Глава 26

Машина несколько раз перевернулась, прежде чем остановиться на дне оврага. Хорошо пристёгнутый и со всех сторон облепленный сработавшими подушками безопасности, я сильно не пострадал, главной проблемой была акустическая травма — в голове всё ещё продолжало звенеть. И конечно же, я не на шутку испугался.

Трудно было сказать, что произошло: наехали мы на настоящую мину или это сработала магическая взрывная ловушка. Скорее всего, второе, но защита от физического урона, которую, как я теперь понял, и ставил Борис перед отъездом, сработала хорошо — машина почти не пострадала. Правда, она загорелась, поэтому стоило покинуть салон как можно быстрее.

Если я от неожиданности растерялся, то бывалый агент, действовал быстро и умело: первым делом он при помощи магии срезал половину крыши, затем, когда мы выбрались из машины, поставил над нами защитный барьер в виде полусферы. Сделал он это вовремя — в барьер сразу же прилетело несколько фаерболов какого-то совсем уж неприличного размера — диаметром не меньше метра — полутора. От одного вида такой штуковины, летящей на тебя, становилось жутко, но защита выдержала.

— Ты как? — спросил меня Борис, накладывая какое-то новое заклятие.

— Нормально, — ответил я. — Готов драться.

— Готовься бежать, — сказал агент. — Но только после моей отмашки!

Сказав это, Борис начитал ещё одно заклятие, а дальше случилось то, чего я ранее никогда не видел: агент Милютина создал каменного элементаля. Я лишь слышал о таком заклятии, но нам его никогда не показывали. В этом не было смысла — создание элементаля было доступно лишь на высших магических уровнях, которых девяносто девять процентов курсантов Кутузовки просто никогда не достигнут.

Каменный монстр выглядел жутко: ростом около трёх метров, несуразный, с маленькой головой и огромными кулачищами. Он издавал какой-то странный звук, будто тяжело дышал, и всё его грязно-серое каменное тело было покрыто, словно паутиной, какими-то светящимися узорами. Видимо, Борис сразу же наложил на магическое создание защиту.

Спустя несколько секунд узор на монстре стал совсем уж ярким, и элементаль выбежал из сферы, Борис направился за ним. Видимо, защита работала только против магического урона. Я решил это проверить и направил в сторону сферы небольшой ледяной шар — он ожидаемо вспыхнул и взорвался, едва долетел до преграды. После этого я тоже покинул сферу.

Выбравшись из оврага на трассу, я увидел, как Борис и его элементаль ведут бой с тремя одарёнными. Недалеко стоял с открытыми дверями большой внедорожник, видимо, на нём наши враги и подъехали. И ещё я сразу понял, что эти трое эльфов долго не продержатся, уровень владения магией у Бориса был явно выше, чем у них. Судя по умению призывать элементаля, у агента Милютина был примерно третий уровень.

Осознание, что мне в поддержку Иван Иванович выделил столь сильного бойца, немного успокоило. Но ненадолго, так как почти сразу же к нам подъехал ещё один внедорожник, и из него выскочили ещё два эльфа. Борис это заметил и, оставив врагов на элементаля, принялся быстро начитывать ещё одно заклятие, при помощи которого, создал в земле глубокий разлом, шириной не менее трёх метров и примерно такой же глубины.

Этим разломом Борис очертил вокруг нас круг радиусом около пятидесяти метров. Специально он так умудрился, или это вышло случайно, но разлом прошёл в аккурат под одним из внедорожников и поглотил его. Вторая машина осталась внутри круга.

Движение на трассе, разумеется, остановилось. Машины подъезжали к разлому, большинство водителей, увидев бой, тут же разворачивались и уезжали, но некоторые любопытные смельчаки, а может, глупцы, останавливали свои машины и наблюдали за редким зрелищем: битвой боевых магов с участием каменного элементаля. Это само по себе выглядело эффектно, а уж на оживлённой трассе средь бела дня тем более.

