте, — сообщаю, проверяя детали заказа. — Если, конечно, не встрянем в пробку.

— Таксисты как коршуны на нас налетели, — лепечет она испуганно.

— Ага… Каждый хочет заработать копеечку, но с частниками, Оль, лучше никогда не ездить, — обозначаю сразу. — Лёха говорит, что могут обмануть и развести на деньги, а то и вовсе отвезти куда-нибудь в неведомом направлении. Оно тебе надо?

— Нет, — пучеглазится в ответ.

— Вот и я о том. Тут в приложении хотя бы видно, кто везёт и куда. Можно инфу скинуть близким. Если им есть до тебя дело, — добавляю, горько усмехнувшись. Намекая на своих предков, конечно.

— Сень….

— Ерунда. У нас теперь есть Мы, — беззаботно отмахнувшись, сжимаю её пальцы своими.

— Да, — кивает она, тепло мне улыбаясь.

— Едем?

Как же ждала её переезда! Один Боженька знает. Нет, понятно, у меня есть друзья: Лёха и Аська, но Оля… Она особенная! Она как сестра мне и даже больше. Я привыкла к тому, что мы везде и всюду вместе. Трудно было расставаться зимой, когда я неожиданно для себя и всех свинтила в столицу.

— Сень, эта твоя Ася точно не против того, что я какое-то время поживу с тобой? — интересуется подруга осторожно.

— Да она только за! — отвечаю абсолютно честно.

— Ты думаешь? — переспрашивает с сомнением.

— Конечно. Втроём ведь жить значительно веселее.

— Как только появится место в общежитии, я съеду.

— Ага-угу. Не переживай, Оль. Аська — мировая девчонка. Она тебе понравится. Стопудово! — подмигиваю. — Про Авдеева смолчала, — посылаю ей обиженный взгляд.

Последние новости имею ввиду. Спирохема (бывший Оли) опять к ней пытался подкатывать. Мухоморыч случайно об этом обмолвился.

— Ой, да ну его!

— Тогда про второго. Прошло много времени. Сейчас-то ты можешь рассказать о том, что у вас приключилось с Богданом? Галдин сказал, что ты его жёстко отшила. Наплела про то, что по-новой сошлась с Никитой. Я уж не стала разубеждать Лёху в этом.

Пока.

До выяснения обстоятельства.

— И правильно, что не стала. Не нужно.

— Значит, так и было. Прикрылась Авдеевым? — хмыкаю.

— Никем я не прикрывалась! Мне не нужны чужие парни, вот и всё! — высказывается громко.

— Тихо-тихо. Не злись, я тебя поддерживаю. Особенно сейчас.

— Что ты имеешь ввиду под этим «сейчас»?

Она хмурится, а я вздыхаю.

— Не хотела говорить, но что-то с весны понесло Богдашу конкретно. Постоянно наблюдаю в кофейне за тем, как он упражняется в искусстве пикапа.

— А как же его будущая жена? — удивляется Миронова.

— Ты про Змеюку?

— Да. У них свадьба в ноябре, если не ошибаюсь.

— Откуда знаешь? — прищуриваюсь. — Ты что, следишь за ними? — нападаю с ходу.

— Вовсе нет! — она стремительно краснеет, выдавая себя с поличным.

— Мне-то не ври, Миронова! — закатываю глаза.

— Господи! Один раз всего к ней заглянула. Это что, преступление века? — оправдывается сердито.

— С палёного аккаунта, надеюсь?

— Естественно. Не со своего же!

— Тогда фигня.

— Угу. — Оля, застеснявшись, отворачивается к окну. — Получается, он изменяет направо и налево. О какой свадьбе может идти речь?

— Очевидно, что для неё это абсолютно не имеет значения.

— Как такое возможно, Сень? — наивно рассуждает вслух.

— Возможно, — пожимаю плечом, — если в приоритете кольцо на пальце и статус жены.

— Сомнительное счастье.

— Лёха говорит, что Сухоруков не горит желанием жениться.

— Тем более. Зачем тогда Разумовской это надо?

— Насколько я поняла, она с детства влюблена в него по уши.

— Допустим, но это не повод унижаться и терпеть его поведение.

Согласна.

