Глава 43

После скандала, состоявшегося на даче Сухорукова, я перестаю общаться и с одним, и со вторым участником драки, причём с Разумовским на фоне произошедшего мы ругаемся так сильно, что не выходим на связь друг с другом аж целых три недели. До того самого дня, пока он не появляется в питомнике и не сообщает о том, что Барон заболел.

— Что случилось?

— Этот лось уже несколько дней не ест и не пьёт.

— Что значит не ест?

— То и значит, Бриж. Он не реагирует на корм вообще. Абсолютли!

— А бананы? — уточняю, нахмурившись.

— Не жрёт. Строит мне козью морду и отворачивается.

А вот это — уже тревожный звоночек. Потому что за банан Барон душу готов продать. Уж очень он их любит.

— Конь в машине. Есть в этом нашем собачнике ветеринар? — осведомляется, глядя на меня через солнцезащитные очки.

— Ты директор и не знаешь, что ветеринара в штате нет? — язвительно цежу сквозь зубы.

— Почему? Должен же быть. Наверное.

— Никто не соглашается работать за ту зарплату, что им предлагают.

— Значит надо везти его в грёбаную клинику. Он лежит на пороге и не встаёт целыми днями. Я не знаю, мать твою, что делать. Ты трубку не берёшь. Дверь не открываешь. Игнор полный. Потом вдруг что с ним плохое случится, меня обвинять будешь?

Прищуриваюсь.

— Я думал, он сожрал канат. Ну тот большой, который…

— В смысле сожрал? — в ужасе округляю глаза.

— Да я нашёл его потом под кроватью. Причина не в этом, но что-то с ним не то.

Вздыхаю.

— Если это твоя очередная манипуляция…

— Иди сама на него посмотри.

Бросаю взгляд на часы.

— Ась, я уйду пораньше сегодня, ладно?

— Иди, конечно. Мы с Леной всё закроем. Не переживай.

Киваю. Забираю рюкзак и шагаю к выходу, затылком ощущая тяжёлый взгляд Разумовского, следующего за мной.

— Могла хотя бы открыть мои сообщения, — высказывает недовольно.

— Не было никакого желания.

— Каждый раз одно и то же. Ты ведёшь себя по-детски, Сень.

— А ты значит по-взрослому? — останавливаюсь у машины.

— Пояснишь? — встаёт напротив.

— Богдан сказал мне, что ты пьёшь.

Молчит, хотя лично мне итак всё ясно. Сама вижу.

— В универе не появляешься. Сессию не сдал.

— Далась она мне…

— Тебя с такой учёбой отчислят из МГУ.

— Да и по хер. Мне всё равно там неинтересно. Слушай, Сень, — он пытается взять меня за руку, но я не позволяю и отхожу в сторону.

— Открой машину, — перебиваю, не позволяя запудрить мне мозги.

Блондин, раздражённо цокнув языком, щёлкает кнопкой брелока и я поднимаю крышку багажника, в котором наш любимый, но не стандартный по размерам питомец, едва помещается.

— Привет, Бароша!

Здороваюсь с псом, позволяю радостно облизать себя и крепко-крепко его обнимаю.

— Похудел-то как! — нахмурившись, с тревогой осматриваю собаку.

Потерял в весе. Шерсть блеклая. Морда осунувшаяся.

— Говорю же, не жрёт ничего. Заболел. Видишь?

— Вижу. Поехали.

* * *

Барона осматривают специалисты ветклиники. Сдаём анализы, делаем узи и по здоровью ничего плохого у нас не находят. Точнее так: ветврач диагностирует у Барона депрессивное состояние. Он объясняет, что порой собаки очень страдают по причине того, что перестают видеться с важным для них человеком. Иногда подобное состояние проходит, а иногда нет.

— Поняла? Это ты во всём виновата, — подводит итог вышесказанному Эмиль.

— Ну разумеется я. Кто бы сомневался! — усмехнувшись, киваю.

