Глава 37

Эмиль

Мы с Бриж давно уже должны были переспать. Потому что не взирая на наши странные взаимоотношения, необъяснимое иррациональное влечение между нами ощущалось всегда. Может именно по этой причине мы так остро реагировали друг на друга.

И да. Чутьё меня не подвело. Девчонка в постели оказалась огонь-пожар. Страстная, горячая и отзывчивая. С первого поцелуя нас с ней унесло, ведь понятно было сегодня обоим: эту ночь мы однозначно проведём в одной кровати. Без вариантов.

Очень кстати электричество в башне отключили, хотя по правде говоря, и нашего с ней хватило бы с лихвой на целый район. Слишкам долгая прелюдия тому виной, ведь от прозвучавшего из моего рта предложения поразвлечься практически год уже прошёл.

Год, чёрт побери!

На моей памяти подобных эпизодов не было. Всегда безотказно работал девиз «вижу цель, не вижу препятствий». Только с Бриж произошла осечка.

Не с того мы наше знакомство начали. Хотя справедливости ради надо признать: её острый язычок сделал своё дело. Заставил обратить на себя внимание. Про обнаружившуюся чуть позднее обезбашенность вообще молчу. Каждую последующую встречу я искренне поражался тому, что такие несносные особи вообще существуют в природе.

Но тем интереснее, верно?

Если отбросить в сторону её дурной нрав, в какой-то момент я заметил, что она чисто визуально и на физическом уровне для меня привлекательна. Слишком выделялась на фоне тех девиц, к которым я привык.

Было в ней что-то цепляющее.

Не взирая на отсутствие макияжа и чувства стиля порой, она всё равно умудрялась вызвать желание задержать на ней взгляд. Её абсолютно не портили веснушки, отсутствие брендовых шмоток и расчёски.

Галдин как-то произнёс очень подходящий термин. Он сказал, что Есения обладает редкой естественной красотой, не присущей девчонкам из нашего окружения. Тогда я лишь закатил глаза и предположил, что он под чем-то, а сегодня об этом я подумал сам, когда увидел её всю такую раскрасневшуюся, милую и хрупкую, утонувшую в моём огромном халате.

Захотелось вытряхнуть её из него немедленно. Если бы не желудок, знатно подохреневший от запаха ароматной картошки, это точно произошло бы и тогда я лишил бы себя возможности лицезреть Бриж в новом образе.

Странно, она не первая из тех, кто протянул руки к моим шмоткам, но почему-то только от её вида в моей футболке у меня моментально встал.

Пришлось опять же переключиться на грёбаную картошку, которую я отродясь не жрал. Правда отвлекла она меня от девчонки ненадолго. Только настроился на плодотворную работу над приложением, как перед глазами снова замелькали эти её соблазнительные ноги и задница.

Она, забавно посапывая, дремала, лёжа у меня на коленях, а я тупо пялился на неё в полутьме и боролся с диким желанием раздеть её совсем.

Всему своё время.

Сейчас она подо мной: уже практически полностью обнажённая и разомлевшая от моих поцелуев.

— Без одежды ты нравишься мне больше, — шепчу горячо ей на ухо и игриво прихватываю зубами нежную кожу.

— А в одежде… Значит… Нет? — часто дыша, спрашивает она, охотно подставляя мне тонкую шею.

— Не всегда.

— На…пример?

— Тот ужасный полосатый комбинезон на лямках. Ты похожа в нём на Карлсона.

Смеюсь и тут же получаю по хребту.

— Твоя леопардовая рубашка, джинсы клёш и меховая жилетка — ничем не лучше. Просто ужас, — выражает она своё мнение.

— Мех искусственный, ты заценила? — спускаюсь губами ниже, к груди.

— Угу, — вздрогнув, тихо лепечет в ответ.

На ощупь мне охренеть как всё нравится. Жаль разглядеть Бриж в неглиже в полной мере пока не могу. Ввиду отсутствия источников света.

— Худая. Рёбра можно пересчитать, — языком вдоль них веду и целую плоский живот.

— Нормальная… Я, — выдыхает шумно.

— Научись спокойно принимать комплименты, Бриж.

— Ты… Не умеешь их говорить.

— У тебя ох***ая фигура, — заявляю со всей уверенностью, стянув с неё финальный предмет гардероба. — Иди-ка сюда, — снова подминаю под себя.

Ладонь стискивает упругие ягодицы.

Примагничиваемся разгорячёнными телами кожа к коже.

