Глава 2

Эльза

О Боже.

Об этом вечере еще долго будет говорить весь город.

Насколько я знаю, на мероприятии запланировано несколько крупных фейерверков, не уступающих тем, что в разные стороны разлетаются от Бурдж Халифы в новогоднюю ночь. Выступление Бьенсе, которую организаторы мероприятия привезли из США за двадцать миллионов долларов. При этом концерт ее продлится всего час. Также, на форуме анонсированы различные иммерсионные и световые шоу, роскошный сад, утопающий в шуме искусственных водопадов и многое другое.

Сам форум продлится три дня. Большинство гостей остановились в гостиницах у резиденции. Я так и не поняла, кому она принадлежит. Раньше я ее не видела. Сегодня — праздничный вечер, с завтрашнего дня начнутся деловые мероприятия и презентации, выступления спикеров. На третий день, они, кажется, планируют гонки формулы 1 и другие спортивные мероприятия.

Подозреваю, что сам форум создан с целью нетворкинга и отмывания денег.

А у меня на нем свои цели. Правда, пришлось сбежать от зоркого взгляда Джавада, но с помощью Миши мне удалось оказаться в одной машине с ней и Аароном, чтобы отправиться на долгожданное мероприятие.

У меня солнечное сплетение в спираль скручивает, от одной лишь мысли, что скоро моя жизнь изменится. Я чувствую себя Элли, отправившейся к волшебнику из страны Оз.

Только Леонель может мне помочь.

Только он, если захочет.

Конечно, я еду туда не для того, чтобы тусить и развлекаться в обществе высокопоставленной публики и искать себе богатого мужа. Такие мероприятия давно стали частью моей работы.

Моя главная задача — найти Леонеля Голденштерна. Что довольно сложно, учитывая то, что я понятия не имею, как он выглядит. Верхушки мировых элит тщательно скрывают свои лица, и на это есть веские причины.

Никто не хочет быть убит на собственном мероприятии.

Я много раз пыталась найти информацию о Леонеле и его фотографии, но гугл на подобный запрос выдает лишь различные теории заговора без конкретных картинок.

Говорят, что это семья пишет сценарий для всех мировых политиков, создает программу для огромных держав. Именно эта семья управляет всеми деньгами, и в любой момент, может перекрыть доступ к бабкам любым неугодным соперникам. Говорят, что всего правящих семей семь и все они разбросаны по миру. Конкретно, Голденшетрн берут свое начало из Европейского дворянского рода, семейное древо которого ведется с времен эпохи Возрождения.

Никто не знает наверняка, что правда, а что — вымысел. Как я поняла, в каждой части света правит своя династия. Я прочитала книгу про масонов, иллюминатов, тамплиеров, друидов, розенкрейцерах. В ней перечислялось не мало религиозных, политических и мафиозных структур, но на сто процентов верить написанному невозможно.

В любом случае, правды мне все равно никто не скажет. Я никак не связана с этой семьей, и если честно, уверена, что такие люди живут по принципу «деньги к деньгам» — поэтому они все и женятся друг на друге, умножая капиталы богатых семей и сохраняя свою кровь.

Никогда, так называемый «король» не женится на девушке с улицы. Максимум, что светит простым смертным — статус любовницы.

В статьях упоминалась пара исключений, в частности, они касались восточной династии.

И все это жутко интересно, конечно, но мои задачи приземление.

Я не собираюсь соблазнять Голденшерна с целью того, чтобы выйти за него замуж и обчистить его казну, чтобы я там ни говорила Прайсу. Хотя…было бы так интересно проверить, вышло бы ли у меня провернуть данную аферу.

Как бы там ни было, этот форум — прямое доказательство того, что существование баснословно богатых семей и управленцев мира, не сказка.

И что-то мне подсказывает, что я смогу найти Леонеля благодаря своим дедуктивным способностям. К тому же, говорят, он помешан на искусстве и различных реликвиях, содержащих в себе тайные символы. Возможно, его выдаст костюм с таинственной символикой или украшения.

А возможно, он упростит мне задачу и сам выйдет на сцену, чтобы поприветствовать гостей.

Как и ожидалось, в огромной зоне пропуска у ворот, открывающих нам вход на мероприятие, нас тщательно проверяют. Мы отправляемся на мероприятие с Аароном и Мишей на его машине с личным водителем. Авто тщательно досматривают, а когда мы выходим из него, чтобы пройтись по подъездной аллее к дворцу, сталкиваемся с металлодетекторами. Но это еще не все. Апогеем секретности становится тот факт, что у всех отбирают мобильные телефоны.

Фотосъемка и видеосъёмка со стороны запрещены. И это хороший знак, который я отношу к возможному появлению Леонеля. Раздражает только строгий дресс-код. Я не знаю, с чем это связано, но в пригласительных четко прописано, что женщина может попасть на данное мероприятие лишь в абайе или строгом костюме, закрывающим плечи и колени. Говорят, это связано с визитом шейхов и принцесс из ближневосточных стран — столь важных гостей не стоит смущать наличием полуголых Дубайских красоток.

Иначе, серьезное мероприятие превратилось бы в секс-вечеринку.

