Глава 8

Есения

Я даже и не предполагала, что Москва, которой бредит моя подруга Оля, такая огромная!

То, что я увидела из окна, очень меня впечатлило. Широченные дорожные полосы, вереницы машин, автобусов, электробусов, красивые здания и улицы, украшенные иллюминацией.

— Сколько же людей живёт в столице? — упираюсь лбом в стекло.

— По официальным данным тринадцать миллионов.

— А на самом деле?

— Думаю, около двадцати, — отзывается Лёха, внимательно глядя на дорогу, — с учётом приезжих, туристов и вахтовиков.

— Ого!

Двадцать миллионов.

Обалдеть какая цифра!

— Коренных жителей два процента от общего числа.

— А вон там слева вход в метро? — замечаю большую букву М красного цвета.

— Да.

— И много станций в московском метрополитене? — продолжаю допрос.

— Более трёхсот, вроде.

— Я в метро никогдашеньки не была. Надо обязательно туда спуститься.

— Так себе идея, — качает головой Богдан. — Особенно в час пик.

— Откуда такие познания про час пик, бро? Ты там когда последний раз был вообще? — удивившись комментарию друга, смеётся Лёха.

— Давно. Лет в четырнадцать, наверное, — задумчиво отвечает тот.

— О, а это стены Кремля?

Я его по телеку видела и на обложке учебника по истории.

— Да.

— Там Красная площадь, куранты и этот, как его… Где Сталин лежит, — не могу вспомнить название.

— Мавзолей?

— Ага.

— Только лежит там не Сталин, а Ленин, — поправляет меня Богдан.

— Точно! Владимир Ильич, — киваю.

— Ну, кстати, тело Иосифа Виссарионовича тоже какое-то время находилось в Мавзолее, — включая поворотник, говорит Лёха. — По-моему, с пятьдесят третьего по шестьдесят первый год. Потом его перезахоронили у Кремлёвской стены.

— А зачем вообще Мавзолей построили? — нахмурившись, озадачиваюсь. — Это же надо было придумать такое — из человека мумию сделать!

— Изначально речь шла о временном бальзамировании, чтобы дать возможность проститься с Лениным как можно большему количеству людей. Его жена, Надежда Крупская, согласилась с тем, чтобы действие бальзамирующего раствора длилось месяц, но потом, вопреки её желанию, тело Ленина было отправлено на перебальзамирование.

— Как так?

— Решение было принято в политических и научных кругах.

— Столько лет прошло. Сейчас почему его продолжают там держать?

— Мавзолей — часть объекта Всемирного наследия ЮНЕСКО. Плюс Мавзолей до сих пор привлекает туристов. Ленин — ключевая фигура того времени.

— Да и нет единого мнения в обществе по этому поводу. Многие против перезахоронения, многие за, — добавляет Богдан.

— А Володю вообще кто-нибудь спросил? — разозлившись, возмущаюсь я. — Вот его положили туда на всеобщее обозрение как музейный экспонат, а он может быть и не хотел бы там находиться!

— Этого, к сожалению, мы уже не узнаем.

— А жаль! О человеке никто не подумал, — замолкаю, но ненадолго. — Почему не видно небоскрёбы Москва-сити?

— Они не здесь находятся, Сень. Это другой район.

— Ясно. Хотела посмотреть. На картинках это выглядит прикольно.

— Съездим потом, — обещает Галдин.

— О, Лёш, вокзал! — замечаю нужную мне локацию. — Высадите меня где-нибудь, пожалуйста. Несколько дней там посижу, потом что-нибудь придумаю.

— Нет, Сень. Ты туда не пойдёшь, — решительно заявляет парень, проезжая мимо. — Это может быть опасно.

— Тогда высади меня у метро.

— Ночевать в московском метро нельзя.

— Почему это? — уточняю, насупившись.

— Запрещено правилами метрополитена, — сообщает мне Богдан. — Там везде стоят камеры видеонаблюдения. На станциях дежурят сотрудники полиции и службы безопасности.

— Значит поищу какую-нибудь ночлежку. Мы где сейчас территориально? — достаю из кармана телефон и захожу в браузер.

Других вариантов нет. Денег у меня с собой немного: своя тысяча рублей из заначки и Олины пять, тратить которые я ни за что на свете не собираюсь.

— Сень, мозги не делай, туда ты тоже не пойдёшь. Бомжевать тебе я не позволю. Поживёшь со мной первое время. Хата есть. Места там полно.

— Лёш… — честно говоря, теряюсь от этого неожиданного предложения. Даже не сразу понимаю, что ответить. — Я не хочу создавать тебе лишние неудобства.

— А я не хочу, чтобы ты шаталась по мегаполису. Это тебе не ваше Загадаево.

— Со мной всё будет нормально.

— Будет, если останешься пока со мной, — настаивает он на своём.

— Но это ненормально. Ты не обязан решать мои проблемы.

— Всё, Сень. Не обсуждается, — встречаемся глазами в зеркале заднего вида. — Пока так, а дальше посмотрим.

* * *

Когда оказываюсь в гостях у Галдина, просто-напросто теряю дар речи.

