Глава 11

Драгон

Проклятье. Стоит мне только отъехать от резиденции Голденшерн, как на мой телефон поступает звонок от Стефано Эрерра. С момента моей релокации в Дубай, мы были на короткой ноге. Этот человек, чье лицо невозможно забыть благодаря уродливому шраму, разделяющего его лик на две части — влиятельная личность на Ближнем Востоке. Конечно, не такая влиятельная, как я, или мой брат, но как известно, короля делает его свита и иметь такого союзника весьма неплохо.

Леон прав, когда в лицо заявляет мне о том, что не верит, что я хочу лишь независимости. Я хотел ее несколько лет назад, и нашел в своей тихой гавани, где мы с семьей были счастливы. Я не просил о многом: лишь никогда не трогать и не искать нас.

Но случилось то, что случилось. Я отберу у него то, чем он дорожит больше всего, а меандр мне в этом поможет. И если на данный момент, моей целью является внедрить аппарат в обиход большого количества влиятельных людей, то Стефано был одним из первых, кто заинтересовался меандром и оформил его предзаказ. Мы запланировали несколько совместных проектов, и несмотря на то, что мистера Эрерра едва ли можно назвать приятной личностью, ведущей добродетельный образ жизни, мне нужны сильные союзники. И мне не нужны трусы, которые будут за моей спиной вылизывать задницу Леонеля, стремясь откусить кусок пожирнее.

Стефано Эрерра — жестокий психопат, но он не трус.

И все бы было ничего, если бы я не пригрел под боком девушку, которая едва ли не убила его гребаным орешком из вазочки. И судя по тому, что он бесконечно звонит мне, не собираясь бросать трубку, он уже вышел из больницы и узнал, где скрывается блондинистая сучка, из-за которой он неделю пролежал в реанимации.

В конце концов, я принимаю вызов, предварительно выругавшись вслух.

Для полного «счастья» мне в этот день не хватает еще одной стычки, мать его.

— Привет, Драгон. Очень надеюсь, что ты уже хорошенько выебал ее, — без приветствий и церемоний заявляет ублюдок. — Прежде чем я ее убью, стоит вдоволь насладиться такой сладкой куклой. Когда ты передашь ее мне? Мои уже доложили мне, что она скрывается в отеле, где ты держишь большинство из штата сотрудников.

До боли в кисти я сжимаю свой телефон, мечтая оставить еще один длинный шрам на лице Стефана.

— К чему столько агрессии на невинную леди, Эрерра? — говорить приходится сквозь зубы, чтобы не послать его к чертям. Он мне еще нужен. — Девушка просто защищалась. Круто она тебя сделала, правда? Хороша. Таких ты не встречал.

— Тебе весело, да?

— Теперь, когда я знаю, что ты жив и здоров, можно и повеселиться. Я считаю, девушка поступила правильно, дав тебе отпор и мы оба знаем, что тебя это тоже восхитило.

— Это точно. Такой хитрой суки я давно не встречал, — усмехается Эрерра, в его голосе звучит благоговение. — Отдай ее мне, Драгон. Обижать не буду.

— Девушка — не товар, и не моя собственность, Стефано. Я всего лишь принял ее на работу. А все мои сотрудницы надежно защищены. Считаю это своей прямой обязанностью, — будничным тоном отрезаю я.

— Но я должен поставить ее на место. Дрянь чуть не убила меня!

— Тсс. Я бы попросил не называть юную леди недостойным образом. Да и вообще, зачем ты тратишь время на женщин, когда у тебя на носу конференция и сделки на миллионы долларов. К тому же, блестящий нетворкинг, реклама казино среди высшего общества.

— Ты уже того, Драгон, да? Уже тоже попался на ее крючок? Ей удалось одурить тебя? И как она это делает? Я всерьез начинаю думать, что она ведьма.

— Не понимаю, о чем ты.

— Ты прекрасно понимаешь, Прайс. Сегодня — ты защищаешь ее. Завтра — ты ее трахаешь. А послезавтра — становишься зависим от этой суки и теряешь все, причем то, что еще не приобрел. Я про нее узнал некоторые факты. За последние несколько месяцев она развела пятерых из списка Forbes на огромные бабки, причем таким удивительным образом, что они сами переписали на нее парочку своих квартир и яхт. Она правда, сразу продала их. Видимо за секс ей лучше выдавать наличкой. Запомни, брат, эта сука пойдет на все ради денег. Она ничего кроме бабок не видит. Высосет все, до последней капли. А после, когда ты будешь максимально расслаблен, воткнет тебе нож в спину. Ты думаешь, она уже не обрабатывает тебя? — уверен, Стефано брызжет слюной на том конце связи. — Сколько ты уже в нее вложил? Тебе кажется, что пара сотен тысяч долларов это копейки, но завтра ты отдашь все.

— Успокойся. Не переноси на меня проекции своих фантазий. Эльза ничем не отличается от других моих сотрудниц, меня восхитил ее ум и харизма, и я предложил ей работу.

— Запомни мои слова, Драгон. Я бы на твоем месте за ней приглядывал в оба. И хорошо, я ее не трону, но только потому, что хочу, чтобы через несколько недель ты убедился в моих словах, — плеская токсичным ядом, шипит Эрерра, бросая трубку.

Вот и отлично, у меня нет времени сейчас выслушивать его бредовые пророчества, касаемые Эльзы и ее способности «одурманивать».

Лишь истинная любовь способна затмить разум столь бездушного эгоиста, как я, рассматривающего людей, как ресурсы для достижения своих целей. И я глубоко верю в то, что истинная любовь бывает раз в жизни. И никогда не повторяется.

