Глава 14

Глеб пришёл около семи вечера — взволнованный и с бутылкой вина. Заметив мой удивлённый взгляд, брошенный на бутылку, он сразу же заявил:

— Повод серьёзный, а, кроме как с тобой, выпить мне не с кем.

— Ну я максимум за компанию могу полбокала выпить, — сразу предупредил я. — А что будем праздновать?

Я догадывался, по какому поводу мой друг прикупил вино, но не ожидал, что он это будет отмечать. Мне казалось, Глеб не очень-то и рад предстоящей помолвке и свадьбе. И как оказалось, я не ошибся.

— Праздновать ничего не будем, — ответил Глеб. — А вот повод выпить серьёзный. Очень серьёзный.

— Какой же?

— Если не выпью — с ума сойду. У меня третий день просто сносит башку от новостей. Надо немного отвлечься и забыться, но, похоже, без выпивки не получится. Если ты не хочешь пить, не проблема. Я сам напьюсь. И если ты не против, здесь и спать останусь. У тебя в общежитии дед разрешает ночевать.

— Да, пожалуйста, оставайся, — сказал я. — Вторая кровать есть. И даже застелена. Но я думал, ты поговорить хотел.

— Обязательно! Сначала поговорить. Я тебе сейчас такое расскажу, брат — обалдеешь!

Глеб прошёл в комнату, поставил на стол вино и спросил:

— А есть что-нибудь перекусить? Не то чтобы я голодный, но в процессе есть захочется.

— Так давай закажем, — предложил я.

— Давай, — согласился друг. — Только чур я заказываю и оплачиваю!

Я не стал возражать, и Глеб заказал ужин — как минимум на четверых и с ним ещё одну бутылку вина. Он объяснил это тем, что лучше пусть останется, чем не хватит, но глядя на него, я понял, что ничего не останется.

Когда, Глеб сделал заказ и немного успокоился, я поставил на стол бокалы под вино и штопором из складного ножа открыл бутылку. Друг разлил вино по бокалам и сказал:

— Похоже, я скоро-таки женюсь.

Я так и не понял, что это было: тост или откровение, но чокаться Глеб не стал, а просто осушил бокал до дна. Я тоже сделал пару глотков. Вино оказалось слегка терпкое, но приятное.

— Помнишь, — сказал Глеб, едва поставив бокал на стол. — Буквально недавно мы с тобой разговаривали о том, что я должен был жениться на дочке Васильевых. Я тебе ещё сказал, что она пропала.

— Помню, — подтвердил я.

— Так вот Анна нашлась! — воскликнул Глеб. — Представляешь? На выходных я с ней встречался, и, похоже, теперь мне придётся жениться.

— Ты с ней встречался? — спросил я, стараясь сделать вид, что удивился.

— Ну не только с ней, с её родителями тоже. Васильевы приезжали к деду. Так сказать, нанесли официальный визит.

— А почему к деду, а не к твоим родителям?

— Потому что я у деда живу. Они же мне свою дочку представили. Кстати, она ничего такая. Хоть здесь повезло.

Глеб наполнил свой бокал и немного плеснул вина в мой. В этот раз он неожиданно решил сказать тост.

— За красивых девчонок! — произнёс наследник рода Денисовых и пояснил: — Если уж не по любви жениться, то хоть на красивой. Чтобы уж совсем обидно не было. А Васильева очень даже ничего, можешь мне поверить. Хотя словами тут не описать, это надо видеть.

«Я видел, — подумал я. — И не только видел».

Мне стало неловко. Разумом я понимал, что ни в чём не виноват перед другом, и чувства вины не испытывал, но определённая неловкость всё равно присутствовала — ситуация была не самая приятная. И если бы дело касалось лишь нас двоих, я всё рассказал бы Глебу сразу же, а там уж ему решать, как поступать в этой ситуации — понять меня или оскорбиться и требовать сатисфакции.

Но в деле была ещё и Аня, и на кону стояло благополучие семьи Васильевых. Как бы я ни относился к тому, что они собирались решать свои проблемы выдачей дочери замуж за нелюбимого человека, но это было их решение. И главное — это было решение Ани. И просто взять и всё им сорвать, я не мог. А вероятность была большая, что всё сорвётся в случае, если я расскажу Глебу о наших прошлых отношениях с его невестой. Реакцию друга на такое известие я предугадать не мог. Поэтому и рассказывать об этом не спешил. В конце концов, это можно было сделать в любой момент.

А вот рассказать Ане, что Глеб — мой друг, стоило. Я не сделал это во время нашего разговора в столовой, потому что не был готов к её расспросам — а она явно начала бы меня расспрашивать о будущем муже. Но в ближайшее время стоило ей об этом рассказать.

