Глава 36

Есения

Пока Царь-Царевич-Король-Королевич принимает ванну, я слушаю хит-парад музыкального канала и готовлю нам обещанный ужин.

Дабы не опростоволоситься и не получить ряд язвительных комментариев, касающихся моей кухнепригодности, решаю начать с простого. С того, что уже не единожды отлично получалось дома.

Ну и потом, у нас ведь сегодня знакомство с обычной русской едой происходит, верно? А это значит, что не нужны нам никакие выкрутасы и деликатесы. Чем проще, тем лучше, правда же? Зачем рисковать, когда можно забабахать вкусную, ароматную жареную картошечку с мясом и грибами. А к ней состряпать салат из помидоров, огурцов и свежей зелени.

На всякий случай купленные мажористым мажором сыр-колбасы тоже нарезаю и выкладываю на тарелку.

Разложив салфетки, ставлю на стол дорогие керамические тарелки и стаканы, а также достаю из ящичка фильдеперсовые вилки.

Всё вроде хорошо и я как раз мысленно хвалю себя за скорость и несвойственную мне эстетику, когда за спиной вдруг раздаётся его обалдевший голос.

— Судя по запаху, всё-таки разобралась с плитой?

— М? — поворачиваюсь.

— Ну ни хрена себе ты поляну накрыла! — он удивлённым взглядом окидывает стол.

Явно не ожидал, что я успешно справлюсь с поставленной задачей.

— Только предупреждаю: тут без изысков, — сообщаю сразу. — Не пища богов уж точно. Просто картошка с мясом и грибами. Плюс салат весенний.

— Я, Бриж, настолько голодный, что готов съесть что угодно, — поднимает крышку, вдыхает аромат картошки и брови его медленно ползут от изумления вверх.

— Что успела, то по-быстрому сварганила.

— Если честно, думал, ты вообще не умеешь, — озвучивает обидный комментарий.

— Ну уж кое-что я могу.

— Например?

— В моём арсенале: яичница с помидорами, сырники, фунчоза с курицей, плов, — перечисляю с гордостью, — мясо по-французски, паста.

— Неплохой такой список.

— Говоря по правде, Миронова уже тут в Москве многому меня научила. Борщ вот варили в прошлые выходные.

— Фу.

— Ты дурной? Это же вкусно.

— Вкусно? Красная вода с капустой? — кривится. — С детства не люблю.

Цокнув языком, качаю головой.

— Ты просто не пробовал стоящий!

— Возможно.

— Оля зелёный ещё варит! С щавелем! Это отвал всего!

— Не знаю, — выражает сомнение.

— А ты?

— Что?

— Не готовишь, насколько я помню?

— Нет, конечно, — презрительно фыркает. — В нашем доме всегда работал повар.

— Ох уж эти твои барские замашки, Разумовский, — закатывая глаза, разворачиваюсь для того, чтобы взять силиконовую лопаточку, оставленную у плиты, но, запутавшись в халате, едва не падаю в третий раз за прошедший час.

Благо, парень успевает вовремя подхватить меня за шиворот.

— Ты бы переоделась, пока не убилась, — даёт совет.

— Да как-то неудобно брать у тебя вещи.

— А спотыкаться через шаг удобно? Идём-ка со мной.

Эмиль ведёт меня в спальню. Тут, как и в гостиной, во всём преобладает минимализм в стиле лофт.

Холодные серые стены, одна из которых с закосом а-ля под кирпич. Стильный чёрный торшер. Кожаное кресло. Необычная геометрическая люстра на зеркальном потолке. Огромная кровать и стеклянный прозрачный шкаф, который передо мной открывает блондин.

— Шмота здесь немного, но что-нибудь подобрать можно.

— Эм… Попробую, спасибо.

— Не надо пробовать. Взяла и одела, — наставляет строго. — И это, давай пошустрее наряжайся. Долго ждать не буду, начну есть без тебя, — бросает уже в дверях.

Он оставляет меня одну, а я с минуту растерянно смотрю на вешалки с развешанными на них брендовыми поло и футболками.