И все же, Эрерра удается поселить во мне то самое зерно сомнения, которое заставляет меня повернуть в сторону гольф-клуба. Двое телохранителей должны приглядывать за Эльзой со стороны и доложить мне обстановку, но мне хочется посмотреть на то, как она «кружит» мужиков своими глазами.

Сам не замечаю, как переодевшись в форму для игры в гольф — белые брюки карго и рубашку-поло в тон, я наблюдаю за Эльзой и Саидом с соседней площадки. Она едва ли видит меня издалека, к тому же мое лицо скрыто кепкой и очками, несмотря на то что солнце давно опустилось за горизонт. Честно говоря, чувствую себя идиотом, поднося бинокль к лицу. Особенно, когда приближаю в настройках их лица, и наблюдаю за тем, каким очарованным и влюбленным взглядом смотрит на нее любовник жены моего брата.

Пизд@ бл@дь. Даже в голове звучит как серия для мыльного сериала, но так и есть. Сколько они знакомы? Он на нее смотрит язык высунув. И если честно, я его понимаю. Сучка без лифчика, и смотрится охуительно в проклятой форме для игры в гольф. Я правда стараюсь смотреть за тем, как она ведет себя в психологическом плане — поддерживает ненавязчивый тактильный контакт с жертвой, в меру стреляет голубыми глазками, завлекая в свои сети. Кажется, она сейчас убедит его в покупке чего угодно. Да он свою почку отдаст, лишь бы она вечность перед ним в этой коротенькой юбке вертела задницей.

Саид берет Эльзу за талию. Мой взгляд падает на темные вишни ее сосков, очерченные белой футболкой. Сказать, что она ахуительно сексуальна, значит ничего не сказать. Дело конечно не только в сосках, но и в ее энергетике. Но и соски — сто из десяти. Слова Эрерра уже не кажутся мне такими бессмысленными, поскольку я ничего не могу поделать со своими инстинктами, и лишь на мгновение представляю, как зажимаю острые пики в зубах, облизываю и кусаю, ощущая ее вкус во рту.

Отрезвить мои эротический фантазии способен лишь ушат с ледяной водой или нечто непредсказуемое. А красного лазерного прицела, мелькнувшего на груди Эльзы, я никак не ожидал.

Что еще за хрень?

— Джавад, быстро. В кусты справа от девятого поля. Там снайпер, он целится в кого-то из них. Он нужен мне живым, хочу знать на кого он работает, — отдаю четкий приказ в наручные часы телохранителю Эльзы. Она и не подозревает, что он почти двадцать четыре на семь является ее тенью. За исключением времени, когда спит.

— Хорошо, сэр.

Черт, а если он выстрелит прямо сейчас? Благо парочка не стоит на месте, а слегка покачивается.

— Счет на секунды, — напоминаю Джаваду, ощущая, как меня бросает в жар.

Каждый раз, когда прицел оказывается на Саиде, неизвестный вновь переводит его на Эльзу, а значит убить, скорее всего, планируют ее. Или нет? В любом случае, я скоро узнаю правду.

Осознавая, что медлить нельзя, выдвигаюсь в сторону парочки на гольф-каре.

— Черт, — рычу я, замечая, что Саид ослабевает в руках Эльзы. Все происходит мгновенно. Пуля попадает в область сердца араба и прерывает его последний вздох.

— Быстро села в машину, Эльза, — торможу рядом, мозг работает четко, в мобилизованном режиме. Я инстинктивно ставлю машинку так, чтобы закрыть ей и собой девушку. Мне не в первой выживать после огнестрельного ранения, спасибо неправильному положению сердца. А если честно, конечно, не хотелось бы повторить это снова. Ну и погибнуть я этой блонди не дам, пока не узнаю всю правду.

— Я не могу-у-у, — заикаясь, девушка отпускает Саида, и он безвольно падает на колени, а затем и навзничь. — Др-рагон, он мертв, — мямлит девушка, и мне приходится встать, чтобы взять ее за локоть и забрать в машину.

Глаза девушки полны слез, хрупкие плечи трясутся, охваченные нервной дрожью. Я рывком заталкиваю ее в небольшой кар, даю по газам и крепко захватываю в кулаки руль. Всего лишь через мгновение мои ладони резко ослабевают, а область торса в правом боку обжигает неимоверной болью. Такой жгучей и дикой, что искры из глаз летят. Ощущения сравнимые лишь с раскаленным металлом, приставленным к обнаженной коже.

Стиснув зубы до боли, не издаю ни звука, но дыхание сбивается, выдавая эмоции от соприкосновения с пулей. Снайпер у заказчика хреновый, она прошла по касательной, буквально поцеловала в косые мышцы.

— Сэр, опасность миновала. Я только что нашел его, но он сразу самоликвидировался, — раздается в одном из наушников голос Джавада.

— Реши вопрос с телом, удали записи с камер видеонаблюдения. Разберемся что с этим делать. Я должен увезти Эльзу. Наше алиби — морская прогулка, — коротко отдаю приказ я, едва соображая, что с этим всем дальше делать.

Ладно. Далеко не первая стрессовая ситуация в жизни. Как и далеко не первая пуля. Ни один орган не задет, только кожа, жировая масса и мышцы. На борту есть хорошая аптечка, и кажется, кому-то придется поработать медсестрой, прежде чем ответить на все мои вопросы.

Эльза

Все происходящее объято туманом. Я на своих миссиях со многим сталкивалась, да и сама недавно едва ли не убила Шрама своим поцелуем, но чтобы такое.

Я могла бы быть мертва. Прямо сейчас.

