Глава 42

Лето того же года

Есения

— Добрый день. Слушаю вас, — сдуваю прядь волос, упавшую на взмокший лоб, и внимательно смотрю на дамочку, брезгливо разглядывающую окружающую обстановку.

— Здрасьте. Мы стоим вас ждём уже минут пятнадцать, — рассматривая уже меня, высказывает недовольно.

— В питомнике очень много работы. У нас, кстати, как в церкви. К работе может приобщиться любой желающий. Не хотите? — предлагаю с энтузиазмом.

— Я не для этого сюда тащилась с другого конца Москвы, — заявляет в ответ и ставит передо мной сумку-переноску. — Вот. Мы принесли вам это, — сообщает она столь пренебрежительным тоном, что сразу же хочется послать её куда подальше.

— Это… И кто там? — нахмурившись, выгибаю бровь.

— Тупая, отвратительная псина! Заберите её с глаз моих долой!

— Вы хотите оставить здесь животное? Верно я понимаю?

— Мам, не надо, мам, — плачет ребёнок, дёргая её за руку.

— Замолчи, Дань! — орёт на него она. — Всё верно вы поняли, девушка. Хотим оставить, — кивает и я открываю решётку переноски, чтобы познакомиться с несчастным питомцем поближе.

— Привет, — даю понюхать ладонь.

— Это Шерлок, — вытирая слёзы, рассказывает мальчик про милую таксу, охотно отреагировавшую на моё приветствие. — Это компаньон нашей бабули. Она умерла, а Шерлок остался.

— Почему не заберёте к себе? — ныряю в банку и угощаю пса вкусняшкой.

— Квартира бабушкина маме нужна, а Шерлок нет.

— Что ты несёшь?

— Ты сама говорила, что ждёшь её смерти и что сразу выкинешь его на улицу.

Да уж. Хотя я уже ничему не удивляюсь.

— Не слушайте его. Ребёнок. Всё не так понял. У меня аллергия на шерсть, — отмахиваясь, разъясняет мамаша.

— Возраст у собаки какой? — спрашиваю и в параллель с этим осматриваю её визуально.

— Молодой совсем, вы не видите, что ли? И вообще, девушка, если честно, у нас нет времени на подробную беседу. Мы торопимся.

— Вы сами к нами приехали, — напоминаю любезно.

— Да и хотели бы уже всё решить. Сколько вы нам за неё дадите?

— То есть? — до меня не сразу доходит смысл сказанного.

— Я про деньги. Пёс породистый, не дворняга какая-нибудь! Из питомника свекровь брала.

— Лет десять эдак назад? — усмехнувшись, киваю.

— Что? Нет!

Вздыхаю, качая головой.

И ведь реально думает, что может выдать пожилое животное за щенка.

— Если ваша цель продать, то вам на рынок, однако сразу предупрежу: никто не купит у вас взрослую собаку. Мы животных не приобретаем. Мы предоставляем им временное жильё и уход на тот период, пока ищем для них новый дом и достойных, — намеренно подчёркиваю это слово, — хозяев.

— Вы сейчас серьёзно? Я должна отдать его бесплатно? — пищит она возмущённо.

— Нет, вы ещё можете одуматься и поступить по совести, оставив Шерлока в семье.

— Ах вы мне теперь хамите?

— Совет даю.

— Я требую сюда управляющего!

— Вы говорили, у вас времени в обрез.

— НЕМЕДЛЕННО! — её лицо вспыхивает.

— Он уже здесь, — вздыхаю и пальцем указываю на свой бейдж.

Дамочка, прочитав его, поджимает губья.

— Краску с носа сотри, управляющая.

— А она никак мне управлять не мешает, — улыбаюсь.

— Директор этой вашей блошиной богадельни где?

— Отсутствует. Он бывает тут нечасто.

— Дайте мне номер телефона.

— Нет повода отвлекать его от важных дел. Оставляйте собаку и вперёд отсюда с Богом.

— Ты…

— Можешь приходить, если захочешь, — обращаюсь к мальчику. — Без мамы.

