Глава 28

Есения

— Объявилась наконец чучундра! — доносится вместо приветствия из динамика.

— Здрасьте, Мухоморыч! — здороваюсь с Олькиным дедом. — Как оно? — прижав телефон к уху, прохожусь тряпкой по пустующей витрине.

— Каком кверху. Разбудила меня, коза! Так хорошо я задремал под выпуск новостей…

— Я извинтиляюсь! Не могла отзвониться раньше. Завал конкретный на работе. В кофейне сегодня людей полно. С ног сбилась! Ни на минуту не присела.

— Дурачьё! Дома, что ль, кофе попить не могут? Ходят деньги спускают в никуда, — ворчит Степаныч.

— Спина даёт звезды? Как здоровье?

— Сносно. Помирать пока не планирую, но коль приспичит, ты первая об этом узнаешь.

— Ого, вот это я понимаю, степень доверия, — смеюсь. — Чего там в Загадаево у нас новенького происходит?

— Да ни хрена. Что тут новенького быть-то может, когда по деревне одно старенькое шарится? Один маршрут у нас, стариков: дом — продуктовый — аптека — РКЦ.

— А тут в Москве как только пенсионеров не развлекают: спортивные командные игры, танцы…

— Мне с моим радикулитом только плясать, ага! Ишь, чё придумала! Чтобы я потом не разогнулся?

— Шахматный клуб.

— Я итак играю как Каспаров.

— Кружок развития компьютерных навыков ещё есть.

— На черта сдалась мне эта шайтан-машина!

— Изучение иностранных языков…

— Послать немца в далёкое пешее путешествие я могу и на своём родном матерном.

Смеюсь.

— Вам не угодишь. А ведь программы на любой вкус тут есть.

— Ты давай зубы мне не заговаривай, тараторка. По делу отчитывайся. Через пять минут «Что? Где? Когда?» начнётся.

— Этот нудный нафталин ещё идёт?

— Дурында. Это интеллектуальная просветительская передача. Как там моя Оля?

— Всё хорошо у неё, дед Корней. С Аськой подружились они. Живём дружно и мирно, душа в душу. Не ругаемся.

— Учёба как? — продолжает допрос.

— Старается очень. Постоянно за книжками сидит. МГУ ей дико нравится. Только про него и рассказывает постоянно. Глаз горит. Гранит науки грызёт усердно. На зависть всем!

— Футбол забросила, надеюсь?

— Нет конечно. Нашего Мироныча приняли в женскую сборную. Играет теперь за команду университета.

— Мажоры столичные к ней подкатывают? — осведомляется сердито.

— Нуууу… Врать не буду. Оля пользуется вниманием у мужского пола, но ей эти подкаты абсолютно неинтересны. У неё голова другим забита.

— И слава богу. Москвич, спасенный ею, объявлялся?

— Так учатся ж теперь в одном месте, — напоминаю. — Видятся иногда.

— Опять клинья к моей внучке подбивает? — чувствую, что злится.

— Чего не знаю, того не знаю. Она мне не рассказывала.

— Не бреши, зараза!

— Правду говорю!

Реально же за Сухорукова подруга молчит как рыба.

— Надо хитростью выведать, что к чему! А то пора мне может ружьё брать, да ехать к вам.

— Ой, перестаньте, Мухоморыч! Оля — умная девчонка. Нормально всё будет.

— Смотри мне, Сенька! Головой за неё отвечаешь! — грозится по традиции.

— Я помню-помню.

— Не дай бог она свяжется с этой мажористой задницей!

— Не кипишуем. Повода нет.

Отвлекаюсь на входящее сообщение от Разумовского, не писавшего с тех пор, как мы расстались у Москва-Сити.

Мельком на него взглянув, продолжаю слушать Олиного деда.

Стоп. Что?

С бешено колотящимся сердцем открываю мессенджер и внимательно читаю его ещё раз.

Шкуролюб: «Галдин тут пытается оплатить твои услуги переводом за шубу. Мне в сущности плевать, кто из вас за неё заплатит»

Ещё одно приходит следом.

Шкуролюб: «А строила из себя хер пойми что.) Ну-ну. Молодец, чё))»

— Сенька? Ты там немой заделалась? — будто сквозь вакуум доносится до меня голос Степаныча.

Сглатываю и размыкаю плотно стиснутые губы.

— Не могу говорить. Перезвоню потом, — сбрасываю вызов и продолжаю сверлить взглядом сообщения Разумовского.

Галдин тут пытается оплатить твои УСЛУГИ.