Безвольное тело Саида, распластавшегося на зеленой траве так и стоит перед моим внутренним взором. Закусывая кулак, я пытаюсь сдержать истерику, пока Драгон везет меня в неизвестном направлении. Едва осознавая реальность, я не замечаю, как мы оказываемся в машине и мчим вперед, превышая скорость.

Что будет дальше? Меня могли убить, а теперь могут депортировать. Чьих это рук дело? Каковы были их цели? Господи, мне очень страшно от очередного осознания, насколько хрупка наша жизнь.

Когда-то, благодаря такому короткому щелчку, в мире не стало моего мужа. И ему ничего не стоит убить Конана. Сейчас, я как никогда понимаю это.

Все это усугубляется тем, что если меня депортируют, я никогда уже не смогу спасти его. Моя жизнь будет кончена в тот же миг.

Только вернувшись в реальность всей полнотой своего присутствия, я замечаю огромное бордовое пятно на футболке-поло Драгона. На лбу мужчины проступают капли пота, он с остервенением управляет карам, устремив ястребиный взор на дорогу перед собой. Машины съезжают с нашей полосы, пропуская вперед короля дороги.

— У тебя кровь, — начинаю суетиться я, доставая из сумочки кремовый платок от Valentino. — Тебе нужно в больницу, Драгон. Кровь нужно остановить, — не спрашивая его разрешения, приподнимаю футболку, пытаясь заткнуть неглубокую рану.

Глубина раны далеко не главный показатель ее «безопасности», если в нее попадет инфекция. Заражение крови — штука смертельная.

— Беспокоишься о моей жизни, Блонди? — со злостью бросает Прайс. — Не могу себе позволить такой роскоши, как больница. Нам нужно железное алиби. У меня, конечно, есть связи в полиции, но чтобы замять этот треш, им нужна будет пара бумажек.

— Куда мы едем?

— На морскую границу с Ираном. Генерал пограничной службы мой должник, он подделает наши печати. Если Джавад сделает все правильно, то для всех, мы уже тридцать минут назад будем в Иране. Наслаждаться романтическим свиданием. Ну что, Эльза, кажется настал черед оказать мне эскорт-услуги, — посмеиваясь, отрезает Драгон и тут же начинает шипеть от боли, когда я задеваю его рану.

До конца не понимая, что происходит, я просто следую за ним. Мы доезжаем до пирса с пришвартованными яхтами в районе недалеко от второй, недостроенной пальмы Дубая. Мое сердце галопом скачет в груди, адреналин превращает кровь в кипяток, и я уже понятия не имею, насколько длинной будет эта ночь и чем она черт возьми закончится.

— И это ты называешь яхтой? — в Дубае так много роскошных огромных лодок на любой вкус и цвет. Здесь все миллионеры меряются не членами, а размерами и навороченностью своих морских подружек.

Красавица Драгона выделяется аристократической скромностью на фоне остальных и первое, что я в ней замечаю — огромные расправленные белые паруса, как у настоящего корабля.

— Это парусная яхта, — поясняет он, помогая мне перебраться на судно. — Если ты еще не заметила. Яхтинг — это мое хобби, и покупать другую лодку просто ради понтов, я не вижу смысла. Добро пожаловать на борт. А если тебе что-то не нравится, то ты всегда можешь спрыгнуть, держать насильно я здесь не буду. Вернешься к тому, с чего мы начали, — парирует мужчина, намекая на тюрьму, где мы оказались заперты в одной камере. Сученыш прекрасно понимает, что отсюда мне не сбежать, поэтому и раскидывается словами, что держать не будет. Манипулятор хренов, так бы и убила.

— Посмотрим, насколько смешно тебе будет, когда ты умрешь от заражения крови, — бурчу я, опускаясь на кресло рядом со штурвалом. — Так значит, мы самостоятельно выйдем в море, без команды?

— Обижаешь профессионала. Ветер благоволит нам. Ты пока спустись вниз и поищи аптечку, — командует Драгон, и мне ничего не остается сделать, как послушаться своего новоиспеченного капитана. А что, у меня есть другие варианты?

* * *

Хорошо, что у меня нет морской болезни. Между прочим, Прайс даже не поинтересовался моим здоровьем, прежде чем вписать меня в такую авантюру. Хотя, о чем я думаю? На моих глазах застрелили человека, и если бы пуля попала в меня, я бы уже не размышляла сейчас о здоровье.

Я и раньше видела смерть так близко. Вся моя юность была соткана из насилия, грязи, наркотиков и крови. То, к чему меня принуждали, невозможно было перенести без запрещенных веществ. От этого у меня до сих пор серьезные проблемы с памятью, поэтому игры по типу шахмат мне очень кстати для тренировки. Да и изучение арабского языка идет на пользу, и развивает новые нейроны. Большое счастье, что моя память вообще так хорошо восстановилась после черепномозговой травмы.

И если честно, есть вещи о которых я не хочу вспоминать. О той жизни до встречи с мужем.

Зачем? Прошлого мне не вернуть. Как бы я не хотела, я не смогу родиться заново — в любящей и благополучной семье, где по праздникам мама готовит шарлотку, а папа приходит из магазина с огромными пакетами продуктов. Где есть традиции, семейные прогулки в лесу, вылазки на озера и приключения с ночлегом в палатках. Где семьи дружат друг с другом, а моей главной проблемой является вопрос — в какой вуз NBA поступить, а не как выбраться из клоповника. А еще там есть барбекю на день рождения, нелепые, но теплые рождественские свитера, связанные мамой. Тепло и уют, постоянная забота и банальные вопросы: «Когда ты вернешься домой, детка? Долго на вечеринке не задерживайся».