Бой затягивался, а я понимал, что особо ничем помочь Борису не могу. Я попытался вступить в бой, но агент столичного КФБ меня прогнал, велев контролировать периметр, чем я и занялся. Дело это было нужное — не хватало ещё, чтобы прибывшая к эльфам помощь застала нас врасплох. У меня ещё был хотя бы теоретический шанс, что в случае нашего пленения эльфами, отец всё же вступится за меня, а у Бориса перспективы, в случае попадания в плен, были не самые радужные. И он явно это понимал.

И ещё мне было очень интересно, кто же на нас напал: представители эльфийских спецслужб или бандиты. Впрочем, в любом случае, кто бы это ни был, защищаясь, мы не должны были перейти определённые границы. Ведь не исключено, что это могла быть провокация с целью толкнуть людей на убийство эльфов в Петербурге. Такой вариант тоже надо было учитывать, Борис это прекрасно понимал и все силы бросил на попытки нейтрализовать противника, не нанеся ему критического урона.

Но получалось не очень: двоих эльфов Борис почти сразу смог уложить на землю, превратив в каменных истуканов, а трое держались. Видимо, их уровень был намного выше, чем у их окаменевших товарищей. По ходу боя я видел, что рано или поздно одарённый агент и его элементаль одержат победу, но время играло против нас — в любой момент могла приехать новая машина с эльфами, и не одна.

Когда Борис смог уложить в виде истукана на выжженную огненными заклятиями землю третьего эльфа, я понял, что теперь дело пойдёт быстрее и направился к внедорожнику. К моей радости, эльфы его не заглушили. Я сел за руль, подъехал к разлому и стал ждать, когда Борис справится с оставшимися противниками.

Ждать пришлось минут пять. Как только пятый эльф большим куском камня рухнул на землю, я заполнил льдом часть разлома и поехал к Борису. Он тем временем сложил в кучу всех окаменевших эльфов и приставил к ним элементаля в качестве охранника. После этого агент запрыгнул в машину, и я вдавил педаль газа в пол.

По льду я переехал разлом и направил машину в сторону ближайшего леса, даже не посоветовавшись с Борисом. Но особого смысла советоваться и не было. По трассе проехать было невозможно: с обеих сторон собрались большие пробки, слева, куда хватало взгляда, простирались поля, и лишь справа был лес — место, где хотя бы можно было попытаться спрятаться.

Особых иллюзий мы не испытывали — у нас было очень мало шансов сбежать. Но пока они были, сдаваться точно не стоило, тем более, пока за нами никто не гнался. И ещё мы понимали, что многое зависит от того, кто на нас напал. Если за нападавшими стояли эльфийские спецслужбы, то шансов убежать и спрятаться было не так уж и много, но если это всё организовал дядя Володи, то шансы спастись увеличивались — мамин брат в последнее время стал очень влиятельным, но до петербургского КФБ ему было далеко.

— Эффектный у вас получился элементаль, — сказал я, в очередной раз глянув в зеркало заднего вида и убедившись, что пока за нами никто не гонится. — И сильный. Долго он там простоять сможет?

— К сожалению, без меня недолго, — ответил Борис. — Чем дальше я отъезжаю, тем слабее он слабее он становится. Но минут пятнадцать должен продержаться.

Мы мчались к лесу на всех парах — внедорожник был большой и неплохо разогнался по засеянным полям. А в случае изменения рельефа местности я мог проложить для нас ледовую дорогу. Да и Борис, как сильный маг земли, явно знал заклятия, которые помогли бы справиться с бездорожьем. Но никакой магии нам не пришлось использовать до самого леса, к которому мы к нашей огромной радости добрались довольно быстро.