Переводом за шубу.

Сжимаю телефон в ладони до треска и чувствую, как внутри поднимается злость, раздражение и обида. Причём на кого больше злюсь, не знаю: на белобрысого или на Галдина.

Спокойно, Сень.

Продышавшись, печатаю ответное сообщение:

«Немедленно верни ему деньги. Со своими долгами я разберусь сама».

***********

Разберусь. Сколько бы ещё вот таких выездов не пришлось отработать.

— Мирон, ты вообще не обязана это делать, — смотрю на Олю, забирающуюся в костюм медведя.

— Сень, давай не будем по новой начинать этот бессмысленный разговор. Я здесь, и у нас весь вечер расписан.

— Тебе учиться надо, Оль, а не вот это вот всё… — вздыхаю.

Мне не нравится, что подруга, желая помочь, вынуждена со мной работать.

— Ничего. Прорвёмся.

— Девчули, время. У вас пять минут, — кричит Валя, наш менеджер.

— Поправь мне правое ухо, когда застегнусь.

Жду.

Помогаю застегнуться, поправляю ухо.

Дверь фургона открывается.

— Ты почему ещё не одета, Сень? — Валя округляет глаза.

— Да ща всё будет, — залезаю в свою гудящую ростовую куклу, приобретающую объём. — Оль, выходи потихоньку. Тесно.

— Угу.

Она бочком выползает из салона, а мы с Валей ещё некоторое время занимаемся моим преображением.

Через пару минут собираемся выйти на улицу, а там нас ожидает картина маслом: Оля пластом лежит на траве. На ней какой-то неадекватный пацан, который орёт и мутузит несчастного мишку.

— Что происходит? Немедленно уберите ребёнка от медведя! — кричит Валя, быстрым шагом направляясь туда. — Вы что себе позволяете? Костюм стоит бешеных денег!

— А мы чего? Мы просто сфотографировались чё, — отзывается мамашка, снимающая всё это непотребство на телефон.

— Фото платное.

— Та я вас умоляю. Ни за что платить не собираюсь!

— Уйди! Встань! — Валя прогоняет хулигана.

— Идём, сынок.

Сынок заходится ором, однако мать всё же утаскивает его за собой.

— Оль, ты в порядке? Давай тебя поднимем. Ты как, нормально? Совсем очумели! Что за неадекватный народ? Сейчас я тебя отряхну.

Выкатываюсь из фургона и почти сразу в меня врезается какая-то тётка.

— О, нашла! Здрасьте! — здоровается она, улыбаясь. — А я решила вас встретить. Ой, какие они клёвые! — заливисто смеётся, поглаживая меня по морде.

— Мы готовы в принципе, — Валя забирает большую переносную колонку из машины. — Давайте ещё раз обговорим нюансы. Выступление длится десять минут. У вас три песни. И вы просили вручить цветы.

— Да. Вот они. И можно просьбу?

— Какую?

— Жениха не особо кошмарить. Он у нас парень с характером. Может как-нибудь не так среагировать на предложение потанцевать.

— Окей. Давайте пойдём. Время — деньги.

— Ты как? — кричу Оле, пока выходим к перекрёстку.

Бедняга разводит лапами. Досталось ей, конечно.

— Дворец бракосочетаний на той стороне, — сообщает заказчица. — Вон там!

— Идём.

Переходим дорогу на зелёный сигнал светофора. Водители сигналят. Прохожие улыбаются. Дети показывают на нас пальцем.

Направляемся ко Дворцу Бракосочетаний. Здание, к счастью, находится недалеко.

— Скорее, — глядя на часы, подгоняет нас Валя.

Бегу, ощущая, как начинаю активно потеть, ведь в костюме чертовски жарко. Особенно летом.

— Я позвоню подруге невесты.

— Звоните, — Валя отряхивает Олину шерстяную задницу. К счастью, костюм от инцидента с малолетним идиотом не сильно пострадал.

— Сейчас будут выходить.

— Мы готовы.

Останавливаемся на площадке. Валя подрубает музон. Стеклянные двери распахиваются, на улице сперва появляются нарядные гости, а затем и жених с невестой.

Пританцовывая, направляюсь к ступенькам. Оля топает рядом и несколько секунд спустя мы начинаем на пару отплясывать. Заучили некоторые движения заранее.

Люди кричат, хлопают, свистят. Кто-то присоединяется к нам.

Когда Мирон подходит к невесте и, присев на колено, вручает букет я, пользуясь моментом, вытаскиваю угрюмого жениха танцевать.