Никогда не получала подобной смс. Я никому на хрен нужна не была.

Наверное поэтому, всего пара лет семейной жизни стала для меня самым главным ориентиром в судьбе.

Опорой в жизни. Стрелкой внутреннего душевного компаса. Ведь семья — это опора, а когда тебе не на что опереться в трудную минуту, ты просто падешь в пропасть.

Так случилось и со мной. Я упала, попав в водоворот грязи и похоти, попав в мир, где тела легко продаются и покупаются.

Я упала, но Джеймс стал моим парашютом.

Он знал о том, кто я и чем вынуждена была заниматься в прошлом, но я так мало знала о нем.

Первым спасением для меня из того ада, конечно, стала Кассандра. Она выкупила меня у того, чье имя я не хочу называть, подобно Волан-де-морту. Она отмыла, одела меня, поправила мое физическое и психологическое здоровье, для того чтобы «продавать подороже». Разглядела во мне суперкоммерческое личико. Поэтому так и гордиться тем, что «из-под земли меня достала» и во многом, она, конечно, права. Если бы не Кэсс, я бы скорее всего давно покончила с жизнью, потому что в тот период времени, моя крыша окончательно съехала от бесконечного парада вонючих мужиков и наркотиков. Долгое время у меня было полное отвращение к сексу, я поставила на себе яркое клеймо «фригидная», а слово «оргазм» вообще было словом из несуществующего языка.

Я думала, что никогда не посмотрю на любое мужское тело без отвращения.

Но истинные чувства и время лечат все.

С Джеймсом все было иначе. Наше знакомство было до смерти банальным и почти повторяло сюжет фильма «Красотка», только он был юным студентом, а не миллионером в возрасте, как Ричард Гир.

Ночь с ним была первой настоящей ночью любви в моей жизни. Его я считаю своим первым мужчиной, а то, что было «до» хотела бы навсегда до конца стереть из памяти, если бы только ученые выдумали такой аппарат.

Наверное, в мире мужчин и женщин, как и во вселенной замков и ключей существует идеальная совместимость. Она случилась и у нас. И я бы не поверила в эту «сказку», если бы не столько лет беспрерывного дерьма в моей жизни.

Мне казалось, что по закону кармы и заслужила чудо и спасение. Я дождалась своего принца.

Ведь мне, как и любой девочке, в глубине души, всегда хотелось этого. Я банально устала все тянуть на себе, шарахться по миру, словно слепой котенок без крова…и больше всего на свете, я мечтала о семье.

О муже, ребенке, кошке и собаке. О спокойствии. О тишине.

И здесь, на яхте, царит такая приятная тишина, окутанная легким бризом, что я даже забываю о смерти Саида и о том, что мы выбрались в открытое море при весьма негативных обстоятельствах. Тем не менее, у меня внутри почему-то разливается стойкое ощущение того, что я в безопасности.

Драгон решит все проблемы, он не оставит меня одну.

Мы в одной лодке.

— Теперь мы в одной лодке, — словно читая мои мысли, снимает с языка Драгон, спускаясь в каюту. Очевидно, раскрытые паруса уже настроены и несут нас в сторону Ирана. Наши паспорта проверили еще при посадке. Вопрос только в том, как мы поплывем обратно? — Как тебе моя лодка? — задыхаясь, он без сил опускается на диван в гостиной. Лоб мужчины покрыт испариной, каштановые волосы взмокли и прилипли к коже.

Да, яхта хоть и выглядит небольшой по сравнению с другими, но это впечатление достаточно обманчиво, так как внутри у нее скрывается целый мир со спальней, мини-кухней и гостиной с большим телевизором. Даже барная стойка есть. Очевидно для того, чтобы закатывать вечеринки в кругосветном путешествии. Стильная подсветка и элементы декора в греческом стиле делают ее уютным домом, на котором не страшно отправиться вокруг света за восемьдесят дней. А что? Я бы хотела. Какое счастье — никаких людей вокруг, забот, проблем на целых восемьдесят дней. Взяла бы с собой ткани и чертежи, творила бы в свободном плавании…

— Маленькая, но уютная такая. Уступишь мне кровать? — сразу провожу границу я, намекая на то, что с Драгоном я спать не собираюсь.

— Без проблем. Если дело так пойдет и дальше, ты вообще можешь скинуть мой труп за борт, — Драгон поднимает рубашку, и я содрогаюсь от ужаса, замечая, что его рана с каждой секундой приобретает все менее лицеприятный вид. Пока я наливаю два стакана воды, он роется в аптечке в поисках медицинской иголки с нитками.

— Блонди, я вынужден просить тебя об одолжении. Ты когда-нибудь зашивала раны? — с этими словами, мужчина избавляется от футболки для игры в гольф и предстает передо мной полуобнаженным.

Я понимаю, что это совершенно не уместно, но на мгновение, застываю, слегка приоткрыв рот. Вода из бутылки льется мимо стакана. Благо он этого не видит, так как мои руки закрыты барной стойкой.

В моем понимании, идеальный мужчина должен обладать именно таким телосложением. Широкие плечи, переходящие в очерченные ключицы. Прорисованный рельеф всех больших мышц, при этом без очумелого фанатизма, как у бодибилдиеров.

Его кожа слегка смуглая, цвета молочного какао. Присутствует несколько небольших татуировок — они явно еще не закончены, а на правой стороне груди спит впечатляющего вида дракон. Еще, я замечаю, что у него уже есть мелкие шрамы по всему телу, и кажется, этот, что останется, после «поцелуя смерти снайперской пули» — будет далеко не последним.