Дразним друг друга мокрыми, пошлыми, ненасытными поцелуями.

Обычно эту часть прелюдии я стремлюсь сократить до минимума, но сегодня всё по-другому. Оторваться от неё не могу.

Мой язык долго, жадно ласкает её и она обнимает крепче, притягивая меня к себе за шею.

Маленькие острые вершинки возбуждающе царапают грудь.

Вся эта раззадоривающая игра в кайф, но подгорает у меня уже конкретно. Я ведь не железный, мать вашу. Всему есть предел. Моей выдержке тоже.

Я хочу её так сильно, как никого никогда не хотел. Мне надо много больше и прямо сейчас. Вот в эту самую секунду.

Ей очевидно, что тоже. Дрожит вон вся и протестует, когда вынужденно разрываю между нами контакт.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Не встанешь ты у меня завтра. Пока не разложу во всех излюбленных позах.

— Эмиль…

В данный момент я вообще не способен вести диалоги. Вон еле нахожу на ощупь нужный мне предмет.

— Слышишь?

Нет.

Развожу коленом стройные ноги и упираюсь болезненным каменным стояком туда, где мысленно побывал уже не единожды и аж плывёт всё перед глазами. Потому что там меня явно очень-очень ждут.

Сеня, рвано выдохнув, замирает, а я, шумно сглотнув, повторяю это движение. Ещё и ещё.

Ворвавшись в желанное тело, испытываю целый ворох противоречивых эмоций и чувств. От наслаждения, захватившего каждую клетку, до глубокой и абсолютно не присущей мне растерянности.

Пока девчонка, плотно стиснув зубы, рвано дыша, стойко переносит моё варварское вторжение, в задурманенном мозгу густым пеплом оседает осознание ситуации.

Да ну на хер?!

Моргаю через раз.

— Сень… — собираюсь задать тупой вопрос, вроде дурацкого, неуместного «как ты?», но она не позволяет.

— Просто. Молча, — произносит она тихо, вцепившись в моё плечо.

Показалось может, но в её голосе я как будто отчётливо слышу слёзы, и мне это категорически не нравится.

— Так не пойдёт. Расслабься, — наклоняюсь к её лицу и целую мокрую скулу.

Не ошибся значит.

— Ты издеваешься? — бросает Сенька в ответ сердито. — Как расслабиться, когда у меня между ног чёртов крейсер!

Смеюсь.

Бриж такая Бриж. Даже в этот неловкий момент.

— Надо было предупредить о важных нюансах.

— Я пыталась!

— Могла бы и раньше сказать, что с Галдиным не спала.

Отвлекаясь на ненавистную фамилию, даю себе возможность немного остыть, а ей привыкнуть и передохнуть.

— Придурок совсем? — лупит маленьким кулачком в грудь.

— Ты жила с ним.

— И что с того! Это ни о чём не говорит!

Плевать уже. Потом разберусь со своими сломавшимися стереотипами.

— Всё, тихо. Давай целуй меня.

— Не буду, — упрямится обиженно.

— Ты итак уже моя, так что кончай разыгрывать неприступность, — штурмую её губы.

— Сам кончай.

— Да хоть сейчас, — заявляю с готовностью, — но лучше бы вместе. Как синхронисты.

— Это вряд ли, — выражает сомнение в моих мужских способностях и тут уже, знаете ли, становится делом принципа доказать ей, что она конкретно так заблуждается…

* * *

Просыпаюсь от того, что слышу это: Есения, как и предполагалось, пытается слинять.

В постели я лежу один и вещей её в комнате уже нет.

Думает, самая хитрожопая. Ну да, ну да.

Усмехнувшись, растягиваюсь звездой на кровати и таращусь в зеркальный потолок. Совсем недавно в отражении нас было двое. Весьма приятное и возбуждающее зрелище.

Повернувшись набок, обнимаю подушку и, утыкаясь в неё носом, опять закрываю глаза. Она всё ещё хранит запах девчонки.

Моей девчонки.

Улыбаюсь, довольно ухмыльнувшись.

Странное дело, но я прям страшно горжусь собой. Во-первых, потому что мне удалось реабилитироваться в её глазах, а во-вторых, потому что получилось утереть нос Галдину, слишком до хрена о себе возомнившему.

Тот поцелуй кривой не в счёт. Что это в сравнении с тем, что произошло? Ерунда сущая. Пусть подавится.

Если честно, не думал, что так возрадуюсь тому факту, что Бриж оказалось чистой как слеза.

