Глава 11

Из резиденции кесаря мы поехали в Кутузовку — Иван Иванович любезно согласился довезти меня до самой академии. Это было кстати — я ещё успевал на занятия по боевой магии. Когда мы подъехали к академии, и я уже собрался выходить из машины, Милютин сказал:

— Я разговаривал с отцом Троекурова.

— Прошу прощения за то, что это опять Вас коснулось, — ответил я. — Если честно, я не думал, что он станет Вас беспокоить после того, что Родион сделал с Климом.

— А он меня и не побеспокоил. Я сам ему позвонил, — сказал Милютин и, заметив моё удивление, пояснил: — Иногда люди совершают неправильные поступки и делают на основании этого неправильные выводы. Если им не объяснить, что они неправы, то они так и будут дальше совершать такие поступки.

Я не совсем понял, о чём идёт речь, но на всякий случай убедительно кивнул. А Иван Иванович продолжил:

— Троекуров-старший вчера позволил себе неосторожность пригрозить Анне Алексеевне.

— Он угрожал Анне Алексеевне? — переспросил я, не веря своим ушам.

Милютин улыбнулся и ответил:

— Не угрожал, а пригрозил, что пожалуется на неё попечительскому совету. Правда, не назвал причины жалобы. В общем, к чему я тебе это всё говорю? Осторожнее с Троекуровыми — они все не очень умные. А от таких людей можно ждать чего угодно. Обиду ты им нанёс колоссальную. Корецкие уже официально известили их о разрыве помолвки младшего Троекурова и… как её…

— Дарьи, — подсказал я.

— Да, Дарьи. Поэтому будь осторожен.

Я поблагодарил Милютина за помощь и заботу и покинул машину.

В академию пришёл задолго до занятия по боевой магии, поэтому позволил себе даже немного перекусить в столовой. Затем я пошёл в свою комнату в общежитии, спрятал там орден, немного полюбовавшись на него, и отправился на тренировочную арену.

Это было моё первое занятие по боёвке после возвращения из Восточного. И на нём меня ожидал сюрприз — оказалось, что мои одногруппники за полтора года не сильно-то и ушли от того уровня, что был у них в начале первого курса. Ладно меня усиленно натаскивали к спецоперации, но даже мои товарищи по отряду в Восточном показались мне более сильными бойцами, когда я посмотрел на первые поединки моих одногруппников в Кутузовке.

Впрочем, этому имелось объяснение — в Кутузовской академии никто никуда не спешил. Нас обучали всем азам, всем нюансам, никуда не торопились и ничего не пропускали. Из нас не готовили боевых магов — задача академии состояла в том, чтобы дать нам высшее образование, помочь развить Дар и выпустить нас из Кутузовки всесторонне развитыми одарёнными.

А что касается боевой магии, то к концу четвёртого курса мы должны были стать серьёзными бойцами, но пока что мои одногруппники находились практически в начале этого пути. Конечно, несколько человек показывали довольно неплохие результаты и готовились к Весеннему турниру, но общий уровень группы был откровенно слаб.

Второй сюрприз, который меня ожидал на занятии — это то, что мне в пару на поединок досталась Корецкая. Это было неожиданно. Преподаватель велел парням и девушкам разбиться на пары, и когда все разбились, оказалось, что и парней, и девушек в этот день пришло на занятие нечётное количество.

Таким образом, мы с Дарьей остались без пар. Но Ярослав Васильевич сказал, что ничего страшного в этом нет, и из нас получится отличная пара, так как Корецкая чуть ли не лучший боец среди девушек в нашей группе. Если это было так, то становилось понятно, почему никто не захотел идти к ней в пару.

Мы вышли на арену последними. С первых же секунд я понял, что Игнатьев не просто так хвалил Корецкую — она действительно оказалась неплохим бойцом, а на фоне остальной группы даже очень неплохим. Дарья поставила крепкую защиту в виде песчаного барьера и сразу же попыталась меня атаковать различными заклятиями магии земли.

Но для меня это всё было несерьёзно. Турнир в Белостоке меня многому научил. После него я мог выйти на арену разом как минимум против пяти своих одногруппников и не переживать, что проиграю. Колоссальный опыт, восьмой магический уровень давали мне огромное преимущество перед Корецкой. А ещё, помимо преимущества, они давали мне небольшое чувство вины, что я вышел на бой с заведомо слабым соперником. Да ещё и с девушкой.

Я решил сразу не выигрывать этот поединок. Попробовал немного поиграть с соперницей — несколько раз довёл дело почти до своего поражения, в последний момент спасаясь. И чем больше мы дрались, тем сильнее я проникался уважением к Дарье — она билась изо всех сил, отчаянно, так, будто от этого поединка зависит вся её жизнь. И очень азартно. В какой-то момент она напомнила мне Милу — та тоже всегда уходила в поединок с головой.

