Глава 44

Эмиль

— Ну ты даёшь, Сухоруков, — качаю головой. — Не успел от одной свадьбы откреститься, как тут же вляпался в другую. Причём по собственной воле.

Друг смеётся.

— На свадьбу, как и на квартиру, ещё заработать надо. Не знаю, сколько мне на это времени понадобится. Год, два…

— Так какой дьявол дёрнул тебя дарить кольцо сейчас? — не догоняю.

Богданыч, глупо улыбаясь, пожимает плечом.

— Помолвка типа. Хочу, чтобы все были в курсе: Оля не просто моя девушка. Она теперь моя невеста.

Закатываю глаза.

— Слушай, Эмиль, пока девчонки ушли пудрить носы, может расскажешь, что у тебя случилось?

Киваю.

— Куда пропал на целые сутки?

— Ездил в наш загородный дом. Отец вызвал меня на разговор.

— По поводу?

Закидываю в рот брускетту.

— Только не говори, что он узнал о том, что ты без его ведома продал мерс! — Богдан, догадавшись о теме беседы самостоятельно, округляет глаза.

— Узнал, — подтверждаю и товарищ, нахмурившись, присвистывает.

— Сильно разозлился?

— Впал в ярость.

— Твою мать, — качает головой. — Это он тебя так разукрасил?

— Да. Орал как ненормальный. Грозился лишить всей оформленной на меня движимости и недвижимости.

— Жесть.

— Это, прикинь, он ещё не в курсе, что меня отчислили из МГУ, — смеюсь, представляя его рожу в этот самый момент.

— Как отчислили? — услышав эту новость, приоткрывает от изумления рот.

— Обыкновенно. Приказом. За прогулы и неуспеваемость. Но это пока секрет. Оле своей не ляпни. Не хочу на Мальдивах слушать воспитательные беседы двадцать четыре на семь.

— Батя тебя убьёт.

— Надеюсь, ему доложат эту инфу в то время, когда моя задница будет уже далеко отсюда.

— Звездец, бро…

— Да по херу, — отмахиваюсь равнодушно. — Они когда с матерью засовывали нас туда с Элей статуса ради, я предупреждал, что брошу эту распиаренную богадельню рано или поздно.

— Я в шоке….

— Зато на работу теперь больше времени. Пляши.

— А насчёт твоего недавнего приобретения отец в курсе?

— Про питомник? В курсе. Я наплёл ему про желание развить собственное благое дело.

— И что он сказал тебе на это?

— Сначала спросил, не накуренный ли я. Потом сказал, что долбоящер.

Сухоруков устало потирает лоб и тяжело вздыхает.

— Всё, не обсуждаем пока мои траблы, — замечаю возвращение ботаника и мыши.

Эти двое, по ходу, спелись. Активно общаются и улыбаются как идиоты, воодушевлённо обсуждая какую-то космическую муйню.

— Да вы прям нашли друг друга, — не могу не прокомментировать происходящее.

— Антон рассказывает удивительные вещи, — восторженно пищит моль.

— Понятно всё с вами. Сеня где? Нам пора уже.

— С Галдиным на улице стоит, — опережает ботан девчонку с ответом.

— Антон, ну зачем? — она, резко изменившись в лице, толкает его локтем, а я запоздало вникаю в то, что он мне озвучил.

С Галдиным.

На улице стоит.

— Чё?

— Он поздравить её пришёл.

— Я сейчас поздравлю его, млять! — поднимаюсь из-за стола с грохотом.

— Эмиль, братан, подожди.

Богдан пытается тормознуть меня, но я срываюсь с места и реактивной ракетой несусь к выходу.

По пути врезаюсь в какого-то чела и почти вступаю в конфликт. Если бы не торопился так, точно закусился бы.

Минуя вращающиеся двери, выхожу на улицу и сразу неподалёку, у фонтана, замечаю Сеню, разговаривающую с Галдиным.

Она стоит спиной ко мне, он полубоком и по этой самой причине они не видят моего приближения.

— Я сама с этим разберусь, ладно? Не нужно переживать, я взрослый человек.

— Сень…

— Я за многое благодарна тебе. За помощь, поддержку в трудную минуту. Столько всего классного было… Ты хороший парень, прекрасный друг, — доносятся до меня её слова. — но, к сожалению, люблю я его, Лёш.

Останавливаюсь, вполне довольный тем, что слышу. Даже несмотря на неприятное, режущее слух «к сожалению».

— Так случилось. С этим ничего не поделать. Понимаешь?

— Вряд ли, — обозначаю своё присутствие. — Лёха у нас крайне непонятливый, как я вижу.