Едва переступив порог, понимаю, что очутилась в какой-то абсолютно другой реальности. Как будто попала на страницы глянцевого журнала или в кадр кинофильма. Потому что, забегая вперёд, это — не просто квартира, это — пространство, созданное для жизни без каких-либо забот и проблем.

Здесь тихо, спокойно и уютно. Воздух пахнет натуральным деревом и кожей.

Просторный холл встречает меня мягким светом встроенных ламп и зеркальной стеной, в которой отражается игра света и тени.

Под ногами — паркет из дуба, благородный на вид и отчего-то очень тёплый на ощупь.

— Идём, Сень. Проведу тебе маленькую экскурсию, — зовёт меня парень.

Расстёгиваю вечно заедающую молнию. Оставляю свою убогую куртку и обувь у двери и прохожу вглубь помещение, сразу попадая в гостиную, которая кажется бесконечной благодаря панорамным окнам, вытянувшимся от пола до потолка.

— Как красиво!

За стеклом вечерний город: огни улиц, подсвеченные фасады старинных зданий, силуэты новостроек на горизонте.

В комнате минимум мебели, но каждая вещь — произведение искусства: низкий диван глубокого изумрудного цвета, кофейный столик из дымчатого стекла, ковёр с коротким ворсом в серо‑бежевых тонах. На одной стене — абстрактная картина. На другой — телек, чуть ли не размером с неё.

— А это кухня.

Лёха хлопает в ладоши, и там загорается свет.

— Ух ты!

Сделав пару шагов вперёд, осматриваюсь.

Высокие потолки, приглушённый свет дизайнерской подсветки. Матовые фасады графитового оттенка, длиннющая столешница из цельного куска кварца.

Умный холодильник. Встроенная техника, незаметная глазу. Кофемашина выдвигается из ниши по нажатию кнопки. Дверцы закрываются сами.

Чудеса какие-то….

Неподалёку от окна расположен стильный остров с барной стойкой. Над ним висит замысловатая космическая люстра с латунными деталями.

— Тут комнаты.

Из кухни коридор ведёт в приватную часть квартиры. Первая дверь — в огромных размеров спальню.

Здесь всё продумано до мелочей: кровать с высоким мягким изголовьем, обитым тканью цвета пыльной розы, прикроватные тумбочки с бронзовыми основаниями, торшеры с кремовыми абажурами. На окне — многослойные шторы: лёгкая тюль и плотные блэкаут панели. На стене необычного формата карта мира и полка с книгами. Возле неё кожаное кресло с высокой спинкой. Рядом дверь в гардеробную.

— Хочешь, в принцесскиной комнате живи. Хочешь, в гостевой.

Соседняя спальня меньше по размеру и оформлена в более сдержанных тонах: светло‑серые стены, кровать, падающая со стены, прикроватная тумбочка с лампой в виде металлической сферы. Полупрозрачные шторы.

— Ванная и санузел напротив.

Я уж было подумала, что увидела самую прекрасную часть этой инопланетной квартиры, но оказывается, что нет….

Стою безмолвно, роняю до пола челюсть. Каждая мелочь поражает: от парящего в воздухе унитаза, до ванной комнаты, похожей на лучшее место в раю.

Стены и пол отделаны изумрудным керамогранитом. В центре — отдельно стоящая на ножках джакузи, в углу — душевая кабина с тропическим душем.

Странные глубокие ниши вместо раковин. Реагирующие на движение стеклянные краны. Зеркало во всю стену с встроенной подсветкой. На столешнице — фарфоровая ваза с веточками эвкалипта и флакон дорогого парфюма. Приглушённый свет создаёт атмосферу уединения и расслабления.

— Ну как? Сойдёт для начала? — подмигивает мне Лёха, когда мы с ним возвращаемся в гостиную.

— Дорого-богато, — всё, что могу произнести.

— Нравится?

— Ты кого-то убил? — пищу ошалело. — Откуда у тебя такая квартира?

Он смеётся, откручивая крышку на бутылке боржоми.

— Она не моя, Сень. Друг временно разрешил в ней пожить.

— Ясно.

— Ну так что? Сгодится хата в качестве перевалочного пункта?

Да он издевается.

— Я не могу тут остаться, — отрицательно качаю головой.

— И почему же? — интересуется, сделав пару глотков воды.

— Потому что всё это… Как-то слишком.

Ну ей богу! Моя клетчатая сумка словно из параллельной вселенной сюда попала.

— Да и вряд ли твоему другу понравится тот факт, что ты подселил сюда деревенщину.

— Он здесь вообще не бывает. Так что не беспокойся на этот счёт. Сень, серьёзно, ты можешь спокойно оставаться тут столько, сколько потребуется. Поняла?

Молчу с минуту, а потом спрашиваю в лоб:

— Зачем ты это делаешь? Почему помогаешь мне, Лёш?

Не то, чтобы я не верю в добрых людей, но мы в такое непростое время живём.

— Потому что хочу и могу помочь, — пожимает плечом. — Чисто по-человечески.

— И как мне потом благодарить тебя за это?

— Никак.

— Спать я с тобой не буду, — обозначаю сразу, ибо мало ли, что у этих московских мажоров на уме.

— Не парься на эту тему, — он смотрит на меня с улыбкой. — Свяжешь мне тот прикольный шарф — и мы квиты.