— А ты как чувствовал, расспрашивал про Васильевых, — продолжил тем временем рассказывать Глеб. — У тебя однозначно есть дар предвидения. А у нас с дедом нет. Мы очень удивились, когда они позвонили и сказали, что приедут.

Друг рассмеялся своей шутке, а я сказал в поддержание разговора:

— А где была Васильева? Ты же говорил, что она пропала.

— О, это вообще феерическая история! — ответил Глеб и снова рассмеялся, видимо, вино начало действовать. — Она, оказывается, тоже стала выбраковкой. Представляешь? И Васильевы решили её спрятать. Не понимаю, какой в этом толк, но в итоге они передумали. И сейчас, наоборот, даже рады. Правда, теперь и Васильевым, и моим родителям надо сразу настроиться, что внуков орков они уже точно не получат. Если бы я женился на орчанке, а Васильева вышла за орка, то хоть какой-то шанс был. Теперь нет. Но вроде особо это никого не смущает, поэтому придётся мне, брат, жениться.

— А когда?

— А вот тут вопрос сложный. Сейчас решают. Я-то могу хоть сразу по окончании академии, а вот Васильева ещё только на подготовительном курсе. Сегодня должна была первый день выйти на учёбу. Но замужним учиться в академии нельзя, поэтому, скорее всего, подготовительным курсом её учёба в Кутузовке и ограничится. Не думаю, что кто-то будет ждать, пока она закончит академию.

— Ну тогда тебя можно поздравить, — сказал я. — Когда будет помолвка?

— А вот здесь не всё так просто, — ответил Глеб и как-то заметно взгрустнул.

— Что такое?

— Есть нюанс.

Друг налил вина, в этот раз только себе, так как мой бокал стоял почти полный, выпил и сказал:

— Ты же понимаешь, что наш брак не просто дань старому обещанию семей. Это выгодная сделка. Васильевым нужна поддержка, а нам нужны деньги. Не критически, конечно, но нужны. Поэтому, когда исчезла Васильева, дед начал подыскивать другие варианты. И раз уж я теперь формально человек, искать стали в столице. И вот совсем недавно нашли. Очень неплохой вариант — дочь графа Корецкого. Да ты её должен знать, оно же на твоём курсе учится.

— И даже в моей группе.

— Так вот Корецкие вполне подходили. Там правда была проблема — их дочку обещали выдать за племянника губернатора, но этот вопрос совсем недавно как-то решили.

«И я могу сказать, кто и как его решил», — подумал я, но говорить всё же не стал.

— В общем, — продолжил Глеб. — Троекуровых Корецкие послали куда подальше, и я уже был уверен, что мне предстоит жениться на Дарье. И уже начали даже договариваться о свадьбе, как объявилась Васильева. Это такой сюрприз, что я до сих пор не могу полностью осознать и принять эту информацию.

— То есть, ради тебя Корецкие послали племянника губернатора? — переспросил я, перебив друга.

— Ты смеёшься? — Глеб искренне удивился. — Ты серьёзно сравнил Денисовых и Троекуровых?

— Я просто спросил. Не хотел тебя обидеть никоим образом. А Корецкая, я так понимаю, тоже была согласна на замену жениха?

— А у неё, брат, тоже вариантов немного. Не больше, чем у меня. Их семья занимается строительством. Им нужны подряды. Троекуровы могли обеспечить им заказы в Новгороде, а мой дед и в столице, и в Москве, и вообще по всей России. Выбор очевиден, и он не в пользу Троекуровых.

— Как-то это неправильно, — сказал я. — Ваши родители распоряжаются вами как товаром.

— Есть такое, брат мой, — грустно произнёс Глеб. — Но это наша плата за право быть частью рода и в итоге получить свою долю его наследия.

— В такие моменты я радуюсь, что меня выперли из семьи, и никто теперь не сможет мне говорить, на ком жениться. И я смогу выбрать себе когда-нибудь жену по любви.

— Во-первых, не дави на больное! А во-вторых, не зарекайся! Не известно, как жизнь у тебя сложится. Может, ещё придётся на какой-нибудь старушке жениться ради титула, — Глеб рассмеялся своей шутке и добавил. — Мне-то хоть повезло: и Васильева, и Корецкая — молодые и красивые. Я бы на обеих разом женился, если бы можно было.

Глеб снова рассмеялся, и я понял, что он уже смирился с тем, что ему придётся жениться по расчёту на нелюбимой девушке. Либо в этот вечер ему помогало смириться с этим вино.

— Но твоя семья сделала выбор в пользу Васильевой? — спросил я.

— Ну да. Всё же они орки. Да и там очень старая история. Если интересно, расскажу.

— Интересно.