Мой взор зависает где-то в районе косых мышц над пряжкой ремня его брюк. Думаю, с главной мышцей там тоже полный порядок. Моя насмотренность и чуйка меня еще никогда в этом не подводила.

Так, о чем я вообще думаю?

— Зашивала, — честно признаюсь я. — Я сделаю это для тебя, если ты не станешь спрашивать меня, при каких обстоятельствах я это делала.

— Интриганка, — выдыхает побледневшими губами Драгон. Деланно улыбается, превозмогая боль.

— Там есть сильные обезболивающие таблетки, я положила их отдельно. Выпей для начала их, — отдаю распоряжение я, преподнося ему стакан с водой. Завязываю волосы в узел, придирчивым взором разглядывая пациента.

— Опыт на лицо, — усмехается Драгон, пока я готовлю нитку с иголкой.

Так. Ничего сложного. Нужно, мать его, всего лишь сшить края раны на живом человеке. Я справлюсь, я это уже делала. Перед внутренним взором мелькают хорошо знакомые флешбэки. Я все никак не могу понять, почему у нас с Драгоном так много повторяющихся ситуаций. Я уже зашивала рану на теле Джеймса.

У меня руки начинают дрожать. В какой-то момент я начинаю думать, что не смогу повторить успех дважды, и нерешительно замираю.

— Ты сможешь, Эльза, — напоминает мне Драгон. Сделав глубокий вдох, я молча приступаю к работе, предварительно обеззараживая рану.

Мы оба тяжело пыхтим и шумно дышим. Как будто трахаемся, черт возьми. Звуки то ли умирающих, то ли трахающихся животных. Атмосфера, конечно, убийственная. Лучшее свидание в моей жизни.

И все же, если отбросить весь сарказм, это поразительный момент единение я близости — когда мы оба оказываемся в ситуации, где зависим друг от друга. В какой-то момент, Драгон шипит, явно выражая свое недовольство тем, что я ткнула иголкой не туда, куда следует.

— Блядь, жжет. Как будто меня тысяча пчел одновременно в бок жалят.

— Еще немного осталось. Успокойся.

— С ума сойти. Ты почти справилась. С тобой и на поле боя не пропадешь.

— Да уж. Тебе повезло, тщательно выбираешь сотрудниц. Можешь позвонить смерти и передать, чтобы пока тебя не забирала.

— Это точно. Передать за двоих придется, Эльза.

— Ты мне расскажешь, что случилось? — невинно хлопая ресницами, интересуюсь у него я. — Кто стрелял?

— Это ты мне расскажешь, Эльза, — мне становится не по себе, когда мужчина поднимает на меня свой тяжелый и пронзающий все нутро до мурашек, взгляд.

Он знает?

Драгон

В ее блядских голубых глазах можно умереть быстрее, чем от пулевого ранения. Чем чаще смотрю на нее, чем ближе я к Эльзе, тем чаще желудок скручивает в тугой узел, а тело словно пронзает высоковольтным электричеством.

В голове мелькают картинки, их невозможно трактовать и прочитать. Я знаю, что это видения из моего прошлого с любимой, и почему-то именно Эльза пробуждает их.

Быть может — у них похожий запах, или внешность, или что-то вроде того? Я не знаю наверняка, я не помню лица жены.

Поддельный меандр действует на центры мозга, отвечающие за выработку дофамина и окситоцина. Он полностью обновляет их, обнуляет определенный гормональный цикл человека за последние пару лет. Таким образом, он способен, например избавить от наркотической или алкогольной зависимости за один сеанс. Человек просто забывает на уровне ощущений — насколько приятна дурь, или как сильно его успокаивает очередная выкуренная сигарета.

С памятью прибор работает сложнее, и если я скажу, что меандр стирает память, то это будет абсолютной ложью. Он оставляет всю память, сохраняет ее в виде сухого факта, в виде опыта, лишая его деталей.

Лишая опыт эмоциональной боли. Обычно человек, переживший горе, приходит к такому результату спустя годы терапии с психологом.

Потому что боль связана лишь с дофаминовой зависимостью или окситоционовой привязанностью к человеку. Меандр стирает нейрончики, хранящие в себе днк и триггеры этой зависимости, в то время как другие области мозга сохраняют прожитый опыт.

Данные способности прибора можно применить ко многим ситуациям в жизни. Я был в отчаянии, когда моя жена и ребенок погибли.

Я не хотел жить с этой болью.

С этим удушающим чувством вины, которое для меня были сродни петли на шее.

Это было так больно, что невозможно дышать. Осознавать, что еще вчера ты держал своего сына на руках и пел ему колыбельную перед сном, а сегодня — от него осталась лишь горсть пепла. Маленькая урна с его прахом.

Это невыносимо, потому что моя семья являлась для меня единственным фактором, что делает меня человеком.

Боль и сентиментальность делает мужчин слабыми. В тот момент, я не отдавал отчет тому, что творю, и…

Это неважно.

Очевидно, что какие-то нейроны остались живы. Эльза на них дурно влияет, зажигая эти полудохлые «огоньки», а они дергаются в предсмертной агонии, словно щупальца уже дохлого осьминога.

По какой-то причине она пробуждает во мне ощущения, желания, потребность заглушить голос холодного разума. Хоть на мгновение, хоть на секунду. Возможно, единственный способ прекратить это — отдаться порыву. Удовлетворить предсмертную агонию этих нейронов, закрыв гештальт прожитого опыта в реальной жизни.

Боль от ранения в какой-то момент полностью уходит и глушится. Термоядерные таблетки действуют.