— Будем проверять теорию врачишки или у тебя уже проснулась совесть? — запустив Барона в машину, открывает пассажирскую дверь.

— Я не думала, что он настолько привязан ко мне, — забираясь в салон, рассуждаю вслух задумчиво.

— Не он один, — запускает двигатель и, крутанув руль влево, медленно выезжает с парковки.

— Витамины надо взять. Тут нет тех, которые ему прописали.

— Возьмём в ТЦ.

— Зачем нам туда?

— Заедем в зооаптеку, потом в гипермаркет, купим продукты, замутим ужин. Посидим, посмотрим вместе какой-нибудь фильм.

— Эмиль…

— Тебе же сказали, что нужно проводить с собакой больше времени.

— Отвези нас с Бароном к Асе и Оле. Пусть просто побудет на выходных со мной.

— Нет.

— Разумовский…

— Следующим повезёшь в клинику меня, имей ввиду, — заявляет на светофоре.

— Ну с чего бы? — перевожу взгляд с лобовика на его точёный профиль.

— С того, что у меня тоже глубокая депрессия развивается на фоне твоего отсутствия, — произносит, глядя на дорогу. — Скучает по тебе не только пёс. Ты же видишь.

— Да неужели? — ёрничаю, хотя от болезненной тоски в эту самую секунду сжимается сердце.

— Серьёзно. Давай мириться, Сень, — он всё-таки берёт мою ладонь и сжимает её в своей. — В квартире без тебя слишком пусто…

Вы подумаете, что я беспросветная дура, и правильно подумаете, но, к сожалению, я ничего не могу поделать с собой и с теми чувствами, которые испытываю, находясь рядом с Ним.

Мне легко и радостно на душе. Я чувствую себя по-настоящему живой и счастливой, когда оказываюсь в нашем маленьком, уютном мире, где нас только трое и больше нет никого.

И да, конечно, мой визит в хорошую знакомую квартиру завершается по традиции всё тем же. Шикарный ужин, бутылка дорогого вина. И вот совместный просмотр кинофильма неизбежно заканчивается горизонтальным положением.

Он сверху. Я под ним и уже без одежды.

Три недели, а точнее ровно девятнадцать дней, каждый из которых я считала, — слишком большой срок для разлуки.

Каждое прикосновение, каждый поцелуй и движение ощущается настолько остро, что становится даже больно физически.

Эмиль страстно целует мои губы, умело ласкает моё тело, а я… Что я?

Я просто, не дыша, наслаждаюсь этим моментом, плыву на волнах захватывающей, губительной страсти и где-то там, глубоко внутри, продолжаю рассыпаться на мелкие-мелкие осколочки.

Потому что Галдин прав. Мы с Разумовским просто спим и не более того…

* * *

Незаметно для всех нас приходит осень, а я категорически не перевариваю свои дни рождения.

С детства этот праздник ассоциируется у меня не с какими-то счастливыми воспоминаниями, а с моими пьяными родителями, начинавшими активно принимать на грудь с самого утра.

Возможно, именно по данной причине с тех самых пор, я стараюсь не придавать значения этому числу в календаре, однако врать не стану, как и любому человеку мне хочется услышать в этот день какие-то особенные тёплые слова.

Грустно, конечно, когда этого не происходит, но отнюдь не смертельно, правда?

Утро моё начинается с того, что я просыпаюсь в апартаментах Москва-Сити снова одна. В смысле с Бароном, но без Разумовского.

Ровно сутки назад мы с Эмилем договорились встретиться здесь, да вот только загвоздка в том, что он, ссылаясь на какие-то архиважные дела, так и не приехал. Ни прошлой ночью, ни днём, ни вечером, ни утром.

Понимаете, да? Он даже не посчитал нужным явиться в мой чёртов день рождения домой! Ещё и телефон отключил после одного-единственного сообщения, мол, я в порядке, не переживай, позже наберу.

Такое вот скотское отношение.