— Наши роды всегда были в хороших отношениях. Мой дед очень дружил с дедом Васильевой. Они учились в одной гимназии и ещё молодыми поклялись породниться, поженив в будущем своих детей. И когда у моего деда родилась дочь, сестра моего отца, а у Васильева сын, отец Анны, деды сразу объявили, что это будущие муж и жена. Но не срослось. Сначала моя тётка отказалась выходить замуж за Васильева — влюбилась по уши в кого-то и думала, что сможет выйти по любви, а потом Васильевы, оскорбившись за это, объявили помолвку отца Анны с её матерью. Там, кстати, отдельный скандал был, мать Васильевой при этом разорвала с кем-то помолвку, я даже не знаю, с кем. В общем, было весело.

— Просто обхохочешься, — согласился я.

— Потом ещё долго искали виноватых. Васильевы обвиняли нас, что тётка первая отказалась. Дед говорил, что это было следствие глупого увлечения, и надо было понять и дать ему время вправить мозги дочери. Васильевы на это заявляли, что не намерены брать в семью невестку, которая влюблена в кого-то там на стороне и, возможно, уже была с этим кем-то в близких отношениях. В общем, переругались. Но потом потихоньку, старые обиды забылись, и семьи решили попробовать породниться через внуков. Вот такая ситуация. Сам понимаешь, Васильевы в приоритете. Да и Анна мне приглянулась больше, если уж честно. Красивая, фигуристая, и такая вся яркая — рыженькая. Надеюсь, огонь-жена будет. Ты же понимаешь, о чём я?

Я не стал отвечать на провокационный вопрос, и отметил, с каким осуждением Глеб говорил о том, что у его тётки могли быть близкие отношения с её возлюбленным. Однозначно, рассказав другу о наших с Аней-Агатой отношениях в Восточном, можно было сразу же забывать о свадьбе Ани и Глеба. И пока я об этом размышлял, друг меня окончательно добил.

— В общем, готовься быть свидетелем на моей свадьбе! — сказал Глеб. — Дату я тебе скоро назову, и не смей на этот день строить какие-либо другие планы!

— Понял, — ответил я и почувствовал, что мне не помешает ещё хотя бы один бокальчик вина.

Я предложил Глебу выпить, он поддержал эту идею, а пока мы наливали и выпивали, привезли ужин. Мы тут же приступили к нему, пока он не остыл, и, к моей радости, разговор больше не вернулся к обсуждению темы свадьбы моего друга и моей бывшей девушки.

Когда мы съели всё, что в нас влезло из того огромного количества еды, что нам привезли, я задал другу вопрос, который меня давно интересовал:

— Глеб, скажи, а насколько влиятелен граф Воронцов?

— Достаточно.

— Он действительно самый влиятельный орк в России?

— В Москве, — поправил меня друг и улыбнулся.

— Я не совсем тебя понимаю, — признался я.

— А чего тут понимать? В Москве и области живёт примерно треть орков России, ну сорок процентов максимум. Остальные живут по всей стране. Это эльфы кучно в Петербурге и вокруг него расселились.

— Погоди! — удивился я. — Орков что, так много? Москва ведь больше Петербурга, а ты говоришь, что там всего треть орков живёт.

— Так половина населения Москвы, а то и больше половины — люди. И даже эльфов там достаточно. Это тебе не Петербург — у нас всё намного проще и дружелюбнее для других рас. Ты должен был это заметить.

— Получается, граф Воронцов не самый влиятельный орк России, а лишь самый влиятельный орк Москвы? — спросил я.

— Москвы и области, — поправил меня Глеб. — И там его влияние и власть действительно велики. Не безграничны, конечно, но велики.

— Но он ведь ещё и генеральный прокурор!

— Потому и велики.

— А кто тогда самый влиятельный эльф во всей России, если не Воронцов?

Глеб звонко и заливисто рассмеялся. Да так громко, что я понял: дело не в вине — его рассмешили именно мои слова.

— Чего ты ржёшь? Я что-то смешное сказал? — спросил я. — Или мой вопрос непонятен?

— Нет, всё нормально, — ответил Глеб, продолжая улыбаться. — И вопрос понятен.

— Тогда ответь на него. Чего смеёшься?

— Мой дед.

— Что твой дед? — не сразу понял я.

— Ну ты спрашивал, кто самый влиятельный орк в России. Я тебе отвечаю: мой дед.

Это было неожиданно. Мой друг улыбался во весь рот, но не было похоже, что он шутит.

— Мой дед — глава фракции орков в Дворянской Думе, — пояснил Глеб. — Это посерьёзнее, чем руководить дворянским собранием Москвы, уж поверь мне. И я молчу про то, что генерального прокурора утверждает Дворянская Дума, а кандидатуру вносит фракция орков. Как и кандидатуру премьер-министра. Правда, премьера совместно с кесарем.

— А эльфы в этом вообще не участвуют, что ли? — удивился я.