— Кажется, получилось, — с облегчением выдыхает Эльза, а я чувствую себя идиотом, залипнув взглядом где-то в районе ее губ. Они сложены в идеальный пухлый бантик, и я невольно представляю, как могли бы они вытянутся вокруг моего члена. Что же она там вытворяет, что в нее по словам Эрерра миллионы летят? Это как надо сосать, чтобы сносить башню настолько?

Конечно, это не главная ценность в женщине, и я прекрасно понимаю, какая именно скрывается в Эльзе.

Ей не нужны мужчины, которые не Боготворят ее. Она легко отказывается от таких, как я, если я вдруг вытру об нее ноги или поведу себя недостойным образом. Может, стоит проверить?

Плохие девочки могут использовать плохих парней, бесконечно играть с ними, в то время, как «хорошие» влюбляются в них без памяти.

Поэтому мне никогда не нравились хорошие.

Все доступное в эмоциональном плане — пресно.

— Из тебя вышла бы отличная медсестра. И наряд белый, — сейчас меня возбуждает даже то, как ее волосы щекочут мою грудь, когда она наклоняется надо мной.

Некоторые прядки выбились из узла волос, и я хочу взять ее за них, черт возьми…и не только хочу, а беру здесь и сейчас, сам не замечаю, как наматываю шелковистые пряди на кулак.

— Не смотри на меня так, словно в твоей голове сейчас порно-фильм, — закусив губу, шепчет Эльза, бросая на меня манкий взгляд из-под опущенных ресниц. Одуреть можно, какая кошка.

Она порывается уйти, рассчитывая на то, что я легко отпущу ее, но не тут-то было. Притягиваю ее лицо к своему за волосы.

— Отпусти, — ослабеваю хватку, на мгновение позволив вмешаться в свои планы холодному разуму.

Мне не нужно все усложнять.

Я же знаю, что ее ждет к утру.

Отпускаю, ощущая, как мягкие пряди ускользают сквозь пальцы.

Она направляется к барной стойке, а у меня в глазах все плывет от вида ее фигуры с заднего ракурса. Еще и эта короткая юбка, которую можно легко задрать, сдвинуть трусики и войти в ее влажную похотливую дырочку. А другой у нее и нет, только жадная до олигархов и весьма продажная дырочка. На скромницу в постели Эльза не похожа, но мне никогда такие и не нравились. Хотя ангельская внешность всегда создает такую иллюзию.

— А в твоей голове сейчас другой фильм? — заставляю себя встать и поймать в свои лапы грациозную лань. — Ты ахуенная. Как часто ты слышишь это? — севшим голосом шепчу я, сжимая в руках тонкую талию, уткнувшись носом в ушную раковину девушки.

— Так откровенно — редко, — мяукает она, пока мои ладони жамкают ее тело и жадно сжимают груди. Бесстыдно мну и сминаю, безумно приятные ощущения накрывают лавиной, проходят по всему телу и оседают огнем в паху. Меня всего до приятной боли простреливает. Я хочу эту соску, прежде чем выкинуть. Терять уже нечего, на меня она работать больше не будет, раз ее рассекретили. Иначе зачем собирались убить?

— Любишь, когда грубо трахают? — выдыхаю, приподнимая футболку девушки, обнажая грудь. Теперь кожа к коже. Такая влажная от разгоряченности и возбуждения. Сиськи наощупь просто топ, настоящие, ни грамма силикона. Тяжелые, с маленькими аккуратными сосками. Я могу разглядеть их в отражении зеркала за барной стойкой — наши тела и лица, слившиеся в танце, прямо между Hennessy и Bacardi. Вижу, как моя ладонь полностью накрывает округлые шарики, и это блядь, возбуждает еще больше, чем просто ощущать тактильно. Я эстет, этого не отнять. Она извивается от моих ласк, начиная тихо постанывать. Аккуратный живот впадает под ребра, углубляя дыхание девушки. Она божественна в своей чувственности и красоте. Я специально наслаждаюсь всем, что вижу и чувствую. Не стоит обесценивать момент, зная, чем все закончится.

Я поимею ее, удовлетворив свою похоть. Эгоистично, требовательно, вколачиваясь до диких шлепков и боли в мышцах.

Выкручиваю твердые соски, отчего Эльза кричит, со стоном приоткрывая рот. Заполняю его своими пальцами.

— Покажи, как ты сосешь. И я подумаю, достойна ли ты, чтобы взять в рот мой член.

— Ну ты и сукин сын, — едва разбираю, что она нам мычит с набитым моими пальцами ртом. Усмехаюсь в висок Эльзы:

— Тебе нравится так. Я знаю, — уверен, на сто процентов. Каким-то необъясним образом мы чувствуем друг друга. — Ты плохая девочка. Хорошие сосут лучше. Стараются и угождают, — со всей дури шлепаю ее по заднице, резко сжимая мясистую ягодицу. Блядь, искры из глаз идут. Член пульсирует, давит на ширинку, и это мучительно больно.

— А ты не стараешься совсем. Ленивая или непослушная? Или тебе заплатить надо? Что ты там хотела? — достаю из кармана деньги, бросая их в воздух. К сожалению, их с собой не много. Получилось не так эффектно, как могло бы быть. Черт, я бы реально, это все на камеру снял и порно-фильм бы пересматривал.

Эльза кусает мой палец, но я слегка ударяю ее по щеке, обхватывая подбородок:

— Если ты так во время минета кусаешься, то нихера он не стоит.

— Даже за миллион долларов не отсосу тебе, — огрызается Эльза, и я вновь ударяю ее по заднице, на что она отвечает мне продолжительным стоном. — Господи. Я…

— По бедрам течет, да? У плохой девочки всегда много смазки, — шепчу ей на ушко, проверяя сказанное пальцами. Трусики влажные, провожу пальцем по кружеву, ощущая горячий клитор. Хочу в рот его взять, всосать, и заставить ее кричать мое имя.