Хотя, как выясняется, не только ко мне. У Богдана, вопреки обещаниям, Разумовский тоже так и не появился, бросив эсэмэску о том, что занят.

Нацепив очки на мятую морду лица, выгуливаю пса, по привычке заглядываю вместе с ним во французскую кофейню и покупаю горячую выпечку.

Возвращаюсь в башню. Мою Барону лапы, кормлю его, варю себе кофе в турке и медленно пью, сидя у панорамной стены, так и не притронувшись к уже остывшим булочкам.

Побродив по пустой квартире, от состояния бешенства перехожу в фазу глубокой депрессии. Плотно задвигаю шторы. Ложусь в постель и укрываюсь одеялом.

Отвечая на поздравительные сообщения друзей, я, зарёванная и расстроенная, лёжа в кровати радуюсь лишь одному — тому, что меня в этом состоянии никто не видит. Ну, кроме Барона, растянувшегося рядом.

Час за часом гоняю в голове тревожные мысли.

Почему до сих пор не пришёл?

Почему не позвонил и не объяснился?

Где и с кем находится столько времени?

Почему сейчас?

Измотав себя неприятными догадками и предположениями, проваливаюсь наконец в беспокойный сон.

Мы с Шерстяным умудряемся подремать какое-то время, а потом я вдруг просыпаюсь от звука хлопающей двери и Барон, проявивший чудеса ловкости, тут же уносится в гостиную встречать своего недохозяина.

— Сень…

Не отзываюсь.

— Ты где?

Решаю, что просто не пойду туда.

Продолжаю тупо лежать в постели с закрытыми глазами. Даже тогда, когда сволочь, которую я так сильно ждала весь день, заходит в спальню и включает торшер.

— А где именинница? Почему не встречает?

Козёл!

— Ты почему не собралась ещё? У нас ресторан на семь забронирован. Забыла?

Знаете, ну тут меня прям нещадно накрывает.

Мы как бы да, собирались сегодня вечером тихо посидеть с друзьями, отметить мой день рождения, но учитывая произошедшее…

Вскочив с кровати, я выхватываю у него шикарный букет роз и принимаюсь им же хлестать его по наглой роже.

— Ну какая свинья! — ору я громко.

— Тихо ты…

— Я сейчас тебе устрою!

— Цветы причём? — закрывается руками на автомате.

— Пошёл ты на хер вместе со своими цветами! — кричу в истерике. — Меня уже все поздравили! Все! Ты самый последний! Последний!

— Сень…

— Думаешь, можешь вот так, как ни в чём не бывало заявиться полтора суток спустя?

— Прости.

— Простить? Ты издеваешься надо мной? Сам позвал, при этом не приехал. Просто исчез на тридцать шесть часов, выключив телефон!

— Я не выключал. Так, получилось.

— Ах так получилось? — впадаю в ещё большую ярость.

Отбросив несчастный букет в сторону, набрасываюсь на него, обуреваемая желанием выместить злость, однако в какой-то момент растерянно замираю.

— Что с тобой? — перестаю дышать.

— Всё нормально.

— Где нормально?

Отхожу к тумбочке и щёлкаю выключателем. Загорается свет люстры, и я прижимаю ладонь ко рту.

— Ты подрался? На тебя напали? Что случилось?

— Ничего.

— Эмиль…

— Иди сюда. Ну!

Он ловит меня за руку, притягивает к груди и глубоко вдыхает запах моих волос.

— Успокаивайся давай.

— Успокаиваться? Ты себя видел?

Не могу унять дрожь в теле.

— Т-сс… — обнимает меня за талию и настойчиво-горячо целует в губы.

— У тебя какие-то неприятности, да? — еле высвободившись, шепчу.

— Нет никаких неприятностей. Не бери в голову, лучше открой подарок, — вкладывает в руки конверт, вытащенный из кармана.

— Мне как-то не до подарков сейчас. Нужно обработать твои ссадины, возможно вызвать врача и…

— Бриж! — гаркает на меня сердито. — На хер врача. Я жду. Открывай давай.