На подъезде к лесу я заметил ведущую в него грунтовую дорогу и поехал по ней. Но проехать получилось немного: почти сразу же лесная дорожка закончилась, превратившись в тропинку, по которой пробираться можно было лишь пешком. Мы покинули машину, Борис создал ещё одного элементаля и направил каменного монстра на юг от того, места, где мы остановились. Элементаль пошёл, размахивая каменными ручищами и ломая деревья на своём пути. Мы же с Борисом отправились на север.

— Неужели, нам удалось убежать? — спросил я через полчаса ходьбы через лес.

— Почему бы и нет? — ответил агент столичного КФБ усмехнувшись. — От нас не ожидали такой прыти. Да и смысл за нами гоняться, когда можно принять нас на трассе или на границе? У них здесь камеры везде.

Последняя фраза меня не сильно обрадовала, но сдаваться я не собирался, да и Борис судя по его настроению тоже. Примерно через час мы вышли к какой-то трассе. Борис достал планшет, запустил на нём навигатор и сказал:

— Мы недалеко от Московского шоссе. Вот прям совсем недалеко. Это хорошо.

Сказав это, Борис «разрезал» трассу небольшим оврагом. Затем он быстро создал укрытие в виде нескольких валунов и предложил спрятаться там и ждать. Однако ждать не пришлось — почти сразу же из-за поворота, огибающего небольшой холм, показался грузовик. Он довольно быстро подъехал к оврагу и остановился. Из кабины выскочил водитель, парень лет двадцати — двадцати трёх и, грязно ругаясь, подошёл к краю оврага. После чего водитель достал телефон, но позвонить никому не успел — я успешно использовал ментальное заклятие и заставил парня застыть в нелепой позе.

— Долго он в таком состоянии пробудет? — спросил меня Борис. — Ты насколько сильное заклятие использовал?

— Думаю, на часик точно, — ответил я.

— Пойдёт, — сказал агент столичного КФБ, аккуратно уложил водителя на травку подальше от дороги и забрал его телефон.

— И машину потерял, и телефон, — сказал я с изрядной долей сочувствия.

Мне действительно было жаль этого парня, но, разумеется, в сложившейся ситуации, особых угрызений совести я не чувствовал — я выживал.

— Чтобы ты не чувствовал себя виноватым, — усмехнувшись, сказал Борис и положил водителю в карман две крупные купюры. — Купит себе телефон получше. А грузовик всё равно рабочий. Посмотри на логотип на борту — принадлежит «Питерэнерго», с них не убудет. И, вообще, может, мы его бросим целым… где-нибудь… в болоте.

Борис рассмеялся и заровнял овраг, чтобы никто не остановился и не обнаружил водителя грузовика. После этого мы забрались в кабину: я на пассажирское место, Борис на водительское. Он достал планшет, запустил навигатор и сказал:

— По этой дороге мы почти сразу выедем на более крупную трассу, а она нас через двенадцать километров приведёт к Московскому шоссе. По нему бы рвануть на юг, но туда нам сейчас точно нельзя. От нас ждут двух вещей: что мы будем пробиваться в Новгород или заляжем в Питере. Поэтому нам надо или залечь, в каком-нибудь условном Тосно, или пробиваться к Вологде, а лучше в Карелию.

— Залечь нам никак нельзя, — сказал я. — У нас нет времени.

— Тогда едем в Карелию. Там сейчас неспокойно, эльфы хотят её прибрать и разделить с Финляндией, но пока это федеративная территория. Туда прорваться будет проще, там с эльфийской стороны границу должны охранять не так тщательно, как на юге и востоке.

Борис завёл двигатель, но никуда не поехал. Вместо этого, он принялся что-то искать в кабине, и через некоторое время радостно извлёк из-под сиденья старую грязную кепку, протянул её мне и сказал:

— Повезло нам с тобой. Держи! Натяни на глаза и опусти голову. На шоссе через каждые пять километров стоят камеры, считывают лица водителей и пассажиров. Меня в местных базах нет, а вот тебя туда вполне могли забить, раз за тобой так охотятся.