— У богатых, как говорится, свои причуды. Вон у того подъезда нам притормозите! — прошу нашего водителя

— Вы приехали, — глаголет навигатор.

Пока трепались, прибыли к пункту назначения.

— Выгружаемся! — выпрыгиваю из салона первой. — Не забудь сумку!

— Уже взяла.

Таксист достаёт Олино «приданное» из багажника и мы с ним дружно прощаемся.

— Идём, — зову подругу, с любопытством разглядывающую двор.

— Добрый вечер, — Оля вежливо здоровается с нашими старушенциями, сидящими на скамейке, и мы заходим в подъезд.

— Нам на третий. Видела, как на тебя зыркнула Карга Петровна?

— Это которая из них? — уточняет, когда поднимаемся по ступенькам.

— Старшая по дому. Та суровая, в спортивном костюме.

— Понятно.

— Она тут по выходным группу активных пенсионеров собирает. Дыхательная гимнастика, скандинавская ходьба и всё такое.

— Полезное дело.

— Вот лучше бы только этими полезными делами она и занималась. Всех соседей достала своими причудами. Посмотришь, заявится к нам в скором времени. Выяснять, кто ты и почему приехала с сумкой, — обсмотрели же с ног до головы моего Мирона. Сидят, небось, активно нас сейчас обсуждают. — Сюда, Оль, — достаю ключи из кармана, но воспользоваться ими не успеваю.

— Открыто!

— О, Аська, ты уже дома?

— Решила прийти пораньше, чтобы вас встретить. Не стойте на пороге, заходите.

Затаскиваю сумку с вещами в квартиру и тяну за собой переминающуюся с ноги на ногу Миронову.

— Знакомьтесь. Ась, это моя Оля. Медалистка. Стобалльница! Спортсменка и просто красавица!

— Оль, это Ася. Я много тебе про неё рассказывала.

— Привет, — здоровается с ней Мироныч:

— Привет, соседка! — Аська дружелюбно улыбается Оле и минуту спустя зовёт нас на кухню. — Садитесь, будем пить чай. Как добрались? — снимает чайник с плиты и разливает кипяток по чашкам.

— Нормально.

— Тяжело было расставаться с дедушкой?

— Тяжело, — вздыхает Оля.

— Сеня говорила, что вы с ним очень близки.

Мирон кивает и заметно расстраивается. Уже сто пудов скучает по своему Мухоморычу. Тут всё-таки надо, чтобы привыкла она немножко. Переживает очень из-за того, что оставила Степаныча в Загадаево одного.

— Я тебя понимаю, Оль. У меня с бабулей была особенная связь. Она мне родителей заменила. Долгие годы была и за папу, и за маму, — у Аськи глаза на мокром месте. — Сейчас я тортик нам достану. Прикупила в магазине, когда шла с работы, — шмыгая носом, ныряет в холодильник она.

— Это тот, офигенский с кокосиком, Ась? — нарочно перевожу тему, дабы девчонки не расстраивались ещё больше.

— Ага, он.

— О да! Оля, ты обязательно должна его попробовать! — выношу свой рекомендасьон. — Этот торт просто бомбический!

Я в прошлый раз половину проглотила в один присест.

— Давайте сюда тарелки, я положу, — предлагает Ася, сдвигая в сторону пластмассовую крышку.

— Помогу?

Пока девчонки раскладывают тортик по тарелкам, я зачем-то снова проверяю соц.сети. Так и тянутся пальцы к телефону.

Там, конечно же, новое уведомление. Разумовский разместил на странице фотки и рилсы. С вечеринки в Сосновом Бору. Куда они укатили вчера вечером всей компанией: Галдин, Сухоруков и этот.

Поджимаю губы, закатываю глаза. Ничего нового на его странице я, собственно, не увидела, однако мне, чёрт возьми, почему-то неприятно.

Очередная вечеринка, полуголые девицы и все атрибуты веселья.

С завидной частотой наблюдаю подобное. Регулярно. Намереваюсь отыграться и поставить на каждой фотке «палец вниз», но вовремя себя останавливаю.

Глупо ведь? К чему это? Так я продемонстрирую свою обиду и неравнодушие. Пусть лучше он думает, что мне плевать и нет до него никакого дела.

