Глава 5

— Совести у тебя нет, Ольга! Деда в могилу свести удумала? Ночь на дворе, а ты невесть где шастаешь! Что за поганое отношение к старику? Так я тебя разве воспитывал?

Мухоморыч песочит Олю долго и основательно. Она — стойко терпит, но в какой-то момент её глаза наполняются слезами.

— Ну ладно, хватит вам ругаться. Достаточно по-моему.

— Я сам решу, когда достаточно! — рявкает он на меня.

— Пойдём мы, дед Корней, уже пора спать ложиться, — хватаю подругу за руку и увожу за собой в комнату.

— Никуда больше не выйдешь у меня! Помяни моё слово! — разносится по дому.

— Что случилось? — спрашиваю, плотно прикрывая дверь спальни.

Миронова снимает куртку, в которой всё это время стояла в сенях, и я сразу понимаю, почему она не сделала этого раньше.

Проходит секунда, две, три, и мысли, которые приходят мне в голову, дико пугают.

— Оля, а это чё такое вообще? — хмуро взираю на порванную блузку. — Он тебя…

— Нет. Всё нормально, — уверяет она, — мы просто поругались и…

— Ты почему мокрая?

Пришла вся в снегу. С головы до пят.

— Не знаю даже, с чего начать, — растерянно теребит рукав. — Мне не понравилось то, что происходило на дне рождения. Я хотела уйти домой, но Никита просил, чтобы я осталась. Мы повздорили. Он запер меня в своей спальне. Обещал проводить гостей и вернуться, но проводы затянулись.

— Какая бессовестная рожа!

Я в шоке от того, что слышу. Что значит «запер?» Совсем попутал?

— Телефон был в кармане куртки. Она внизу. Я поэтому вам с дедом так долго не отвечала.

Вздыхаю, качая головой.

Вот чувствовала же: что-то случилось.

— Урод этот твой Авдеев! — убеждаюсь в очередной раз.

— Кружку разбила, — бормочет она расстроенно.

— Да и чёрт с ней! Сбежала ты как в итоге?

— Пришлось прыгать из окна в сугроб, — признаётся Оля, опустив глаза.

Прыгать.

Из окна.

— Я убью его, — решительно выдаю, стиснув зубы.

— Не надо, Сень.

— Целенаправленно покалечу! Хочешь, прямо сейчас туда пойду? — куртку её хватаю.

— Что ты? Не хочу, конечно! Не нужно, пожалуйста, — цепляется за меня отчаянно. — Сень…

Делаю глубокий вдох.

— Ладно. Давай быстро переодевайся в сухую одежду, пока не заболела, — достаю из шкафа тёплую пижаму. — Я тебе чай горячий сейчас принесу.

Она пытается протестовать, но против Есении Бриж нет приёма. Спорить со мной бессмысленно.

— Сень, — Оля ловит мою ладонь своей, — ты точно не пойдёшь туда? Пообещай.

— Обещаю, — отвечаю нехотя. — Ложись в кровать под одеяло, Миронова.

***********

Ночь выдаётся бессонной. И мало нам произошедшего, под утро новости прилетают такие, что Оля моя, и без того в край расстроенная, совсем сникает.

Нецензурно выругавшись, отбираю у неё телефон, чтобы сбросить видеоролик, который она пересмотрела уже трижды.

— Ты ведь мне говорила, что он к её дому ходил, — вытирает слёзы.

— Оль, забудь про него. Это мусор, ничтожество.

Вот скажите, разве променяет нормальный, порядочный парень свою любимую девушку на местную шалаву? Нет.

— Не плачь, пожалуйста, — обнимаю и успокаиваю по новой.

Видеть Миронову вот такой больно и обидно. Этот светлый и хороший человек подобного к себе отношения ну никак не заслуживает.

— Зачем Никита поступил так со мной? — она поднимает на меня заплаканные глаза.

— Подонок, вот и всё объяснение.

— Как дура с подарком и тортом к нему понеслась…

— Дурак тут один и это — он. Прекращай реветь.