— Неслыханная дерзость! Идём! Я буду писать жалобу! — угрожает та.

— Лучше грехи идите замаливать, — включая гравировочную машинку, отзываюсь спокойно.

— Пока, Шерлок! — прощается с собакой паренёк.

— Ась, — зову подругу.

— М?

— Подойди, пожалуйста.

— Я тут, — она выглядывает из-за стеллажа.

— У нас ещё поступление. Шерлок. Порода — кроличья такса. Надо организовать одноместные апартаменты.

— Поняла-приняла.

— Пойду на площадку докрашивать забор. Таня с волонтёрами уборку-выгул не закончила?

— Заканчивает.

— Внизу тут коробки. Это от школ Северного округа. Разберёте с Леной? Я её сейчас к тебе отправлю.

— Разберём.

— Спасибо. Завтра Оля из МГУ пригонит группу энтузиастов во второй половине дня. Что-то привезут и помогут с переездом в отремонтированное крыло.

— Хорошо.

— Добро пожаловать, Шерлок, — вешаю на него кожаный шнурок с медальоном, на котором выгравировано его имя. — Держи товарища, — передаю пса Аське. — Я ушла на улицу.

— Ага.

Шагаю к двери, на ходу поправляя спадающую лямку комбинезона.

Дотопав до площадки, сменяю Лену, вставляю наушник в ухо, беру кисть и, щурясь от лучей яркого летнего солнышка, снова приступаю к работе, ещё на пару часов превратившись в маляра.

Думаю о том, о сём, блуждая в своих мыслях, однако в какой-то момент необъяснимо, но факт: кожей ощущаю Его присутствие.

Поворачиваюсь и тут же натыкаюсь на пристальный взгляд голубых глаз.

Эмиль устроился в теньке под деревом. Оттуда неизвестный промежуток времени за мной наблюдает.

— Наверху справа брак, — констатирует с умным видом. — Слишком тонкий слой.

— Всё там нормально.

— Не носи этот дурацкий комбинезон. Твоя задница привлекает к себе слишком много внимания.

— Она привлекает внимание спонсоров. Сегодня знаешь, сколько пожертвований?

— Боюсь представить.

— И давно ты здесь стоишь без дела? — бросаю валик в ведро и подхожу к нему.

— Смотреть на то, как работают другие, можно вечно, — отзывается, нагло усмехнувшись.

— Мог бы и помочь.

— Пачкаться? Ну нет. Мне хватило сбора этой твоей грёбаной полосы препятствий, — кивает на сооружения площадки.

Да… Этот был тот ещё весёлый денёк. Столько новых оборотов русской речи мы услышали!

— Не перенапрягся.

— Ты где видела, чтобы босс на карачках по площадке лазил?

— Ты подаёшь правильный пример сотрудникам. Демонстрируешь свою любовь к делу, которым от души занимаешься, — припечатываю ладонь, обтянутую перчаткой, к его груди.

— Какого хрена, Бриж? Это Габана, — недовольно взирает на меня из-под очков. Потому что белоснежную футболку теперь украшает зелёный отпечаток моей пятерни.

Смеюсь.

— Портить твои вещи — моё хобби.

— А моё какое, знаешь? — спрашивает этой своей узнаваемой интонацией, резко притянув за талию.

— Оставьте эту пошлятину при себе, товарищ директор.

Но какой там.

— Ты жутко воняешь краской. В курсе? Но я бы всё равно тебя трахнул. Прямо здесь.

— Придурок озабоченный! Отойди или я за себя не ручаюсь… — тянусь к его волосам.

— Спятила? — отпрянув, отходит на пару шагов.

Слишком большую ценность для него представляет его роскошная шевелюра.

— Ссыкун ты, Разумовский, — стягиваю с себя перчатки.

— Время видела? Ребята в шесть собираются, забыла?

— Не забыла. Искупаюсь, переоденусь и готова.

— Поехали.

— Нет, ты не понял. Я тут всё это сделаю и приеду вместе с Аськой на такси.