В сущности так и есть ведь?

Если вам любопытно, расскажу, как складывается наше общение с кеном на сегодняшний день.

Пхахах! Его нет!

После того нашего памятного свидания в Москва-Сити, всё вернулось на круги своя. В том смысле, что Разумовский остался верен себе, а я поняла, что, бортанув его, поступила в тот вечер правильно. Ждать чего-то другого от этого мажора, избалованного женским вниманием, было бы глупо. Он повёл себя вполне предсказуемо.

Мы снова вернулись к привычному раскладу. Всё тот же обмен любезностями в кофейне. Всё те же взгляды. Всё тот же Гном и Шкуролюб — во всех смыслах. Всё просто, привычно и предельно ясно.

А тот вечер... Ресторан, танец, прогулку по набережной и поцелуй, каким бы классным он не был, я скоро забуду. Он ведь, сволочь, забыл! Вон на видео увлечённо сует свой поганый язык в рот какой-то новой девчонке.

Сжимаю телефон в руке до скрежета и растерянно улыбаюсь в ответ на вопрос Аси, который даже не расслышала.

Козёл. Ненавижу его! Всеми фибрами души!

И себя ненавижу тоже! За то, что не могу перестать проверять его грёбаную страницу каждый божий день.

*************

Аська с Олей довольно-таки быстро находят общий язык и я искренне радуюсь. Ну потому что для меня это очень важно. Два дорогих человечка на одной территории как никак!

— А что с её родителями? — тихо спрашивает Миронова, когда мы проходим в мою комнату.

— Погибли. Давно.

— А бабушка?

— Отправилась на небеса два года назад. Квартира Аське досталась по завещанию. Из-за этой холупы такие скандалы между родственниками были!

— Какой кошмар! Человек умер, а они имущество делят, — возмущённо удивляется.

— Чё ты шепчешь? — нахмурившись, спрашиваю.

— Не хочу, чтобы Ася нас услышала. Ей будет неприятно.

— Как она тебе, кстати? -достаю подушку из тумбочки и взбиваю её.

— Хорошая, — нехотя признаёт Оля.

Ну вот. А то не верила мне, редиска!

— Ты Асе тоже понравилась, — расправляю простынь на разложенном диване.

— Она тебе так сказала? — Оля садится на корточки и ищет что-то в сумке.

— Написала мне в мессенджере, что ты добрый и светлый человек. Готово! Ложе к вашим услугам! — поправляю одеяло и отвешиваю реверанс.

— Спасибо.

— В тесноте, да не в обиде, — подмигиваю ей, раскладываясь звездой на своей половине.

— Тут уж точно больше места, чем в моей кровати, — подмечает, осмотрев диван.

— Он гораздо удобнее. Запрыгивай! Только свет щёлкни, мне уже лень вставать, — зеваю.

Подруга послушно ковыляет до стены, выключает свет и возвращается к дивану.

Укладывается рядом. Вздыхает тяжело и взволнованно.

— Как я рада, что ты теперь тут со мной, в Москве! — обнимаю её.

Свершилось, урррра!

— И я рада, Сень.

— Ты не переживай за деда. Я попросила Семёновну за ним присматривать.

У нас уговор. Отчитываться мне будет каждый понедельник.

— Ой, не к добру. Боюсь, дед пошлёт её, если она начнёт к нему регулярно наведываться.

— Не пошлёт. Он может и вредный, но к Семёновне более-менее терпимо относится.

— Ну как сказать…

— Мухомор был влюблён в неё в юности.

— С чего ты это взяла? Выдумала?

— Вообще-то, она мне по секрету рассказала.

— Офигеть!

— Спи, Мирон. Завтра поедем в ТЦ. Будем гардероб тебе подбирать. Ты у нас студентка МГУ, а значит, должна выглядеть соответствующе.

Я специально с весны чуток деньжат подкопила на эти цели.

— Соответствующе? Не смеши, Сень. Можно вывезти девушку из деревни, но деревню из девушки, увы…

— Чепуха! Мы, Загадаевские, ничуть не хуже этих столичных фиф, — заявляю уверенно, — а может, даже и лучше. Поверь, я знаю, о чём говорю.