Кепка не очень хорошо пахла немытыми волосами, откровенно говоря, воняла, но деваться было некуда, я сделал всё, как велел Борис, а он тем временем тронулся с места. Мы поехали к Московскому шоссе, чтобы по нему направиться в сторону Петербурга, выехать на вторую кольцевую дорогу, по ней добраться до Новоприозерского шоссе и уже по нему поехать в сторону Карелии, надеясь, что нас никто не остановит на любом из этапов этого маршрута.

К нашей большой радости и великому удивлению, мы смогли добраться до Приозерска. Проехав этот город, остановились на обочине. Борис снова достал планшет и открыл на нём навигатор. До Карелии осталось ровно шестнадцать километров, но ехать к бывшей административной, а ныне вполне себе настоящей границе по трассе было опасно. Стоило выбрать какую-нибудь мелкую дорогу. О том, что получится проскочить, минуя блокпосты эльфов, мы не надеялись. Мы знали, что через границу придётся пробиваться с боем, но хотелось это делать там, где не очень много пограничников.

Пока Борис прикидывал, какой просёлочной дорогой лучше поехать, я вспомнил, что где-то здесь на самой границе с Карелией на берегу Ладожского озера жила моя прапрабабушка — княгиня Екатерина Александровна Белозерская. Впрочем, в нашей семье было не принято упоминать все эти «пра», и старейшую представительницу нашего рода мы называли просто бабушкой Катей,

В отличие от всех остальных представителей рода Седовых-Белозерских, носивших двойную фамилию, бабушка Катя была просто Белозерской. Это была её девичья фамилия, а своему сыну Роману, первому эльфу, рождённому на Земле после возвращения Силы, она дала уже двойную фамилию Седов-Белозерский, объединив свою древнюю аристократическую фамилию с фамилией своего возлюбленного Максима Седова, о котором она никому никогда ничего не рассказывала.

Я видел бабушку Катю всего несколько раз в жизни. Когда мы встречались в последний раз, мне только исполнилось пять лет. Мы всей семьёй приезжали к ней в гости, но я уже не помнил по какому поводу. Это было слишком давно, поэтому я очень плохо помнил и саму княгиню Белозерскую, и её имение, и, конечно же, совершенно не представлял, где это имение находится. Знал лишь по когда-то услышанному в семье разговору, что на берегу Ладоги возле границы с Карелией.

И вот теперь, спустя тринадцать лет, я совершенно случайно оказался возле дома бабушки. Жаль, ситуация не располагала к тому, чтобы зайти в гости. В принципе при желании имение княгини Белозерской можно было бы и отыскать. Но я не был уверен, что бабушка Катя мне обрадуется — я уже не был тем забавным белокурым пятилетним мальчуганом, в котором все видели будущее уважаемого эльфийского рода.

Мне было уже восемнадцать, а бабушке Кате недавно исполнилось сто двадцать лет — я слабо представлял, о чём мне с ней разговаривать. Может, ей даже и не сказали, что один из её праправнуков стал человеком. Зачем было лишний раз расстраивать уважаемую эльфийку?

Пока я думал о бабушке, Борис выбрал маршрут, завёл двигатель, и мы продолжили путь. Примерно через три километра свернули влево на небольшую дорогу и поехали вдоль границы. Километров через двадцать Борис остановил грузовик и сказал:

— Здесь дорога ближе всего подходит к границе, и вокруг сплошные болота — лучше места для перехода не найти. Километра два по прямой, не больше. Ты говорил, что с магией холода дружишь?

— Если Вы о том, что надо сделать ледовую дорогу через болота, то на таком уровне дружу, — ответил я.

— Вот и отлично!

Мы вышли из машины, я проложил ледовую дорогу, и мы направились через болота к границе. Борис всю дорогу смотрел в навигатор. Когда мы прошли около полутора километров, агент столичного КФБ дал мне знак остановиться и сказал:

— Погоди! Тут не больше пятисот метров осталось. Надо проверить, мало ли.