— Чё за бредовая схема? — хмурится.

— Ничего не бредовая. Сделаем так, как я сказала. И без того ненужных разговоров из-за питомника хватает.

— Ты сама раскрутила меня на его покупку.

— Это очищение твоей кармы. Всё. Езжай забирай Барошу. Встретимся на даче у Сухорукова.

— В смысле забирай Барошу? — орёт мне в спину.

— А ты собирался оставить его в квартире? Ему тоже необходим свежий воздух. Вы слишком мало гуляете.

— Так приезжай чаще и гуляй с ним сама!

— О — ответственность, Разумовский. Завёл животное, будь добр, выполняй свои обязанности. Мы в ответе за тех, кого приручили.

* * *

— Давай, неси! — бросаю косточку как можно дальше, в сторону Галдина, колющего дрова, и грузная махина по имени Барон вприпрыжку скачет за ней. — Умница! Сюда!

— Блин, я до сих пор в шоке с этого пса, — Богдан, который проходит мимо с кастрюлей, смотрит на Барона, и качает головой.

— Он нас точно не сожрёт? — перестав дышать, уточняет Олин одногруппник Антон, которого не так давно ребята весьма успешно привлекли к своему общему делу. Как-то раз благодаря Мироновой он их своими извилинами очень выручил.

— Отомри, очкошник, — смеётся Эмиль, нанизывающий мясо на шампур.

— Он ничего тебе не сделает, не переживай, Антон, — успокаиваю парня, поглаживая Барошу по морде.

— Ты в квартире этого коня держишь? — обращается тот к блондину.

Эмиль кивает, продолжая заниматься шашлыком.

— Офигеть, — пучеглазится новобранец.

— И не в абы какой, — подмечает Богдан, — в апартаментах Москва-Сити.

— Шутите?

— Нет.

— А кто сейчас спит в кровати? — подкалывает Эмиля Оля, поскольку всем известна история о том, что в первую ночь Барон пытался выселить нового хозяина на пол.

— Ясно, что всегда я, Миронова.

Ухмыляюсь.

Уж я то знаю, что это не совсем так. Барон, в моём присутствии зачастую внаглую лезет к нам в постель и прогнать его оттуда потом не представляется возможным.

— Как ты решился взять взрослое животное из питомника? Да ещё такое… Огромное.

— О, это целая история, — вместо Разумовского отзывается Богдан.

— Барон занимал слишком много места. Никто не хотел забирать его долгое время, поэтому предыдущие владельцы питомника решили, что пса нужно усыпить, — вспоминая это, ощущаю болезненный укол в области сердца.

Боже, как я рыдала!

— Эмиль увёз собаку к родителям. Там огромная территория, двор, — рассказывает Богдан Антону, — но предки оказались не в восторге.

— Естественно, этот придурок выл как скотина целые сутки. У матери началась мигрень.

— Барон боится грома, а в тот день, между прочим, был ливень! — обнимаю шерстяную глыбу.

— Короче, так она подложила мне эту свинью, — завершает рассказ Разумовский.

— Понятно.

— Слушай, а неплохая у тебя теперь дача, Богдаш, — осматриваюсь, а он смеётся.

Скромный маленький домик, огород, беседка. Вообще ни разу не по-мажорски всё это выглядит. Парень к другим стандартам привык, но теперь… Из-за своего выбора живёт иначе.

— Тот мужик реально дачей заплатил тебе за твою работу?

— У него не было другого выхода. Счета заблокированы, а бизнес надо было спасать.

— Обалдеть.

Чё только не бывает на этом свете...

— Дожились, ветхими хибарами принимаем оплату, — комментирует ситуацию Эмиль.

— А мне тут нравится, — подключается к беседе Оля. — Прямо как будто находимся в родном Загадаево, а не под Москвой.

— Неси палочку, Барон! — командую по новой.

— Это вы его из того питомника забрали, где работаете с Асей? — всё никак не уймётся Антон.

— Ага.