Мне было плевать по сути, как оно есть. Я вообще почти не размышлял на эту тему, но когда в моменте всё вдруг понял, проснулся внутри меня а-ля завоеватель-первопроходец.

А ещё я зауважал Есению ещё больше. Круто же, что она, живя с мужиком, не легла под него.

Сейчас встретить нечто подобное — редкость. Девственницы в моём кругу — вымирающий вид. По крайней мере, лично мне они не попадались ни разу.

Пацаны как-то рассказывали про свой опыт. Мол, возни с такими тёлками много, а кайфа нет никакого. Типа сопли-слёзы, ошибочные ожидания, некая ответственность и всё в таком духе. Короче, геморрой одним словом.

Не знаю, чё там и как у них было, я особых проблем не ощутил. Разве что по началу немного подвис от того, что надо было оперативно осознать ситуацию и взять процесс полностью в свои руки.

Не хотелось, чтобы единственным её воспоминанием о первой ночи была боль (цитата: от ощущения «крейсера между ног»). Не хотелось, чтобы она молча глотала слёзы и тупо ждала, когда всё поскорее закончится. Благо, я вполне способен доказать девушке, что секс — это не про мучение, а про удовольствие.

Лениво приоткрываю левый глаз.

Из другого конца апартаментов снова доносятся какие-то звуки. Это наша неуёмная Есения не оставляет мысль о побеге.

Бросаю взгляд на часы. Десять. Рань какая!

Заставляю себя подняться с кровати. Отодвигаю ящик тумбы, достаю оттуда боксеры и минуту спустя выхожу в гостиную.

— Обычно первым с места происшествия теряюсь я, — оперевшись плечом о стену, комментирую безуспешную попытку справиться с дверью.

— Я… Ключ не могу найти, — отзывается наш беглец, застигнутый врасплох.

— Торопишься?

— Угу. Открой, пожалуйста, — тихо бормочет в ответ, всё так же не поворачиваясь.

Направляюсь туда. Разворачиваю девчонку лицом к себе и расстёгиваю на ней куртку.

— И тебе доброе утро, Есения.

— Не надо, — пытается помешать мне снять с неё верхнюю одежду.

— Да не буду я тебя трогать, — предупреждаю, заранее успокаивая. — Позавтракаем, отвезу домой. Нет никакой проблемы.

— Я правда тороплюсь. Вызову такси и…

— Я понял. Ты просто не умеешь готовить сырники и блины. Насочиняла небылицы, поэтому и решила срочно удрать, чтобы не позориться.

Намеренно её цепляю. Считайте, что беру на слабо. Всегда безотказно срабатывает.

— Да причём тут это? Умею я и блины, и сырники! — заявляет возмущённо. — Что там готовить их? Легкотня!

— Отлично, справишься значит, — обхватив её скулы ладонями, вынуждаю поднять на меня взгляд.

Она очень нехотя это делает и едва мы встречаемся глазами, тут же заливается краской смущения. Потому что думаем мы в этот момент об одном и том же.

Она подо мной. Я сверху.

Рваный выдох.

Жаркий поцелуй.

Толчок.

— Давай по-нормальному, Сень. Тем более, что местонахождение ключа по-прежнему неизвестно, — услужливо напоминаю я ей.

— По-нормальному, — повторяет, странно усмехнувшись.

Киваю.

— Продукты есть. Приготовь нам завтрак, если тебе не в лом. Выпьем кофе и поедем.

Хмурится.

— Меня от кофе уже тошнит.

— Значит чай завари себе жасминовый, — отбираю куртку, целую в лоб и нехотя отпускаю. Пока. — Скоро вернусь.

Подмигнув ей, свинчиваю в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок: принять душ, почистить зубы, высушить волосы.

Когда возвращаюсь минут тридцать-сорок спустя, пахнет на всю хату охеренно. В центре стола стоит тарелка с мать его самыми настоящими блинами!

Сенька топчется у плиты, ведь на сковороде, как я понимаю, жарятся сырники.

Подхожу, чтобы проверить свою теорию.

— Хера се…

Признаюсь, ей снова удаётся меня удивить.

— С кофемашиной сам диалог веди. Какая-то она странная. Я не разобралась, — докладывает абсолютно безэмоциональным голосом.

— Там несложно. Давай покажу.

— Не надо ничего показывать! Мне это ни к чему, — а тут уже срывается, отказываясь наотрез. — Просто налей себе кофе самостоятельно.

— Я-то налью, а ты объясни, чё происходит, — обнимаю, заключая в кольцо своих рук.