Эльза красиво прогибается, выставляя моему взору свои округлости и узкую талию, на которую давно задрана юбка. Белье отодвигаю в сторону, вставляя пальцы в горячую щелочку.

— Аааах, Драгон, — нервно сглатывая, пищит девушка.

— Надеюсь, ты не будешь строить из себя хорошую девочку, — предупреждающим голосом.

— Я очень плохая, — шепчет она в беспамятстве, прижимаясь грудью к барной стойке. Внимательно наблюдаю за выражением ее лица в отражении. Успеваю покрыть ее шейку и затылок влажными поцелуями, ощущая себя зависимым от ее запаха кожи. — Но если ты меня трахнешь, я тебя убью.

— Звучит как приглашение тебя трахнуть.

Нам обоим нужно сбросить весь накопленный адреналин и стресс. В смертельно опасные моменты пробуждаются природные инстинкты. Организм словно чувствует дыхание смерти и хочет того, что ему необходимо для выживания — стремится к продолжению рода.

Приспускаю брюки, ощущая как член сам рвется из боксеров и обхватываю ладонью ствол, касаясь головкой теплых и сочных складочек.

Сцепляю руки на пояснице Эльзы, пока она вертит попкой и без лишних сантиментов толкаюсь внутрь горячего лона. Вставляю медленно, сантиметр за сантиметром, пока не чувствую, как упираюсь внутри. Зажмурив глаза от острых ощущений, умираю в ней.

Я реально, блядь, умираю.

А потом плотину прорывает, я спускаю все тормоза, и обхватив Эльзу за бедра, начинаю быстро и мощно вдалбливаться в нее сзади. Да, черт, как я и люблю. Сзади, любуясь видом, подчиняя себе непокорную сучку.

— Кто сказал, что я тебя трахать буду? — наклоняюсь к лицу Эльзы, ухмыляясь ее отражению. В ее глазах читаю ужас, замиксованный с эйфорией и блаженством, от которого она сама, кажется, в шоке. Нет, она в ужасе.

— Я тебя вы*бу.

Весь мир исчезает. Существуют только ее стоны, намокшее тело, растрепанные волосы и узкая дырочка, принимающая мой член. Так жадно и бесстыдно, будто давно не трахали. А я с ума схожу, сам покрываясь потом и самыми острыми от секса ощущений в жизни.

Меня чертовски пугает это.

Подумаю после…

Так быстро, горячо, грязно. Она кричит, подмахивая мне, и я чувствую, как глубоко она дышит, стремясь к финалу. Мы сдохнем, если не кончим синхронно, так необходимо ощутить друг друга в едином ритме.

Она стонет так сладко, что я от одних этих звуков уже не собираюсь себя сдерживать. Я должен из нее выйти…

Но не хочу.

Не могу.

Разливаюсь внутри Эльзы, сжимая в тиски красивую задницу. Ее мотает из стороны в сторону, губы кричат мое имя в сочетании со словами «еще» и «сильнее».

Жадная и плохая, что может быть лучше? Забирай все, мне не жалко.

Черт.

Вселенная сужается до размеров атома, и разрастается обратно. Я падаю на Эльзу сверху, прилипая к влажному телу девушки. В беспамятстве нахожу ее губы, затыкая их своим языком, и она принимает его, пока я совершаю инерционные толчки в ее уязвимое, ослабевшее тело.

Эльза

Я ментально возвращаюсь в свое тело лишь спустя какое-то время. Точно не знаю, сколько прошло, но кажется, Драгон вместе со мной вылетал за пределы галактики.

Собрав себя по частям, испытав крышесносный оргазм, я тяжело дышу, упираясь грудью на барную стойку. Ощущаю его вес тела на себе и легкие движения мужских рук по своим изгибам. Каждое прикосновение — убийственное сладкое, но не приторное.

Любая нежность ощущается неземной, невесомой после такого натиска и животной грубости.

Ощущаю себя глиной в руках мастера, одновременно покачиваюсь на мягких волнах, слегка целующих нос яхты.

В зеркале, я замечаю, как Драгон покрывает поцелуями линию моей челюсти, а затем резко останавливается. Словно трезвеет посреди хмельной ночи. Его лицо выражает злость.

Но злится здесь нужно только на себя.

А я зла на него, очень зла. Он до краев напичкал меня своей спермой, а я не принимаю таблетки.

Вернув мышцам, способность двигаться, я поддаюсь его рукам, когда он разворачивает меня к себе. Но вместо того, чтобы и дальше быть нежной, послушной и ведомой, я вместе с разворотом выставляю вперед ладонь, отвесив ему пощечину.

— Какого черта, Эльза? — рычит Драгон, быстро хватая меня за запястье. До боли сжимает его в кулаке, хоть волчицей вой.

— Я же кричала: «Не в меня». Это тебе я должна сказать: «Какого черта?», — оскалившись, предъявляю ему я.

Наши взгляды встречаются. После секса всегда так тяжело смотреть партнеру в глаза. Но сейчас…я не испытываю смущения или стеснения. Лишь вижу в его глазах больше, добровольно ступая в эпицентр ледяной крепости. Его душа представляется мне как замок изо льда, возведенный в Антарктиде. И внутри него — огромный огнедышащий дракон, которого я пытаюсь кормить с руки, не боясь обжечься.

— Я не слышал, — недовольно буркнув, выдает Драгон. Еще бы. Не думаю, что он вообще разбирал какие-то другие слова, кроме «еще, пожалуйста». Я сама уже не уверена, что реально произнесла их, а не просто подумала. Но возмутиться была обязана.