Пора этому парнише выдохнуть. Всё самое страшное уже позади. Так ведь?

* * *

Знаете, что я поняла сегодня совершенно внезапно? Не смотря на возникающие трудности, мне искренне нравится то, чем я занимаюсь.

Да, порой на выездах случается всякое, но всё же, в большинстве своём, нам попадаются вполне адекватные люди. Приятно видеть радостные лица детей и взрослых, ведь и те, и другие в такие моменты ощущают пусть и короткие, но яркие вспышки счастья.

Факт: в каждом из нас просыпается внутренний ребёнок, когда на горизонте появляется парочка обаятельных няшных медведей, отплясывающих под звуки какой-нибудь заводной мелодии.

Ну кто тут, спрашивается, устоит?

По статистике самый благодарный народ встречается на корпоративах. Дни рождения и юбилеи — приятная классика. Там обычно тоже не возникает проблем.

Детские праздники — шумно, весело и всегда на ура.

Вот, кстати, про деток. Бывают максимально трогательные эпизоды. Выписка из роддома, например. Сегодня попадаем на одну из них и пока ожидаем молодую мамочку в коридоре первого этажа, очередная заказчица (знакомая Вали, как я понимаю из контекста) рассказывает той достаточно личную предысторию, которую мы с Мироновой непроизвольно тоже слышим.

— Ждём только Ленку с малышом и медсестрой. Папаша на выписку не приедет.

— Почему, Наташ?

— Всё ещё требует провести тест ДНК и предоставить ему результаты.

— Зачем?

— До сих пор не верит, что это его кровинушка. Говорит, от него больной ребёнок не родился бы. И ты прикинь, это при том, что Петенька у нас похож исключительно на гада этого, а не на свою мамку.

— Козёл, — возмущается Валя.

— Ещё какой! Пыталась вчера воззвать эту сволочь к совести, так он заявил, что не собирается во всём этом балагане участвовать. Что слишком молод для семьи и что вообще сестра моя ему не ровня и не пара.

— Урод.

— Мамаша его разоралась тоже, мол, мы, нищеброды дефектные, денег никаких от них не получим. Папаша грозился полицию вызвать, если ещё хоть раз появлюсь на пороге их дома.

— Неадекватные. А с вашей стороны родственников тоже не будет? Мама, бабушка, тётка?

— Нет, ты что! Они все дружно осуждают Ленку. За то, что никого не послушала. За то, что учёбу бросила и по итогу решила рожать.

— Ну а как иначе?

— Да известно как, — машет рукой женщина. — Нет больной нежеланной ляльки — нет проблем.

— Бог дал — значит суждено было этому малышу на свет появиться.

— Я тоже так считаю, Валь. Ошиблась с мужиком, бывает, но ребёнок тут абсолютно ни при чём. Это ведь наша частичка. Наше продолжение. О, вон она наша Леночка! — восклицает радостно.

О хрупкой, печальной, но воинственно настроенной Лене, уверенно державшей малыша, я почему-то буду думать весь вечер. Настолько мне её грустная улыбка глубоко в душу западёт….

Правда стоит нам с Мироновой прибыть на финальный вызов, закрывающий сегодняшний список заказов, все сторонние мысли мигом улетучиваются, ведь под куполом пафосного ресторана нас ожидает ну просто мега неприятный сюрприз. Виновницей королевского торжества оказывается сестра Разумовского, на широкую ногу празднующая свой день рождения.

Если коротко, уровень окружающей роскоши зашкаливает. Повсюду свечи и композиции из живых цветов. Столы ломятся от всевозможных деликатесов. Хрустальные фужеры, опасно звякая, пирамидками возвышаются над гостями. В центре зала настоящее произведение искусства — торт в стразах. Съедобные они или нет — остаётся догадываться, но от одного их вида ослепнуть можно.

Публика на данном светском мероприятии соответствующая. Вся мажористая рать собралась тут. Парни в брендовых рубашках с ролексами на запястьях. Девушки в баснословно дорогих туфлях и платьях.

Подвыпившая золотая молодёжь гудит и веселится. Знакомая нам компания тоже здесь, — Галдин, будущий жених именинницы и Шкуролюб собственной персоной. Отплясывать перед данными персонажами стрёмно, но куда деваться? Нам платят за это выступление, так что в сущности какая разница, кто является зрителем, верно?

Мы с Мироном достойно справляемся с поставленной задачей и, отработав положенное время, с чувством выполненного долга направляемся к выходу, однако покинуть пафосный ресторан не успеваем.