Кстати, на первый взгляд, ни в спальне, ни в ванной комнате ничего женского нет вообще. Одежда, косметика, духи, предметы личной гигиены, всякие наши дамские штучки — отсутствуют напрочь, и мне отчего-то становится дико любопытно: неужто сюда никого не приводил ещё?

Не успел? Квартира-то реально новая. Будто и не жил тут толком никто.

Закусив губу, неторопливо «листаю» представленный ассортимент. Выбираю понравившуюся футболку нежно персикового цвета. Она достаточно длинная. Прикрывает задницу и не смотрится на мне пошло. С виду выглядит просто, однако логотип известного модного дома говорит о том, что данная вещица стоить дёшево не может.

И да. Чуть позже, примеряя футболку перед зеркалом, я обнаруживаю бирку с ценником.

— Чего-чего? — пищу и часто моргаю, ожидая, что зрение меня подводит и что лишний нолик куда-то денется. Исчезнет.

Мне ведь показалось?

Ан нет.

Матерюсь, когда понимаю это.

— Давай помогу.

— Разумовский! — возмущённая тем, что он вошёл в спальню молча и без стука, разворачиваюсь. — Ты…

Подходит.

— Недурно села, — внимательно меня разглядывая, выдаёт неожиданный комплимент.

— Нет-нет. Я её снимаю, — тараторю решительно.

— Почему?

— Она стоит кучу денег! — восклицаю в ужасе. — А если испачкаю? Или затяжку поставлю?

— Забей.

— Это половина моей зарплаты! Дай найду другую!

— Не делай мне мозги, Бриж. Они все так стоят.

— Кошмар! Какое расточительство!

— Просил ведь недолго, — отрывая бирку, высказывает недовольно. — Там стынет всё в тарелках. Пошли. У меня желудок на хрен сводит.

Кивает в сторону двери. Мол, двигай давай первая на выход.

Вздохнув, обречённо отправляюсь в указанном направлении и пока иду до гостиной, никак не могу отделаться от ощущения, что чувствую на себе его пристальный взгляд.

К счастью, неловкость момента проходит, как только мы садимся за стол. Всё внимание на себя забирает румяная поджарая картошка, на которую Разумовский нападает столь жадно, что смотреть на это без улыбки становится невозможно.

— Что?

— Нравится? — спрашиваю, хотя ответ итак кажется очевидным, ведь сковорода уже практически пуста.

— Нормально, но пересолила, — ворчит, пододвигая к себе салатницу.

— Неправда!

— Ты точно ничего мне туда не подсыпала? — подозрительно прищуривается, замерев с ложкой в руке.

— Поздно для подобных вопросов, не кажется? — отзываюсь язвительно, выгибая бровь.

— Я тебя придушу.

— Да ничего я не сделала.

— Ешь тогда тоже, — командует тоном, не терпящим возражений.

— Ем, — накалываю вилкой картошку и, уставившись в тарелку, думаю о том, как странно и непредсказуемо всё развивается.

— Мне надо немного поработать. Не возражаешь? — спрашивает, когда наш совместный ужин подходит к концу.

Собираюсь сказать, что мне, наверное, уже так-то пора домой, но он достаёт из холодильника ведёрко с мороженым и ставит его перед моим носом.

— Это… Мне?

— Ну а кому? Фильм включишь какой-нибудь. Посидишь со мной тихо, не мешая.

— Ладно.

Не спорю. Не отказываюсь. Мою посуду, убираю со стола и присоединяюсь к Эмилю, расположившемуся с ноутбуком на диване.

Он сидит, сосредоточенно глядя в экран, а я бешу его, щёлкая пультом от телека до тех пор, пока не нахожу забавную знакомую комедию.

Уплетаю мороженое. Смотрю кино. Улыбаюсь и смеюсь.

Осознаю глупой головой, что мне совсем не место здесь, ведь на фоне всей этой роскоши я, простая деревенская девчонка из Загадаево, выгляжу максимально неуместно.