— Кстати, про питомник, — многозначительно цепляется за это слово Богдан и Лёха, никак не участвующий в наших разговорах, резче бьёт топором по поленьям. — Ты обещал нам пояснительную, дружище. На фига приобрёл этот тонущий корабль?

— Ничего он не тонущий! — закидывая в рот карамельку, заступаюсь за питомник. — Там просто нужно навести порядок.

— Бро?

— Очищаю карму, — разжигая костёр, пожимает плечом блондин.

— Откуда бабло? Мы столько пока не зарабатываем.

— Мерс продал, — сообщает Разумовский будничным тоном и на протяжении нескольких секунд звучит лишь тишина.

Богдан роняет шампур, Оля перестаёт резать овощи, а я тем временем давлюсь конфетой. Она в самом прямом смысле встаёт поперёк горла.

— Ты чё серьёзно? — Сухоруков, не моргая, таращится на него во все глаза.

— Я похож на шутника?

— Отец в курсе?

— Пока нет.

— Сень? — Богдан перемещает ошарашенный взгляд на меня.

— Что Сень? Я в шутку предложила, а он взял и купил!

— Тебя купил? — прилетает вдруг язвительный комментарий от Галдина, до этого момента хранившего молчание.

— Перебрал, за языком следи, — осаживает его ледяным тоном Разумовский.

— Называю вещи своими именами.

— Лёша! — хмурится Оля.

— Что?

— У тебя какие-то вопросы? — Эмиль, бросая мангал, выходит к нему навстречу из беседки и ничего хорошего тут не жди.

— Масса вопросов! — бычится тот в ответ, агрессивно кидая топор в пенёк.

— Так задай их мне. В чём проблема?

— Считаете, что все вокруг дебилы недалёкие? — прищуривается Галдин.

— О чём конкретно речь?

— Карму очищаешь, да? — Лёха, усмехнувшись, поворачивается в мою сторону. — Как давно вы спите?

Господи Боже!

— Давно.

— Разумовский, прекрати! — краснею до корней волос.

Ну вот и всё. Верно говорят, тайное всегда становится явным, как не скрывай.

— Пацаны….

— Присмотри за костром, Богданыч, а мы с Алексеем за воротами перетрём тему, которая так его волнует.

— Не надо ничего перетирать, — пытаюсь вмешаться.

— Когда это началось? — Галдин по-прежнему обращается ко мне. — Просто сука интересно…

— Хватит, Лёш. Прекрати. Это тебя не касается, — обозначаю границы, порядком разозлившись.

— На хрена ты связалась с ним, дура?

— Замолчи.

— Думаешь, он как Сухоруков? Ради тебя откажется от бабла и пойдёт наперекор своей семейке? Неее… Это ваще не тот случай. Поиграется и бросит, как ненужную вещицу. Неужели, не понимаешь?

— Выпил — будь добр, держи себя в руках! — чеканю сердито.

— Теперь ясно как вы с долгом за шубу разобрались. Отработала каждый рубль, да? — ранит последующей фразой всё больше и я стискиваю зубы от обиды, разъедающей меня изнутри.

— Лёх, ты реально перегибаешь, — одёргивает его Сухоруков.

— Ну по факту же, Богданыч. Удобно, чё? Этот мудак своё получил, а она решила проблему.

— А ты всё никак пережить не можешь, да? Что тебе не дали, — Разумовский толкает его в грудь.

Становится мерзко вдвойне. Потому что эти двое говорят друг другу гадости, которые в первую очередь оскорбляют меня как девушку.

— Пошёл ты на хер, Эмиль.

— На хер отсюда пойдёшь сейчас ты!

— Ой ли…

— Ты сомневаешься в этом?

— Проверим?

— Завязывайте.

— Парни, прекратите. Давайте мы все успокоимся, — традиционно заводит Оля.

Однако этих двоих уже не остановить. Сначала они толкаются, перемещаясь чуть дальше от беседки, а потом… Потом неизбежно начинается мордобой со всеми вытекающими.

— Пожарили дружно шашлыки, — вздыхая, тихо произносит Аська, с ужасом наблюдающая за происходящим.