И тогда я решил проиграть. Мне это ничего не стоило, а Корецкая заслужила эту победу, пусть и ненастоящую. Дарья ведь была не виновата, что её поставили против более сильного соперника. Она сделала всё что могла и честно заслужила право уйти с арены победительницей.

Я выбрал подходящий момент, когда Корецкая выпустит в меня каменное копьё, поймал его рёбрами, упал на пол и свернулся калачиком, делая вид, что получил сильное ранение. Игнатьев тут же остановил бой. Ко мне подбежали лекари, а Корецкую объявили победительницей.

Меня довольно быстро привели в чувство, к этому времени как раз закончились занятия. Ярослав Васильевич всех отпустил, я переоделся и покинул арену.

Когда я вышел на улицу, призадумался, куда мне пойти: в общежитие, чтобы немного отдохнуть или вздремнуть, или в столовую. Больше хотелось спать, а не есть. Пока я размышлял, у меня за спиной раздался недовольный женский голос:

— Андреев!

Я аж вздрогнул от неожиданности и быстро обернулся. Сзади стояла Корецкая с ужасно недовольным лицом.

— Андреев! — возмущённо сказала Дарья. — Зачем ты мне поддался?

— Заметила, да? — спросил я.

— Да все заметили! — со злостью ответила Корецкая. — Как такое можно было не заметить?

— Ну извини. Я думал, получится всё аккуратно сделать.

— Да какая разница, аккуратно или неаккуратно? — продолжила возмущаться Дарья. — Зачем ты, вообще, мне поддался?

— Хочешь знать правду?

— Хочу.

— Жалко тебя стало.

— Что?! — Корецкая аж покраснела от гнева. — Да кто ты такой, чтобы меня жалеть?

— Ты пойми, — попытался я спокойно объяснить. — Мой навык владения боевой магией настолько выше твоего, что там просто без вариантов — у тебя не было ни единого шанса.

— И поэтому ты поддался? Странная логика.

— Ну мне было неинтересно с тобой драться, а и я придумал себе такое развлечение.

— Развлечение? Ты решил развлечься со мной?

— Нет, о том, чтобы с тобой развлечься, я пока не думал, — не удержался я от не очень приличной шутки.

— Да что ты себе позволяешь?! — совсем уже разошлась Корецкая.

— Да шучу я, чего ты так завелась? — попытался я немного сгладить обстановку. — И я не понимаю, чего ты меня хочешь?

— Я хочу знать, зачем ты мне поддался? Это потому что я девушка? Думаешь, я не смогу нормально драться, да?

— Ты меня уже начинаешь напрягать. Ещё раз говорю: я мог тебя за десять секунд упаковать в глыбу льда на посмешище всей группы, но не стал этого делать, потому что это было бы нечестно с моей стороны. Я дал тебе выиграть, а ты ещё чем-то недовольна.

— Ты бы меня не упаковал! — уверенно заявила Дарья, но потом на всякий случай подстраховалась и добавила: — За десять секунд уж точно!

— Согласен, с десятью секундами я погорячился. Но упаковал бы. Поэтому я вообще не понимаю, чем ты недовольна. И кстати, грамотно проиграть в определённых обстоятельствах, чтобы соперник при этом не заметил твоей истинной силы — это тоже важный навык. И я его в нашем поединке тренировал. Для меня это было важнее и полезнее, чем просто тебя победить. Так что я действительно не понимаю, чего ты так завелась. Ты свой навык тренировала, я свой. И оба мы не справились, раз ты заметила, что я поддавался.

— Ну не совсем заметила, — призналась Корецкая. — Просто ты вообще не расстроился, что девчонке проиграл. А так не бывает.

— Бывает. Ещё и не так бывает. Поэтому не злись.

Дарья бросила на меня гневный взгляд, но уже не такой, как раньше. Дуться она всё ещё продолжала, но тон сменила и уже спокойно сказала:

— Я хочу реванш.

— Даже если я не буду поддаваться?

— Да. И не даже, а ты должен не поддаваться!

— Хорошо, — согласился я. — Но тут или надо ждать следующего занятия, или выбери время, когда у тебя будут лишние пара минут, сходим на арену. Говорят, когда находишься внутри глыбы льда, мир снаружи кажется особенно прекрасным. Расскажешь потом, правда это или нет.

— Я, вообще-то, серьёзно! — опять насупилась Дарья.

— Да я тоже.

— Я серьёзно про реванш.

— А я и про реванш, и про то, что закатаю тебя в лёд за десять секунд. Хотя нет, за десять секунд — это я погорячился. Секунд двадцать — тридцать понадобится. Ведь если ты начнёшь убегать, я могу потерять время.

— Не будь таким самоуверенным!

— Может, поспорим? — предложил я.

Меня это всё жутко веселило, а вот Корецкая была настроена очень серьёзно.

— На что будем спорить? — спросила она.