Но плевать… Вот я закрываю глаза, прислонившись щекой к его плечу и воскрешаю в памяти сегодняшний день.

Так хорошо и спокойно мне сейчас. Как никогда, наверное.

Не хочу уходить. Хочу побыть с Ним рядом.

Не думать по какой причине и не строить предположения на тему того, что будет завтра.

* * *

Как умудрилась задремать, не заметила абсолютно. Осознаю свою оплошность лишь тогда, когда распахнув глаза, внезапно спросонья понимаю: телевизор не работает, свет не горит, а я лежу на диванной подушке. Почему-то на коленях у бодрствующего Разумовского, перебирающего пальцами прядь моих волос.

— Ой, извини, — спохватившись, тут же принимаю вертикальное положение и, смутившись, поправляю футболку. — Я уснула? Как так получилось? Сколько времени? Уже поздно, да? Почему за окном так темно?

— Ну и на какой из вопросов тебе нужен от меня ответ? — отзывается он, усмехнувшись.

— Желательно бы на все, — потираю глаза.

— Тебя вырубило в районе десяти, — он вытягивает вперёд ноги, которые очевидно затекли из-за неудобной позы, в которой я вынудила его находится.

— Вообще не помню, как это произошло, — бормочу растерянно.

— Кадр. Это надо было ещё постараться: уснуть под «Маску».

— Мне телек никогда не мешает. Я частенько под него засыпаю. И как долго я была в отключке? — моргаю заторможенно.

— Часа три или четыре.

— Чего? — в шоке округляю глаза. — Четыре часа?? Не может быть! — практически вслепую ищу свой телефон.

— Моё плечо атрофировалось на хрен.

— Прости.

— И правая нога, — показательно её разминает.

— Так разбудил бы!

— Зачем? Ты столько интересного лепечешь в состоянии бессознанки… — смотрит на меня с каким-то странным выражением лица.

— Например? — нащупав наконец мобильник, напрягаюсь. — Что я тебе сказала?

— А чё ты так разнервничалась? — ухмыляется.

— Потому что не имею привычки разговаривать во сне! — выдаю сердито.

И да. Мы опустим тот факт, что Миронова не раз шутила на эту тему.

— Два часа ночи? — изумлённо таращусь на экран. — Ничего себе!

— А ещё ты храпела, Бриж, — добавляет блондин, дабы добить меня.

— Я не храплю! — заявляю возмущённо.

— Да-да, — смеётся. — Ещё как храпишь! Как те мопсы из приюта.

— Неправда! — швыряю в него подушку, удачно лежащую по-соседству. — Стоп, а почему соседние башни совсем-совсем не горят? — краем глаза замечаю вдруг и спешу подойти к панорамному стеклу. — Обалдеть! Гляньте-ка, Москва-Сити без света. А там на той стороне, похоже, всё нормально.

— Видимо, какие-то перебои с электричеством, — встаёт рядом со мной и тоже смотрит на ночной город.

— Ну надо же, и здешние мажоры-небожители сталкиваются с простыми человеческими трудностями, — не могу не съязвить.

— Везде случаются подобные приколы.

— На этой вашей Рублёвке тоже? Ну, где родители твои живут.

— Бывает.

— Ещё скажи, что там олигархам воду отключают. Летом на десять дней, как по всей Москве. Профилактика типа.

Блондин молчит в ответ и я поворачиваюсь к нему, ощущая на себе пристальный взгляд.

— Что? — спрашиваю минутную паузу спустя.

— Забавная ты, Есения.

— Сомнительный комплимент.

— Озвучить другие?

— Не уверена, что хочу это слышать.

— Ты самая странная из тех, кого я когда-либо встречал.

— Опять не то, Разумовский, — нервно усмехнувшись, отступаю назад. Потому что парень решительно шагает прямо на меня.

— Поджигаешь шубы, устраиваешь пикеты, нападаешь на меня в костюме медведя, режешь шины моей тачки бутылкой, подсыпаешь слабительное в кофе.