— Сейчас нет, они же бойкотируют заседания обеих дум. А раньше эльфийская фракция выдвигала эльфов на должности председателей Дворянской Думы и Конституционного суда. У нас же все должности поделены между расами.

— Я даже и не догадывался, что твой дед настолько влиятелен, — признался я.

— Но Воронцов ему не сильно уступает, особенно в Москве. — сказал Глеб и принялся снова наполнять бокалы.

Мы ещё какое-то время поболтали о разной ерунде, и мой друг, который уже допил всё вино, заявил, что хочет спать. Глеб поблагодарил меня за то, что я его выслушал и предоставил возможность немного расслабиться, после чего он отправился на кровать. По причине большого количества выпитого, спать моему другу захотелось прямо в одежде. Я не стал лишать его этой маленькой радости и не заставил раздеваться.

Так как сам я выпил в общей сложности не больше двух бокалов не очень крепкого вина, то и не опьянел. Под бодрый храп Глеба я сначала сложил в холодильник остатки еды, немного прибрался и лишь потом отправился спать.

*****

Граф Милютин, возглавивший рабочую группу по подготовке спецоперации по возвращению из Польши похищенных подростков, прибыл к кесарю Романову с очередным отчётом. Было уже поздно, Александр Петрович весь день принимал послов и очень устал, но разговор с генералом КФБ переносить не пожелал.

— Приветствую, Иван Иванович! Какие новости? Как наш молодой герой поживает? — первым делом спросил кесарь, едва Милютин зашёл в кабинет.

— Добрый вечер, — Александр Петрович! — ответил генерал. — Герой сдаёт пропущенные сессии. Старается.

— Не жалко Вам парня? — усмехнулся Романов. — Может, хватит уже его мучить?

— Так ведь не я утверждаю правила в Кутузовской академии, — ответил Милютин.

— Ну Вы бы попробовали как-нибудь выйти на ректора академии, попросить за нашего парня, — пошутил кесарь.

— Пробовал, но ректор там очень уж принципиальный, никаких поблажек не делает, — ответил Милютин улыбнувшись.

— Может, пора уже его в академию КФБ перевести? Там, если не ошибаюсь, поблажки предусмотрены для тех, кто совмещает учёбу с важными государственными заданиями.

— Предусмотрены.

— А что по главному вопросу?

— Думаю, Роман почти готов.

— Тогда не стоит больше тянуть — ситуация у нас не самая приятная. Приведите-ка его ко мне послезавтра утром.

— Будет сделано, Александр Петрович. Послезавтра в десять утра Роман будет в этом кабинете. — ответил Милютин и, немного подумав, всё же решился задать вопрос: — Всё настолько плохо?

— Приходил посол каганата, — ответил кесарь. — Передал информацию от хана Абылая. Хан сейчас в очень сложном положении. Британия предлагает им военный союз против Китая.

— Даже так? — не удержавшись, произнёс Милютин.

— Я тоже удивился, — продолжил Романов. — Мы все понимаем, что любой союз с Британией — это ожидание ножа в спину, но лучше уж его ожидать несколько лет, чем гарантированно получить уже сегодня. На фоне попыток Китая вернуть себе Восточный Туркестан предложение Англии выглядит как шантаж. Или каганат будет с британцами, или английская королева поддержит Китай в войне с каганатом. А война между каганатом и Китаем рано или поздно начнётся. И победителем в ней будет Англия. Потому что одна сторона конфликта будет разбита, а вторая попадёт в зависимость от британской короны.

— Вы полагаете, Китай огласится на союз с Британией после Гонконга?

— Китай непредсказуем. И на фоне всего этого хан Абылай интересуется, может ли он рассчитывать на поддержку России в его возможном противостоянии с Британией и Китаем, — Романов выдержал довольно большую паузу и добавил: — А мы поддержки гарантировать не можем. Это я честно сказал послу. Хан — мой друг, он поймёт. Но меня это всё не радует. Британия окружает нас со всех сторон, кроме запада. А на западе немцы, против которых мы должны провести спецоперацию.

— Формально, против поляков, — поправил кесаря Милютин. — Но Вы правы, в случае проведения спецоперации у нас есть риск получить войну на три фронта: с запада немцы, с севера наши эльфы и англичане со всех сторон по чуть-чуть.

— И я не знаю, справимся ли мы с этим, — ответил Романов, но тут же добавил: — То, что справимся, я понимаю, но вот какой ценой?

— Но мы же не можем оставить наших детей в Польше, — сказал Милютин.

— Не можем, — согласился Романов. — И уступать позиции британцам мы больше не можем. Уход России с Балкан почти все восприняли, как однозначный провал России и начало её заката.

— И что будем делать, Александр Петрович?

— Думать, Иван Иванович, — ответил кесарь. — Для начала очень много думать. Ошибиться нам сейчас нельзя.