Не удержался. Хочется её потискать.

— Ничего, — отзывается сердито.

— Бриж….

— Ну сгорят ведь! Вообще не жаль моих трудов? Отпусти!

Вырвавшись, начинает демонстративно выкладывать на блюдце сырники.

Я терпеливо дожидаюсь, когда очередь доходит до последнего, а затем повторяю то, что уже делал у двери. Разворачиваю девчонку к себе и сажаю на столешницу. Даже пискнуть не успевает.

— Дело в чём?

— Ни в чём.

— Плохо со мной было? — спрашиваю прямо, хоть и знаю ответ.

Молчит упрямо. В глаза не смотрит.

— Вроде когда плохо, не стонут так, что слышно в соседней башне, — подмечаю язвительно.

— Прекрати, Разумовский! — рассердившись, толкает меня ладошкой в грудь и краснеет при этом до корней волос.

Я утрирую, конечно, но что было, то было. Она достаточно бурно на мои ласки реагировала.

— Что тебе не так?

— Всё не так, — психует, отставляя сковороду и выключая плиту.

— Поясни-ка.

— Я должна была просто уйти утром. Зачем ты дверь закрыл?

— За тем, что ты предсказуема. Знал, что попытаешься утром сбежать.

— Так обоим было бы проще.

— Серьёзно? — выгибаю бровь. — И я бы остался без шикарной гастрономической поляны и без утреннего секса, — лезу к ней.

— Прекрати! — пытается сопротивляться, когда целую, но скоро соображает, что легче дать мне то, чего я прошу. Быстрее отстану.

— У меня опять на тебя стоит, — информирую, перевозбудившись от нашего поцелуя.

— Хватит. Ничего не будет больше. Там всё из-за тебя болит! — высказывает недовольно.

— Так давай полечим, — предлагаю, прикусывая тонкую кожу шеи.

— Нет! Всё! Разумовский, отвали! Не трогай меня! Щас двину! — истерит и брыкается, нервничая.

— Да не трогаю я тебя, — закатываю глаза. — Понимаю. Восстановиться надо. Подождём. До вечера.

— До какого ещё вечера?

Она раздражённо цокает языком.

— Ты пипец кудесница, оказывается, — переключаюсь на кулинарные шедевры, дабы отвлечься от бесящего стояка. — Пожрать-то можно, нет?

— Ешь уже ради бога! — поправляет волосы.

— Не успел проснуться, уже весь мозг вынесла. В своём репертуаре, — ворчу, воруя блин с тарелки.

— Не спрятал бы ключ, никто мозг не выносил бы!

Отхожу на пару шагов. Подрубаю кофемашину. Выставляю нужный режим. Зевая, проверяю присутствие чашки.

— Пусть всё останется как было, — произносит девчонка тихо. — Просто сделаем вид, что между нами ничего не произошло.

Усмехнувшись, киваю.

Забавно.

— И мне очень не хотелось бы, чтобы ребята узнали, — коленки свои разглядывает, когда несёт эту дичь.

— Поздно.

— В смысле поздно? — резко поднимает голову.

— Всем разослал уже рассылку с сообщением о том, что ты теперь женщина!

— Ну я ведь серьёзно, Эмиль!

— Очень не хотелось бы, чтобы ребята узнали, — цитирую. — Ты за кого меня принимаешь, м? — снова занимаю место напротив.

— Просто забудем то, что случилось ночью. Ладно?

Нахмурившись, склоняю голову влево.

Всё-то у неё «просто».

— К чему ведёшь?

— К тому, что мы взрослые люди и прекрасно понимаем, что всё это не повторится.

Смотрю на неё какое-то время. Затем забираю свою чашку с кофе и присаживаюсь за стол, чтобы наконец нормально позавтракать.

Пока ем, она не произносит ни слова. Намывает посуду, уже по традиции. Потом одевается-обувается. Ждёт у двери.

— И как выйти?

— Ключ от квартиры лежит в рюкзаке, — сообщаю, снимая брелок от машины с настенного крючка.

— В каком рюкзаке? — ошалело таращится на меня, обувающего кроссы.

— В твоём, естественно, — накидывая куртку, поясняю невозмутимо, а после терпеливо жду.

Сеня проверяет кармашки своего дурацкого рюкзака и в одном из них находит ключ.

— Он всё это время был там? — пищит, пребывая в шоке.

— Да.

— И зачем ты туда его положил?

— За тем, что там ты искать точно не догадалась бы. Открывай давай.