— Что проверить? — переспросил я.

Борис ничего не ответил. Он создал очередного элементаля и направил его в сторону границы. Каменный монстр зашагал по болоту, а я подумал, что это очень удобно — уметь делать таких помощников и что, если я когда-нибудь смогу получить необходимый для создания магических сущностей уровень, то однозначно изучу это заклятие.

Пока я размышлял об элементалях, наш каменный помощник дошагал до границы и… его разорвало на тысячи маленьких камушков. При этом никакого взрыва не было, разве что небольшой хлопок и звук ломающегося камня. Но осколки долетели даже до нас.

— Твою мать! — выругался Борис. — Они это всё-таки сделали!

— Что именно? — спросил я на автомате, приходя в себя от увиденного.

— Потом! — крикнул Борис и побежал назад, к машине, я бросился за ним.

Мы добежали до грузовика и запрыгнули в кабину. Борис быстро завёл двигатель, развернул грузовик и поехал в сторону Приозерска.

— Так что случилось? — спросил я.

— А ты не видел? — ответил Борис. — Эльфы по всей границе, где нет блокпостов, поставили заклятия. Причём, сильнейшие! Чтобы вот так вмиг каменного элементаля в щебёнку разнести, я даже не представляю, что там за заклятие и кто его ставил!

— Я даже не знал, что такое бывает, — признался я. — Неужели, можно вот так наложить сильное заклятие, как мину, и оно будет долгое время работать?

— Если ставил сильный маг, то неделю точно продержится, а если это заклятие усилено артефактами, то и месяц. У меня просто нет слов!

— Что будем делать?

— Надеюсь, заклятие настолько сильное, что группа быстрого реагирования к нему не предусмотрена, и мы успеем смотаться подальше от границы. Хотя эльфы сейчас быстро по камерам пробьют, какая машину съехала с трассы в районе неудачной попытки пересечения границы. Надо бросать наш грузовичок и искать что-то другое. Но лицо своё я уже засветил в привязке к этой машине. Сейчас или где-то в лесу на пару дней надо залечь или пробиваться через блокпост. Но пробиваться опасно. Не факт, что пробьёмся, там тоже могут стоять какие-нибудь заклятия, а если нас поймают, может начаться полноценный конфликт.

— А из-за нашего боя под Петербургом он не начнётся?

— А ты поди докажи, что мы федералы. То, что мы люди, ничего не значит. Может, местные люди с ума посходили, федеральная власть за них не отвечает. А вот если нас поймают, тогда всё будет иначе. Я бы залёг дня на два-три в лесу. На Карельском перешейке есть много мест, где нас никто не отыщет.

— Здесь рядом моя бабушка живёт. Княгиня Белозерская, — сказал я. — Можно попроситься к ней на три дня, думаю, не должна прогнать.

— Уверен? А не сдаст твоя бабушка нас эльфийским спецслужбам?

— Не думаю. Есть шанс, что не захочет помочь, но не сдаст. Но мне не нравится сама идея три дня терять.

— А куда ты спешишь?

Вопрос Бориса, как это ни удивительно, застал меня врасплох — я не знал, что на него ответить. Действительно, а куда я спешил? Сказать Милютину и Романову, что я не справился с заданием? Разве что только для этого. Других причин спешить, у меня не было.

Мне вдруг, наоборот, захотелось приехать в Новгород как можно позже, чтобы оттянуть тот момент, когда я скажу Ивану Ивановичу, что не смог договориться с отцом и операцию по спасению ребят теперь придётся проводить при угрозе эльфийского нападения. Я представил, как буду это всё объяснять, и мне ещё меньше захотелось возвращаться. Не потому, что было стыдно — моей вины не было в том, что всё так произошло. Я не хотел возвращаться, потому что ещё не использовал все способы. Как минимум один ещё оставался.