— Ты так стонала, что я ни слова не понимал, — усмехается он, застегивая брюки, в то время как я поправляю юбку и футболку. — Я бы предпочел, чтобы ты разделась. Окажешь услугу заказчику?

— Ну ты и ублюдок, — шиплю в его сторону я, умирая от жажды ударить его снова. — Это так в духе мужчин с избегающим типом привязанности. Тебе хочется обесценить то, что тебе настолько сорвало от меня крышу. Скрыть, что ты не устоял передо мной. И унизить меня в скептической форме. Но у тебя это не получится, Драгон.

Желваки играют под его скулами, огнедышащему дракончику явно не нравится, что го читают, как раскрытую книгу. Еще бы, я знаю о мужской психологии в сексе все, и даже то, что он сам о себе не знает.

— Почему?

— Обесценить момент не получится, потому что в нем, итак, нет никакой цены. Ты — не мой заказчик, а скорее мой босс. Секс на работе, получается. Сброс пережитого стресса для обоих.

— Хочешь сказать, ты никогда не спала за деньги, и я не прав?

— А ты? — издеваюсь над ним я, переводя стрелки, вызывая у него легкую ухмылку. — Ты говорил, что гей, а здесь на них спрос повышенный.

— Уделала сучка, — Драгон обхватывает меня ладонью за шею и отпускает на ближайший стул с металлическими подлокотниками. — Язычок у тебя острый.

— Тебе такие нравятся, — хихикаю я, демонстрируя ему длинный язык.

В следующие секунды, мне правда, становится не до шуток. Драгон рывком достает ремень из-за пояса, одномоментно смерив меня убийственным взглядом. Таким, что меня в дрожь бросает и дыхание схватывает.

Я окончательно его разозлила.

— Собираешься меня отхлестать?

— Уже сделал это, — больше не выражая ни единой адекватной эмоции, он обхватывает мое запястье и подлокотник стула таким образом, чтобы связать их ремнем.

— Что ты делаешь?

— Хочу с тобой серьезно поговорить.

— Для этого не обязательно меня привязывать к стулу! — паникую я, пытаясь соскочить, подаваясь вперед.

— Игры и шутки кончились, Эльза, — Драгон заставляет замереть меня, обхватывая мой подбородок сильной ладонью. И снова глаза в глаза. Да только сейчас я не вижу там даже льда, только полярную ночь и непроглядную зиму. — Обязательно, — удалившись за барную стойку, он выходит из-за нее с длинной веревкой и приближается ко второму подлокотнику.

— Ничего не понимаю…

— Тебе не нужно понимать. Нужно успокоиться, сидеть ровно и прямо. И отвечать на мои вопросы, — беспрекословным тоном отрезает Драгон, и удаляется к шкафу, где распложен сейф. Пока я пытаюсь понять, зачем он привязал меня к стулу, он достает из тайника вещицу, с которой я неплохо знакома.

Только после осознания, что это полиграф, я стискиваю зубы до скрипа.

— Хочешь поиграть в шпионов?

— Никаких игр, Блонди. Все просто. Я хочу знать правду, прежде чем уволить тебя, — без тени улыбки, Драгон прикрепляет ко мне специальные датчики, что будут считывать информацию о моем пульсе и дыхании.

— Уволить? За что? Я идеально поработала с Найоми, я не виновата, что Саида убили.

— Я не исключаю, что убить хотели тебя, Эльза.

— Но зачем?

— Потому что поняли, как и кем ты работаешь на меня. И решили устранить. А рассекретить тебя так быстро они могли только если твой бывший работодатель приближен из круга моих недоброжелателей.

— А что, если это не так? Что, если Саида хотел убить муж Найоми? Может он очень ревнив? Или я просто оказалась не в том месте и не в то время?

— Как бы там ни было, ты не можешь больше на меня работать.

— И что это значит? — я начинаю ерзать на стуле, стреляя глазами в Драгона. Он хочет меня выкинуть? Сукин сын, еще и трахнуть успел.

Черт. Ладно. Я об этом не жалею. Потрахались и славно. Да только я не прощу ему, если не попаду на конференцию.

— Нашу сделку нужно обнулить. Но сначала, я задам тебе пару вопросов.

— Это несправедливо, — гневно выплевываю я. — Я ничего тебе не скажу. Да и говорить нечего. Ты просто параноик, который видит во мне тайного крота. Смешно. Ищешь красоток, которые будут внедряться к богатым папикам, набираешь их, а потом обвиняешь их в том, что они внедрились к тебе. Не бред ли? И почему у всех мужчин, наделенных деньгами и властью такая безумная паранойя? Ты не Бог, очнись, Драгон.

Мужчина медленно выпрямляется надо мной, растянувшись во весь свой рост под метр девяносто. Бросает на меня приковывающий к стулу взор, на котором я за секунду уменьшаюсь в размерах и накрывает мою шею ладонью, нащупывая пульс.

— Ты даже не представляешь, кто я, Эльза, — слегка сжав мою кожу, он прицепляет ко мне специальный датчик, взяв под свой строгий контроль мое сбивающееся дыхание.

Мне вдруг становится так обидно, что слезы в районе глотки скапливаются. Я не могу дышать, кислород перекрыло тяжелой ментальной петлей.

Из-за чертового секса, я чувствую себя вдвойне слабой и уязвимой, хотя это вообще не в моих правилах. Мой девиз всегда был один: не сдаваться.

Но сейчас мне больше всего на свете хочется это сделать.

Потому что он не должен узнать больше, чем нужно.

— Не плачь, девочка. Это не больно. Начнем с простого.