— Сам виноват, — заключаю оправдательно.

— Ты ненормальная, неадекватная и сумасбродная.

— Большое спасибо за «прекрасную» характеристику, — цежу сквозь зубы, спиной прислоняясь к стеклянной стене.

Дальше отступать мне уже некуда.

— Порой абсолютно невыносимая, — продолжает он свой монолог.

— Пожалуй, достаточно на сегодня «комплиментов», — пытаюсь его остановить, упираясь ладошкой в мощную грудь.

— Объясни мне, Бриж…

— Что объяснить? — запрокинув голову, растерянно хлопаю ресницами.

Он снова молчит какое-то время, а потом выдаёт вопрос, на который я бы и сама не прочь знать ответ.

— Почему именно ты?

Нависает надо мной.

Касается моего лица.

Наклоняется ниже и я перестаю дышать, ведь расстояние между нами сокращается до опасного минимума.

— Разумовский, слушай…

— Весь день хочу тебя поцеловать, — сообщает зачем-то.

— Это твои проблемы, — пищу задушенно, когда его ладонь властно ложится мне на шею.

— Ты — моя проблема, — смеётся он мне в губы, притягивая к себе.

И нет. Не целует сразу, как я того ожидаю.

Смотрит в глаза долго и пристально.

До тех самых пор, пока у обоих не пересыхает в горле от напряжения.

Сердце моё при этом грохочет о рёбра так надсадно и громко, что кровь эхом в ушах стучит, разгоняя по венам дурное волнение.

Беги, Сеня, беги….

— Так, ну вот что, — разрываю болезненный зрительный контакт и высвободившись из плена его рук, отхожу. — Спасибо тебе за компанию и вообще за сегодняшний день, но мне давно пора домой. Ни к чему эти бессмысленные разговоры. Уже поздно. Сейчас я шустро соберусь, вызову такси и свалю.

— Ты на шестьдесят седьмом этаже, — опираясь бедром о стекло, напоминает мне он.

— И что? — не догоняю.

— Ну включи мозг, — даёт совет.

— А можно обойтись без загадок? — складываю руки перед собой.

— Электричества нет. Лифты не работают, Бриж.

— Кхм.

Блин! Электричество. Точно!

Я иногда такая дура!

Здесь однозначно должна быть та самая вставка со сверчками.

— Пешком спущусь по лестнице значит, — бросаю первое, что приходит на ум и направляюсь в сторону спальни, дабы спокойно переодеться там в свои вещи, оставленные на спинке кресла.

Отыскать их, к счастью, получается достаточно быстро, хотя ориентироваться в чужой квартире, да ещё и в таких условиях ой как непросто!

— Футболку заберу с собой, — кричу, стаскивая её через голову. — Обещаю: найду этикетку, постираю в стиральной машине в соответствии с инструкцией. Поставлю подходящий режим. Клянусь, даже поглажу утюгом при разрешённой температуре. В общем, верну чистую, в целости и сохранности.

— Не обещаю того же.

Вздрогнув, замираю испуганно, когда талию неожиданно обхватывают сильные руки.

Он обнимает меня. Позволяя прочувствовать каждую напряжённую мышцу, прижимает к своему разгоряченному телу и одновременно с этим, жарко целует в шею. Так, что глаза непроизвольно зажмуриваются до мерцающих прыгающих точек, а коленки, задрожав и ослабнув, подгибаются.

— Эмиль… — выдыхаю взволнованно, ощущая, как по воспалённой от его поцелуев коже разбегаются мурашки.

Наверное, знаете, верно говорят: чему быть, того не миновать.

Вот также и со мной происходит. Можно сколько угодно противостоять, обманываться, отрицать.

Пытаться бежать от себя, от своих мыслей и чувств, но однажды они просто накроют тебя с головой.

Захлестнут гигантской неистовой волной.

Потопят и унесут в самую настоящую пучину.

Хорошо, если не разобьёшься впоследствии о камни и скалы.

Но даже если и да, я скажу, что оно того стоило…