Галдин разворачивается и стреляет в меня убийственным взглядом.

— Какого дьявола ты припёрся сюда? — выкатываю зло.

— Поздравить Сеню.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Поздравил? Тебя вообще-то никто не звал.

— Спрашивать о том, куда приходить мне или нет, не собираюсь.

— Очень опрометчиво с твоей стороны.

— Да что ты!

— Прекратите немедленно! — вмешивается в наш диалог девчонка. — Эмиль…

— Не начинал ещё даже, — отзываюсь, усмехнувшись.

— Сразу и закончим. Вы не умеете общаться нормально.

— Не о чем нам больше общаться, — произносит этот сквозь зубы.

— Однозначно, — достаю ключи от тачки, которую пока ещё не отобрал предок. — Поехали, Есения. Нам пора собирать вещи. Мальдивы ждут, — добавляю ядовито, продолжая сверлить бывшего друга глазами. — И веник его верни ему, — бросаю приказным тоном, уже направляясь к машине.

— Мальдивы? Серьёзно, Сень? — слышу, как переспрашивает у неё с усмешкой.

— Спасибо за поздравление, Лёш, — вздыхает она. — Искренне рада была увидеться с тобой, но мне нужно идти.

Щёлкаю кнопкой брелока. Запрыгиваю в салон, завожу мотор и, прищурившись, наблюдаю за ними через лобовое.

— Какого хера ты принесла мне это в машину? — предъявляю, когда садится на пассажирское сиденье минуту спустя. — Дай сюда, — пытаюсь выдрать грёбаный букет из её рук, но она отчаянно сопротивляется. — На хрен их в окно!

— НЕТ! ПРЕКРАТИ, РАЗУМОВСКИЙ! Это мой день рождения и мои цветы! Не веди себя так! Это отвратительно! Слышишь?

Начинает плакать и я немного сбавляю обороты.

— Почему не сказала, что он заявился к ресторану? Свалила молча втихую.

— Вот поэтому и не сказала! — кричит, шмыгая носом. — Бросаешься на него, словно неадекватный!

— Я предупреждал уже. Ещё раз увижу тебя с ним…

— Хватит мне угрожать. Слишком много на себя берёшь! Я кто тебе? — повышает голос. — Может, я что-то пропустила? Может, ты обозначил, что между нами? М?

Выгибаю бровь.

— Я не пойму, Бриж, ты на подружку свою насмотрелась и в себя поверила? Или это вино так по мозгам ударило?

— Пошёл ты!

— Ребят, — в окно с её стороны стучит обеспокоенная Оля.

Вспомнишь солнце — вот и луч, называется.

— Вы забыли цветы и подарки. У вас всё в порядке? — косится на Галдина, беседующего с Богданом.

— Ни черта не в порядке, Оль.

— Всё зашибись, Миронова, — отвечаем одновременно.

Бриж заявляет, что никуда со мной не полетит, порывается кинуть меня в тачке и уехать с мышью, однако я блокирую двери, не выпуская её из салона.

Скандалить продолжаем и по дороге, и в квартире. Я не могу успокоиться из-за веника Галдина, принесённого в мой дом. Она, обиженная и набыченная, взрывается от каждой моей фразы, словно чёртов фейерверк.

Короче, звездец. По итогу так получается, что даже спать укладываемся в разных местах, настолько накалённой и напряжённой становится между нами обстановка.

— Отстань, Разумовский, — возмущается спросонья, когда посреди ночи я, какого-то хера страдающий на фоне произошедшего бессонницей, перекочёвываю из гостиной в спальню и укладываюсь с ней рядом. — Не трогай меня. Я не хочу с тобой разговаривать! — пытается высвободиться из плена моих рук, что вполне себе ожидаемо.

— Тихо. Разговаривать с тобой никто не планирует. Поговорили уже, чуть пол хаты не разнесли.

— Просто уйди!

— Я так-то в собственной постели лежу, — напоминаю ей.

— Значит давай уйду я!

— Хватит, Бриж. Не делай мне мозги!

— Отпусти, — предпринимает ещё одну попытку вырваться, но она тоже заканчивается неудачей. Потому что ей со мной не справиться.

— Иди сюда.

— Не хочу я. Отстань от меня! — мычит недовольно в губы.

До хрена сил и терпения уходит на то, чтобы переломить её и заставить наконец замолчать.

Стаскиваю бесящие шмотки. Поцелуями внаглую затыкаю рот и подминаю желанное тело под себя.

Сопротивляется. Дерётся. Кусает в ответ, но это ещё больше распаляет и заводит.