— Ясно на что — на поцелуй.

— Что?! — возмущённо воскликнула Дарья. — А не слишком ли?

Я пожал плечами. Корецкая нахмурилась, видимо, хотела продолжить возмущаться, но всё-таки пересилила себя и сказала:

— Ладно, пусть будет по-твоему: если ты выиграешь, я тебя поцелую. Но если выиграю я…

— Погоди! — перебил я Дарью. — Это если ты выиграешь, я тебя поцелую в качестве вознаграждения, а если выиграю я…

— Ты в своём уме? — Корецкая чуть ли не закричала от возмущения. — Что ты себе вообразил?

— Я вообразил, что у тебя есть чувство юмора, — ответил я и рассмеялся. — А оно у тебя, похоже, напрочь отсутствует.

У меня было очень хорошее смешливое настроение, погода была замечательная, а Корецкая так забавно злилась, что я просто не мог отказать себе в удовольствии, чтобы немного не подурачиться.

— Мне не до смеха! — заявила Дарья.

— Но почему?

— Потому что… не до смеха!

— И не возразишь, — согласился я — Ладно, давай так: с девушками я спорю только на желания — это мой принцип. Заставлять тебя делать что-то сильно неприятное, я не хочу. Это будет нечестно, так как я заранее знаю, что выиграю. В общем, если ты проиграешь, то ровно неделю на всех занятиях будешь сидеть вместе с Климом.

— Так, с меня хватит! — снова началась злиться Корецкая.

— Я не шучу. Это действительно моё желание, и в нём нет ничего аморального или неприемлемого.

— Но зачем тебе это?

— Хочу сделать парню приятное, ты ему нравишься,

— Хорошо, — согласилась Дарья. — Но если проиграешь ты — будешь неделю сидеть с Родионом!

— А ты уверена, что ему это будет приятно?

— Я уверена, что это будет неприятно тебе.

— А если он не согласится?

— Твои проблемы. Будешь договариваться.

«Хорошо, что я сдвинул необходимое мне для победы время с десяти секунд на тридцать», — подумал я сразу же, как представил ситуацию, при которой мне надо объяснять Троекурову, что я собираюсь просидеть с ним за одним столом неделю.

— Когда и где будем драться? — спросила Корецкая.

— Да хоть на следующем занятии, или отдельно можно попроситься на арену.

— Лучше отдельно.

— Уверена? Я, конечно, смогу тебя достать из глыбы льда, но лекари на занятиях надёжнее.

— Отдельно! — отрезала Дарья.

— Договорились. Я попробую уломать Егора Андреевича, чтобы пустил нас на арену. Предупрежу тебя заранее. Если больше у тебя ко мне нет никаких претензий, то я пошёл. Пока!

Я развернулся и зашагал к общежитию.

— Андреев! — опять донеслось в спину.

Я развернулся и спросил:

— Что ещё?

— Ты не держи на меня зла за то, что я вела себя так дерзко, когда ты с Родионом отношения выяснял.

— Да нормально ты себя вела. Пыталась своего парня защитить как могла. Но если честно, уж кому на тебя и стоит обижаться, так это Троекурову. Ты его, мягко говоря, неслабо подставила.

— Я знаю, — ответила Даша и улыбнулась, да так искренне и радостно, что я аж растерялся.

И мне в голову неожиданно пришла мысль, что это не я лихо использовал нелепую Дашину попытку помочь Троекурову, а Даша грамотно использовала меня, чтобы порвать отношения с Родионом.

Я будто прозрел и посмотрел на ситуацию под другим углом. Слишком уж быстро Корецкая назвала Троекурова трусом и пересела от него — будто заранее готовилась к этому. Да, он показал себя не с лучшей стороны, отказавшись от поединка, но она будто только этого и ждала. Очень уж быстро и ярко она на это отреагировала. Было похоже, что трусливый поступок Родиона явился не причиной, а поводом для разрыва отношений.

И меня поразило, как быстро она сориентировалась в ситуации. Как лихо всё просчитала: и мои вероятные действия и реакцию на них Троекурова. И как ловко закинула наживку, на которую мы с Родионом клюнули. Это было достойно уважения, хоть и не очень приятно.

— Ладно, пока! Дай знать, когда договоришься насчёт арены, — сказала Корецкая, развернулась и быстро упорхнула куда-то в сторону учебного корпуса, а я остался стоять, раскрыв рот.

Девочка оказалась очень непростой. И я сразу же озадачился вопросом: зачем ей понадобился бой-реванш? Явно не просто так, не ради того, чтобы доказать мне, что она хороший боец. После того как она ловко использовала меня для решения своей задачи избавления от Троекурова, от неё можно было ожидать чего угодно. А в том, что она меня использовала, я уже не сомневался.

И как-то сразу день перестал казаться таким уж замечательным, спать расхотелось, и я пошёл в столовую, ломая себе голову новой загадкой.