— Мы должны заехать к моей бабушке! — твёрдо сказал я. — Я попробую уговорить её нам помочь.

— Как она нам поможет?

— У неё должен быть номер телефона моего отца, я попрошу набрать его и поговорю с ним.

— А если не получится?

— Тогда уедем в Карелию.

— Боюсь, после неудачного визита к бабушке ты уже никуда не уедешь. А про Карелию забудь. Нам эту границу не пересечь.

— Нам её не пересечь по земле! — радостно сказал я, переваривая внезапно возникшую мысль. — Но мы поедем по воде! Те же пятнадцать — двадцать километров, но по воде! Я тренировался, я смогу наморозить достаточной толстый лёд шириной в машину и длиною в двадцать километров. Я и больше смогу, я много тренировался.

— Это гениальная мысль! — похвалил меня Борис. — Может, сразу так и сделаем? Каковы реальные шансы, что твоя бабушка тебе поможет?

— Маленькие, — признался я. — Но они есть.

На самом деле шансы, что стодвадцатилетняя старушка-эльфийка будет вникать в проблемы своего праправнука-человека, были не просто маленькие — они были мизерные, но они были.

— Я должен встретиться с отцом, — сказал я. — Это очень важно. Если я сейчас уеду, то никогда себе не прощу, что не испробовал всё, чтобы добиться этой встречи.

— Ладно, — согласился Борис. — В принципе мы ничего не теряем, уйти по Ладоге всегда успеем. Это ты хорошо придумал. Где живёт твоя бабушка?

— А вот это проблема. Этого я не знаю. Но где-то совсем рядом.

Агент столичного КФБ усмехнулся, снова достал планшет, запустил навигатор и после некоторого изучения карты сказал:

— Вариантов немного, по большому счёту, всего один. Возле побережья всё обжито и на карте довольно подробно размечено, но есть один глухой участок. Очень подозрительно выглядит — как участок непроходимого леса. Можем попробовать рискнуть и поехать туда.

— Давайте рискнём, — сказал я.

Мы сели в машину, и Борис повёл её в сторону нужного нам района. Совсем скоро мы доехали до того места, где на карте были показаны глухие леса, но дорога не закончилась. Шансы увидеть бабушку Катю увеличились, и мы продолжили путь. Примерно через пять километров сквозь лес начал проглядываться силуэт какого-то большого особняка — по всей видимости, бабушкиного.

Единственное, что я более-менее хорошо запомнил с моего детского посещения бабушкиного имения — это то, что дом у бабушки Кати был очень большой. Но в детстве всё кажется большим, в пять лет мне и наш особняк в Павловске казался огромным, а его территория бескрайней. Но когда мы с Борисом подъехали к имению княгини Белозерской, я понял, что в случае её дома дело было не в моём возрасте. Жилище бабушки было действительно огромным.

Это был не особняк и даже не дворец, это был настоящий замок — с виду довольно мрачный и неприступный. Под стать жилищу был и забор вокруг имения — пятиметровый, каменный, и я бы не удивился, если бы оказалось, что на нём лежит несколько защитных заклятий. В таком замке можно было смело выдержать настоящую осаду.

Видимо, бабушка всерьёз опасалась за свою жизнь. И это удивляло — какие могли быть враги у едва ли не первого русского эльфа эпохи Вернувшейся Силы? Княгиню Белозерскую уважали все, и не только в Петербурге и остальной России, но и во всём мире. Бабушка была знакома и с английской королевой, и с немецким императором, но главное — она была ученицей самого Атару Ёсиды.

Рассказывали, что у княгини Белозерской, как у одного из первых эльфов нового времени, был очень сильный дар и в придачу к нему суровый характер. Когда она вела активную жизнь, многие её опасались, даже в нашей семье её побаивались. Но видимо, годы взяли своё, и на старости лет чего-то боялась уже бабушка Катя, раз она спряталась в неприступном замке.