Невзирая на борьбу, как-то так получается, что в горизонтальном положении мириться выходит лучше всего. Особенно после подобных эмоциональных стычек.

Наша с ней близость в такие моменты играет всеми возможными красками. Потому что на полном серьёзе неясно, чего хочется сильнее: придушить её к дьяволу или трахнуть так, чтобы искры посыпались из глаз.

Пока я всегда выбираю вариант номер два, но хрен знает, к чему однажды приведёт эта нездоровая зависимость.

— Я всё равно. С тобой. Никуда. Не полечу, — произносит по слогам, простонав от удовольствия, затопившего и наполнившего нас обоих до краёв.

— Поедешь, куда ты денешься, — отзываюсь я, ощущая в ушах грохот собственного сердца.

— Нет, — тихо шепчет эта упрямая зараза. — Не нужны мне твои грёбаные Мальдивы!

Перекатившись на спину, прикрываю глаза и ничего не говорю. Не способен.

Тупо пытаюсь отойти от накрывшего меня экстаза.

Без резины всё ощущается острее и ярче. Оказавшись внутри девчонки без защиты, я совсем отлетел в стратосферу и, конечно, забегая вперёд, напрочь забыл о возможных последствиях.

* * *

— Нет-нет, Разумовский, выйди отсюда немедленно! — тараторит из кабинки, когда я, не обнаружив утром её в своей постели, наведываюсь в душ. — Дай мне сделать все свои дела. Я хочу привести себя в порядок.

Пытается задвинуть перед моим носом стеклянную дверь, но я, успевший оценить взглядом хищника представившуюся глазам картинку, уже уверенно надвигаюсь на неё.

Опрометчивым было решение использовать кабинку, а не ванную.

— Барона зачем впустил?

Пёс, отрезанный от нас стеклянной, запотевшей стеной, сидит на плитке и скулит.

— Мы искали тебя на пару.

— Нашли. Можете топать обратно.

— А спинку потереть? — предлагаю игриво, крайне внимательно её разглядывая.

— Не надо! Я сама!

— Сама ты точно не справишься.

— Ну хватит! Итак болит всё там из-за тебя! — отбрыкиваясь, высказывает сердито.

— Давай попробуем полечить.

— Эмиль, ну какого ты делаешь?

Притянув к себе намыленную с ног до головы девчонку, пьянею и дурею от новой порции накатившего в секунду возбуждения.

Всё в ней заводит. Тонкая шея, которую вчера сжимали мои пальцы. Острые ключицы. Аккуратная, призывно торчащая грудь. Плоский живот. Плавный изгиб бёдер.

Затащив её под тропический душ, даю волю рукам, пустившимся в увлекательное путешествие по её телу.

Зажимаю в углу.

— Он опять смотрит на нас.

— Пусть.

Продолжая мучить распухшие, истерзанные поцелуями губы, прижимаю её спиной к холодной плитке.

Поднимаю вверх, вынуждая обхватить себя ногами, но насладиться моментом не успеваю. Как только врываюсь в неё и довольно мычу, услышав ласкающий уши стон, раздаётся сперва грубый лай Барона, а затем агрессивный стук в дверь, который довольно-таки быстро возвращает нас в реальность.

— Кто это? — замерев, испуганно спрашивает Сеня.

— У тебя минута! — орёт отец, судя по всему, пребывающий в состоянии гнева.

Я в принципе сразу понял, что за дверью стоит он. Ключи от апартаментов Москва-Сити есть только у него и у Есении. Больше никто попасть в квартиру не смог бы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Батя в гости пожаловал.

— Эмиль… — в её глазах полнейшая растерянность и страх.

— Всё нормально. Тут посиди с Бароном, чтобы он на него не кинулся.

Отодвигаю стекло, выхожу из кабинки и, наспех обтеревшись полотенцем, натягиваю брошенные на пол шорты.

— Всё, тихо, успокойся, дурень. Фу! Это свои, — оттаскиваю лающего пса от двери и захлопываю её за собой.

Несколько секунд спустя обнаруживаю разъяренного родителя в спальне. Он бесцеремонно шарится по шкафам и тумбам, инспектируя их содержимое.

— Ты привёз псину сюда?

— Да. Собака сейчас закрыта в ванной, не переживай.

— Кто разрешал тебе притащить его в квартиру?

— Лет мне сколько?

— Стоимость ремонта напомнить, идиот?

— У Барона нет привычки портить окружающее пространство. А что вообще произошло, бать?

— От важного занятия оторвал тебя? — кривит рот.

— Из душа вытащил.

Он перестаёт рыться в шкафу, медленно подходит и неотрывно на меня таращится.