У дверей меня неожиданно перехватывает нетрезвый Разумовский. Он, конечно же, яро не доволен тем, что мы уходим.

Орёт, нагло хватает за костюм, спорит с Валей.

Скандал продолжается и на улице, поскольку этот неадекватный уверенно идёт за нами.

— Пусть возвращается в зал, — требует он, пока я пытаюсь расстегнуть верх от костюма. Ибо задыхаюсь совсем.

А где Оля?

Осматриваюсь.

В суматохе я потеряла подругу из вида.

— Время выступления закончилось, — тем временем пытается в талдычить блондину Валя.

— Мне плевать.

— Что значит плевать? — возмущается она, сдвинув брови.

— Ты в курсе, сколько бабла торчит мне эта девка? — Разумовский тычет в меня пальцем.

— Молодой человек, личные проблемы не имеют никакого отношения к работе!

— Ещё как имеют!

— Нет.

— Это я устроил её в вашу сраную фирму!

— Да мне всё равно! Она отработала своё время, согласно указанному в заказе!

— Отработала? Ха! Да ей пол жизни мою шубу выплачивать! — этот придурок дёргает меня за лапу. — Давай, вперёд, возвращаемся в ресторан, — командует, предпринимая попытку развернуть меня.

— Да иди ты в жопу, Разумовский! — активно сопротивляясь, отбиваюсь как могу.

— Отстань от неё! — вопит Валя.

— Отвали от меня! — пыхтя, отбрыкиваюсь. — Отпусти!

— Ну хватит, парень!

На помощь приходит невесть откуда появившаяся Оля. Она нападает на Эмиля сзади и мы начинаем слаженно дубасить зарвавшегося блондина в четыре лапы.

Со стороны вся эта нелепая картина наверняка выглядит забавно и весело, но уже в следующую секунду становится совсем несмешно. Одно неосторожное движение Разумовского и Оля, одетая в костюм белого медведя, оступившись, кубарем катится со ступенек вниз…

— МИРОН! — ору испуганно и почти умираю, когда вижу, как она летит прямо под колёса въехавшей на парковку машины.

— Оля! — охрипнув от ужаса, кричит Валя.

Под визг тормозов останавливается моё сердце, неистово грохочущее за рёбрами.

Нет-нет-нет.

Несусь по лестнице, пока проступившие слёзы пеленой застилают глаза.

Мироныч! Ну как так?

Бросаемся с Валей к мишке, лежащему на дороге.

— Олька! — расстёгиваю костюм и реву. Реву как никогда, ведь боюсь за неё страшно!

Помогаем ей занять вертикальное положение.

— Ты цела? — Валя озвучивает вслух самый страшный вопрос.

Растрёпанная Миронова молча хлопает глазами.

Живая!

Спасибо тебе, Боженька! Спасибо!

— В конец ополоумели, молодёжь? — ругается водитель автомобиля, под колёса которого прилетел медведь.

Представить, что он испытал, не берусь. Такое ведь даже нарочно придумать не придумаешь.

— Ты совсем дебил, Разумовский?

Сперва слышу за спиной Лёхин голос. Затем краем глаза вижу, как он хватает друга за грудки.

— Оля? — по ступенькам сбегает Сухоруков. — Оля ты в порядке? — он приседает на корточки рядом с нами. Напуган до чёртиков.

Видимо, они с Галдиным выходили из ресторана, когда всё это случилось.

— Что за безалаберное поколение? — возмущается водитель. — Как можно так, а? Мне в тюрьму из-за вас потом садиться?

Пока мужик причитает, мы с Богданом на пару осматриваем Миронову.

— Чем ударилась? Где болит?

— Оленька! Оль, что с тобой?

— Всё нормально, — пошевелив руками, наконец обретает голос подруга.

— Двигаться можешь?

— Сссс… — кривится она, вынимая из костюма ногу.

— Что там? Что?

— Да подожди ты, Сень, — шикает на меня Богдан, дотрагиваясь до её лодыжки — Тут больно?

— Да, — вздрагивает Оля, болезненно поморщившись.

Блин! Вывих? Перелом?

— Разнимите их кто-нибудь! Скорее! — в этот же момент истерично горланит именинница.

Поворачиваю голову на шум и в поле моего зрения попадают не на жизнь, а на смерть сцепившиеся Галдин и Разумовский.

Твою ж дивизию!

— Спятили? Перестаньте немедленно! — кричу я громко.