Крайне неприветливый вид бабушкиного жилища и неприступный забор вокруг него поубавили у меня энтузиазма. После холодного приёма в отчем доме не хватало ещё у бабушки получить от ворот поворот. Но ей было сто двадцать лет, поэтому ничему удивляться не стоило, и я заранее настраивал себя на то, что результат может быть любым. Но других вариантов связаться с отцов у меня больше не было — я должен был попросить помощи у бабушки.

А вот захочет ли она связываться с внуком-человеком и наживать себе дополнительных врагов в лице тех, кто пытается этого внука убить, мне предстояло узнать в ближайшее время. С этими невесёлыми мыслями мы подъехали к имению княгини Белозерской, если, конечно, жуткий замок был жилищем моей прапрабабушки.

Мы подъехали к центральным воротам, таким же глухим и высоким, как забор. Борис остановил машину, я вышел из салона и направился к массивной глухой двери, представляя, как сейчас буду стучать в неё кулаком, пока мне кто-нибудь не откроет. Но стучать не пришлось. Не успел я дойти до двери, как она открылась, и моему взору предстал охранник — высокий крепкий парень в необычной униформе ослепительно-белого цвета.

— Добрый день, — довольно приветливо произнёс охранник. — Вы заблудились? Я могу Вам чем-нибудь помочь?

— Здравствуйте, пока не знаю, заблудились или нет, — ответил я. — Это имение княгини Белозерской?

— Да.

— Тогда не заблудились. Я её праправнук Роман. Можете доложить княгине обо мне?

— А кто сидит в машине? — спросил охранник, глядя на Бориса, сидящего за рулём грузовика.

— Мой друг.

— Проходите, — неожиданно сказал охранник и отошёл, освобождая проём. — А вашему другу придётся подождать. Без распоряжения княгини я могу запустить на территорию только члена рода.

Я сильно удивился и вошёл. И сразу же удивился ещё сильнее. Удивился так, как давно не удивлялся. За мрачными высокими серыми стенами я был готов увидеть что угодно, но никак не утопающий в экзотической зелени и цветах двор, пальмы и двух павлинов. Заметив моё удивление, охранник сказал:

— Её Светлость любит, когда зелено и красиво.

Я сразу же отметил, что охранник не просто назвал бабушку по титулу — он присвоил ей титул, который ей не полагался. Это меня тоже удивило — видимо, я чего-то не знал про бабушку Катю. Пока я разглядывал гордо прогуливающихся по двору павлинов, охранник отошёл немного в сторону и что-то негромко сказал в рацию на незнакомом мне языке. Выслушал ответ и обратился ко мне:

— Её Светлость просит Вас подождать. Можете присесть на скамью.

Охранник показал рукой на скамеечку, расположенную под цветущей магнолией, но сидеть мне не хотелось.

— А можно я постою и посмотрю? — спросил я.

— Как Вам будет угодно, — ответил охранник и улыбнулся.

Я более внимательно оглядел двор, ту его часть, что просматривалась от центральных ворот — буйство красок просто сводило с ума. Вдобавок ко всему один из павлинов расправил хвост. Было эффектно. А крупные пурпурные цветы магнолии, помимо того, что радовали глаз, распространяли по всему двору волшебный сладкий аромат.

Ещё я обратил внимание на невероятно комфортную температуру воздуха и отсутствие какого бы то ни было ветерка. Видимо, очень сильное заклятие накрыло двор чем-то вроде купола и перекрывало доступ холодного воздуха с Ладоги, обеспечивая на всей территории двора уникальный мягкий микроклимат. Всё это создавало ощущение какой-то сказки.

— Здравствуй, Рома! — неожиданно донёсся откуда-то сзади бархатный, удивительно приятный женский голос.

Я быстро обернулся и в очередной раз удивился — и удивление это было намного сильнее, чем все предыдущие вместе взятые.