— Чё случилось? — повторяю вопрос и вместо ответа мне прилетает по роже. Да так основательно, что аж в глазах от удара темнеет, когда приседаю на пятую точку.

— Чё случилось спрашиваешь, щенок? — нависая надо мной, басит раскатом грома. — А сам рассказать не хочешь?

— О чём конкретно? — уточняю, вытирая кровь с лица.

— Поднимай свою задницу, — командует, исчезая в коридоре.

Подрываюсь и нехотя перемещаюсь за ним в гостиную.

Он, заведённый до предела, багровый от злости, опускается на барный стул и нервно дёргает завязку галстука.

— Думал, я не узнаю?

— Ты про отчисление из МГУ? Я как раз собирался сообщить тебе.

— Да неужели? — усмехнувшись, берёт со стола билеты и трясёт ими. — До или после самовольно устроенных каникул?

— Отец….

— Ты скажи, это вирус новый ходит какой-то? — прищуривается, глядя на меня в упор. — Или твой дружок Сухоруков на тебя так влияет?

— Богдан с какого боку?

— Продажа мерседеса, отчисление из университета, покупка убыточного собачьего дерьмопитомника, Мальдивы. Что у вас за манера творить дичь из-за куска пиз**?

— Она ни при чём. Это мои взвешенные решения.

— Твои… Взвешенные решения? — звереет от этой фразы ещё больше. — А ты не охерел ли, сынок? Дальше на очереди что? Апартаменты отпишешь этой ушлой деревенщине?

— Да я тебя умоляю. Не нужны ей мои апартаменты.

— Ты таскаешь её сюда на постоянной основе. Консьерж подтвердил.

Вот мразь болтливая!

— Сеня бывает здесь, да, — не отрицаю, — но ей на хер не сдалась чужая квартира.

— Я знаю, она тут сейчас. Зови её.

— Зачем?

— Пусть собирает своё шмотьё и валит вон!

То ли по обуви и шмоткам, висящим в прихожей, спалил её присутствие, то ли услышал нас. Одно из двух.

— Отец, давай мы не будем устраивать шоу, — пытаюсь воззвать его к здравому смыслу.

— Кретин недалёкий! — открывает свой портфель и достаёт оттуда какие-то документы. — Ты с биографией этой оборванки вообще ознакомлен? Школу не окончила, выгнали. Отец сидит в тюрьме. Мать-алкоголичка находится в психиатрической больнице. Ты в своём уме? Как можно было связаться с таким отребьем?

— Как-то раньше ты не интересовался биографией тёлок, с которыми я сплю.

— Может потому что сперма никогда раньше не ударяла тебе в голову? — кричит в ответ и я устало закатываю глаза.

— Ты на пустом месте раздуваешь.

— У меня мало времени, я опаздываю на встречу. Подошёл, сел и расписался, — командует приказным тоном и кладёт рядом с бумагами ручку.

— И что это?

Неприятное предчувствие холодком бежит по коже.

— Моя подстраховка. Я предупреждал тебя. Неси ключи от машины и обеих квартир.

— Ты сейчас серьёзно? — выгибаю бровь. — Подарки свои отбирать будешь?

Не верю в то, что это происходит на самом деле.

— Давай-давай. Подписывай, — кивает на стол. — А пока подписываешь, слушай, — рвёт наши с Бриж билеты.

— Ты чё творишь, бать? — в шоке на него смотрю.

— Раз интерес к учёбе безвозвратно потерян, — сверлит меня глазами, — вместо Мальдив ты отправишься в другое место. Там тебе, долбоящеру, вправят мозги. Вернёшься через год абсолютно другим человеком.

— Что за место ты имеешь ввиду?

— Думал, стану терпеть происходящее? Я вышвырну отсюда пинком под зад и тебя, и её!

— Ну лично меня рискните, — раздаётся за спиной голос девчонки.

Поворачиваюсь.

Она стоит в проёме. С мокрыми волосами, но одетая. В левой руке рюкзак. В правой поводок.

— Пока нельзя, Барон, — обращается к рычащему псу. — Хотя стоило бы спустить тебя, наверное.

— А вот и наша оборванка собственной персоной, — цедит отец сквозь зубы.

— Меня зовут Есения. Неприятно познакомиться.

— Вижу, шмотьё собрала самостоятельно? Помощь не понадобилась?

Она кивает.

— Да. Я ухожу. Вопреки вашему мнению, мне не нужна ни эта баснословно дорогая квартира в башне из стекла, ни ваш сын. Так что оставьте его, ради бога, в покое.

— Сень…

— Прощай, Эмиль. Это конец.