— Не буду, — кивает. — Пойдём скорее в школу, пока дед спит, — предлагает, шмыгая носом.

— Пойдём.

* * *

В школе легче не становится от слова совсем. Деревня-то у нас маленькая и, естественно, все одноклассники уже в курсе того, как отпраздновал свой день рождения Авдеев. Кто-то лично на нём присутствовал, кто-то успел посмотреть видео. Одни, разбежавшись по углам, активно обсуждают между собой подробности случившегося, другие, возомнившие себя бессмертными, лезут напрямую к Мироновой.

— Оль…

— Отвалите от неё, Семакина, — коршуном защищаю подругу от каждого, кто пытается к ней подойти.

— Да мы это, поддержать её хотим.

— Идите на фиг со своей поддержкой. Оля в ней не нуждается, ясно? — яро отгоняю от нашей парты всех сострадающих.

«Он себя безобразно на днюхе вёл, если честно»

«А конкурс с поцелуями?»

«Фу»

«Неудивительно, что всё вот так закончилось»

«С кем поведёшься…»

«Капец конечно»

«И с кем изменил! С Кэт!»

«Кошмарище»

«А слухи ходили же»

«Жалко Миронову, хорошая девчонка»

— Вы можете уже наконец заткнуться? — не выдержав, громко ору на весь класс и эти идиоты затихают.

Правда сама я уже за первые два урока заведена на максимум. Наверное, именно поэтому, когда в конце перемены в дверях кабинета появляется грёбаный виновник прошедшего торжества, нервы мои не выдерживают. Закипаю я моментально и… Взрываюсь.

— Нет, ну какой же урод! — сорвавшись с места, налетаю на него с кулаками, по первой наградив звонкой тяжёлой пощёчиной, в которую вкладываю всю ту злость, что накопилась внутри.

— Отвали от меня, чокнутая! — вопит Авдеев, пока я таскаю его за волосы.

— Сень, не надо, Сень! — за спиной слышу встревоженный голос Оли.

— Козлина! — безжалостно выдираю удачно отросшие для этих целей патлы.

— Сень, пожалуйста!

На просьбы остановиться не реагирую, активно награждая тумаками бывшего Мироновой.

— Идиотка совсем? Уберите её от меня! — орёт он как девчонка, призывая на помощь ребят, присутствующих в классе.

— Я тебе за Олю глаза выцарапаю, полудурок! — кидаюсь на него яростно.

Дерусь и, как было обещано, неистово царапаюсь.

— Сенечка, я прошу тебя!

Подруга пытается меня от него оттащить. Одноклассники кричат и визжат. Звонка никто не слышит. Гвалт вокруг нас стоит такой, что от шума аж уши закладывает.

«Какой кошмар! Может, позовём кого-нибудь?»

«Так его! Мортал Комбат в реале»

«Сенька молодец, врежь ему ещё!»

«Растащите их, что вы стоите смотрите?!»

— Это что ещё такое? — посреди всего этого балагана доносится до нас голос завуча и уровень ора резко снижается. — Бриж! Отпусти его! Немедленно, я сказала!

— Гад! — напоследок отвешиваю козлу хороший такой подзатыльник — Мизинца её не стоишь, всегда об этом говорила!

— Ненормальная, — прижимает ладони к расцарапанной роже.

— Прекратили! Вы у меня сейчас к директору пойдёте! Родителей вызову! Бриж, ты итак в шаге от исключения!

Плевать!

— Тупая невменько, клок волос мне выдрала! — испуганно орёт Авдеев, ощупывая поредевшую башку.

— Ублюдина! — выплёвываю в него жвачку, никак не реагируя на угрозы завуча.

— Ах ты дрянь!

Он, оскорбившись, стискивает челюсти и агрессивно бросается в мою сторону. Намеревается ударить, однако мальчишки не позволяют ему этого сделать. Ещё и Миронова, неудачно поднырнув, влезает между нами, получив по касательной. За это мне снова хочется хорошенько ему врезать, что я, собственно, и делаю.