Глотая слёзы, распечатываю конверт и невидящим взглядом смотрю на билеты.

— Что это? — часто моргаю.

— Рай на двоих.

* * *

Может не будь у меня перед глазами в качестве примера моей лучшей подруги, я бы и не задумывалась так часто о том, что всё у нас с Разумовским происходит неправильно.

Нет, вы не подумайте, я ни в коем случае не завидую. Просто невольно сравниваю наши истории и понимаю, что мне на месте Мироновой не оказаться никогда.

Честно, любо дорого смотреть на эту пару. Настолько всё у них светло и как-то гармонично складывается. Милые жесты, тёплое общение, признания в любви, постепенный переход отношений на новый уровень, далеко идущие планы…

Богдан сутками пашет как ненормальный ради их совместного будущего. Всячески пытается завоевать расположение деда Мухомора и не взирая ни на какие трудности, живёт мечтой создать с Олей полноценную молодую семью.

Сомнений в том, что намерения у него действительно серьёзные, ни у кого не возникает, ведь сегодня, в мой день рождения, он при всех делает возлюбленной предложение и знаете, совсем не отчаивается, когда вышеупомянутый дед Корней выражает по телефону своё открытое несогласие.

— Красивое кольцо мы выбрали, да? — хвалю себя, любуясь украшением.

— Оно чудесное, Сень!

— Поздравляю тебя, — обнимая подругу, улыбаюсь и едва сдерживаю слёзы.

На этот раз слёзы счастья, ведь я искренне за неё рада.

— Ты знала и не предупредила! — высказывает она мне обиженно.

— Я умею хранить секреты.

— Предатель!

— Извини, но по-другому нельзя было, — виновато развожу руками. — Это ведь был сюрприз.

— Богдан признался в том, что хотел сделать предложение на Новый Год, но…

— Не утерпел, — подмигиваю. — Боится, что тебя, красавицу и умницу, кто-нибудь украдёт.

— Так и сказал, — кивает, подтверждая мои предположения.

— Он любит тебя очень.

— А я его как сильно! — бросает нежный взгляд в сторону парня. — Свадьба нескоро будет. Весной или летом, наверное. Пока не понятно, а я уже вовсю нервничаю. Представляешь?

— Глупая, не надо нервничать. Просто наслаждайся своим новым статусом. Ты ведь теперь невеста.

— Это так непривычно звучит, — заливается краской смущения.

— Это звучит как надо, Миронова. Насчёт деда не переживай, — позволяю себе затронуть больную тему. — Он примет эту новость рано или поздно. У него нет вариантов. Вы созданы друг для друга.

— Мы в следующие выходные в Загадаево поедем. Богдан сказал, что будет просить у него моей руки до тех пор, пока тот не даст добро.

— Чую, съездить туда вам придётся не единожды…

— Это из-за меня всё, — произносит она расстроенно. — Если бы я не отписала матери квартиру, дед не злился бы так на Богдана.

— Ну чего теперь ворошить прошлое? Уже как вышло, так вышло.

— Да уж…

— Ничего, Оль. Сухоруков парень настойчивый, так что потихоньку разберётся. Всё будет хорошо, — уверенно сжимаю её ладошку своей.

— Когда вы с Эмилем на Мальдивы летите? — улыбается, понижая голос до полушёпота.

— Я была так зла на него, что дату в билете и не рассмотрела, — признаюсь честно.

— Там красиво, судя по картинкам...

— Меня куда больше волнует то, что с ним произошло.

— Не рассказал ничего?

— Нет. Душ принял, мы собрались и приехали сразу к вам в ресторан.

— Понятно. Ой, Сень… — Оля, взглянув на экран своего смартфона, резко меняется в лице. Словно испугалась чего-то.

— Что там такое?

— Галдин написал.

Напрягаюсь от этой фразы.

— Он пришёл тебя поздравить. Ждёт на улице. Просит, чтобы ты к нему на пару минут вышла.