— Аааа, нос!

— Авдеев! Бриж! — орёт Степанцова. — Просто форменное безобразие! Ну-ка, разошлись по углам! Растащите их немедленно!

Ребята хватают меня под руки и оттаскивают от Авдеева подальше, в противоположный угол.

— А вы где после звонка ходите, Владимир Виссарионович?! — тем временем орёт завуч на физика, с опозданием подоспевшего к месту событий.

— Да вот, Нина Андреевна, — тот, оправдываясь, демонстрирует ей мокрые штаны. — Пятиклассники пролили на меня сок.

— Какой ещё сок?!!!

— Тыквенный!

— У вас тут ЧП, между прочим! — констатирует она разгневанно.

— ЧП? А что, собственно, случилось? Меня не было две минуты.

— О вашей профпригодности поговорим позже. Соколов с телефоном…

— А чё я-то? Там ничего, — Дима тут же прячет гаджет в карман.

— Сюда. Телефон. Отдал, — она выжидающе на него смотрит.

— Нет.

— Таааак… Бриж, Авдеев, все трое за мной! — приказывает ледяным тоном. — Остальные, успокоились, замолчали и сели на свои места! Владимир Виссарионович, записывайте уже тему, не стойте столбом, ради всего святого!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Пишу-пишу, — он бежит к доске и берёт мел.

— Я не пойму, есть желающие присоединиться и вылететь из школы за четыре месяца до сдачи экзаменов? — осведомляется Степанцова громко.

Этот приём срабатывает. Ребята, в отличие от меня, беспокоятся о своём будущем.

— Запишем тему, одиннадцатый класс, — прокашлявшись, предлагает физик. — Итак, «Напряжённость электрического поля».

— Ещё какая! За мной, — вздыхая, командует завуч строго. — Нет, ты давай вперёд, — подталкивает меня к двери. — Иди первая, чтобы я тебя видела.

— Нина Андреевна, эту нервнобольную надо изолировать от общества.

— Мечтай, — отзываюсь я. — До конца дней своих ходи теперь оглядывайся, козлина.

— Посмотрите, чё натворила эта бешеная идиотка! Лицо всё горит!

— Заплачь ещё, — ухмыляюсь я, вполне довольная собой.

— Я на тебя заяву накатаю, дура тупая!

— Давай. Главное, без ошибок там пиши и во всех подробностях. Вот отдел посмеётся, что тебя, чмошника, девчонка отмутузила.

— Замолчали оба! Заходим, — Степанцова без стука открывает дверь в кабинет директрисы. — Елена Моисеевна, можно?

— Ну что ещё? — та недовольно поднимает глаза, отрывая взгляд от бумаг, разложенных на столе.

— У нас ЧП, — докладывает ей завуч.

— Бриж, опять ты? — Дубовская переводит фокус на меня и я пожимаю плечом. — Только ведь недавно собирались по твою душу.

— Девчонка устроила драку. Вот, полюбуйтесь, пожалуйста, на пострадавшего, — Степанцова показывает ей Авдеева.

— Мне надо к врачу. Я истекаю кровью! — ноет тот.

— Бедный-несчастный, — закатываю глаза. — Поделом тебе.

— Пусть идёт к медику, а вы вызывайте сюда родителей этой.

— Так они не приходят, сами ведь знаете ситуацию.

— Что хотите делайте, но законные представители должны быть здесь! — директриса бьёт кулаком по столу и деревянная подставка с шариковыми ручками подпрыгивает.

— Я поняла, Елена Моисеевна.

— Выполняйте. И собирайте срочно педагогический совет.

— Ой, да не стоит людей дёргать и отвлекать опять от работы, — фыркаю я.

— Весело тебе, да? — прищуривается Дубовская, снимая с носа очки в толстой оправе. — Доигралась ты у меня, Есения. Это — указывает на Авдеева пальцем, — была последняя капля!