Отчасти, это правильно. Мы находимся в Восточной стране и организаторы мероприятия вынуждены отдавать дань уважения культуре принимающего мероприятия.

С другой стороны, мое платье, которое я собираюсь продемонстрировать обществу, в правила дресс-кода никак не вписываются.

Драгон сказал, что правила существуют для того, чтобы их нарушать. И сегодня он увидит, что в этом я с ним абсолютно солидарна.

Не хочу думать о том, что будет, если мы встретимся.

Уверена, что все присутствующие модели и жены олигархов будут соревноваться между собой не своими замысловатыми нарядами, а роскошными брильянтами, сияющими на их шеях и запястьях.

Миша остановила свой выбор на брючном костюме белого цвета, а я выбрала для себя бежевую абайю, инкрустированную пыльцой из белого золота. Спасибо за то, что голову покрывать не заставили, и я здорово «отыгралась» на своих волосах, уложив их в мягкие и упругие локоны.

Образ дополнила сверкающим ободком, визуально напоминающим корону.

— Вот это размах, — завороженно выдыхает Миша, оказавшись перед главным входом во дворец. Честно говоря, он больше похож не на восточный, а на Европейский замок. Этакий Версаль, расположенный в пустыне, только гораздо меньших размеров. Красивое здание утопает в огнях и лазерном шоу. Современность и старина миксуется друг с другом, создавая впечатляющий эффект. Из колонок, закрепленных на пальмах, доносится классическая музыка в новой аранжировке. Это придает всему происходящему уникальное звучание, и ты сразу чувствуешь себя в эпицентре сказки.

Все мужчины в смокингах, на которых при большом желании не найти ни пылинки. В воздухе царит запах денег и власти, приправленный нишевыми парфюмаи и пафосными разговорами. Здесь все от кутюр — даже бокалы для шампанского с логотипом Версаче. Шейхи в своих белоснежных кандурах и национальных нарядах, окруженные сразу большим количеством спутниц в темных абайях. Кажется, среди гостей я видела принца Дубая и Павла Дурова, что не раз возглавлял список самых богатых людей этого города. Кстати, до него мы с Кэсс так и не добрались. Интересно, он правда извращенец, как ходят слухи?

Гипнотизирующая игра света в каждой детали декора: начиная от фонтанов, подсвеченных всеми цветами радуги, заканчивая мраморным полом, на котором то и дело вспыхивает загадочная символика. То это древнеегипетские иероглифы, то — арабская вязь, то — матричные цифры, ассоциирующиеся с языком будущего. Наверное, таким образом, нам показывают неумолимый ход времени жизни, и огромные часы, с изображением знаков зодиака, вместо цифр, напоминают об этом.

Что еще удивительно, так это то, что шампанское разносят роботы, а не официанты. Да уж, аферы, которые я проворачиваю с Ванессой, здесь прокрутить невозможно.

Внутри дворца обстановка не менее впечатляющая, чем снаружи. Это даже не королевский размах, а императорский. При этом максимально урбанизированный, если можно так выразиться, находясь во дворце. Сочетание старины и современности поражает воображение. Например, первым, что бросается в глаза, когда мы оказываемся в главном зале, является три супермодных спортивных кара, украшающих подъем на винтовую лестницу. Вид у нее при этом такой, словно ее только что телепортировали сюда из семнадцатого века.

Но «вишенкой на торте» в необычной атмосфере мероприятия служит гигантских размеров шар, парящий прямо в воздухе, под куполом зала. Плотный, тяжелый глобус, олицетворяющий всю нашу планету, зависший прямо на том самом месте, где должна висеть люстра.

Он постоянно вращается вокруг своей оси, и наглядно демонстрирует собой точки земного шара, охваченные днем и ночью одновременно. Потрясающая игра света делает эту модель нашей планеты такой живой и динамичной, что на мгновение, мне кажется, словно я парю где-то на далекой орбите и смотрю на Землю из космоса.

— С ума сойти, — разделяю эмоции Миши, слегка задрав голову. — Как они это сделали?

— Как видите, за деньги возможна любая магия, — прагматично замечает Аарон, приобнимая Мишу за талию. Привлекательный, молодой, высокий, успешный: все, как она рассказывала. Для меня парень подруги — существо без пола, но я же вижу, какой он красавчик. В глазах правда, хитреца мелькает, но негатива он у меня не вызывает, а читаю я с лиц хорошо.

Аарон действительно, хорош собой и не сводит глаз с моей подруги. Мое сердце трепещет, тайно радуясь за мою писательницу. Она заслуживает прекрасных отношений, и я очень надеюсь, что Аарон не из «игроков», которые лишь имитируют любовь, чтобы временно потрахаться с девушкой, а потом выкинуть ее. В Дубае таких много, и мне хочется ее предостеречь…но я не стану, потому что не хочу переносить на нее свои опасения.

Если моя «сказка» однажды разрушилась, это не значит, что у не будет также.

К тому же, без Аарона я бы здесь сейчас не стояла. Он определенно появился в жизни Миши в самое необходимое для того время.

— Только великий человек способен создать нечто подобное. Интересно, кто все это придумал, — первый глоток шампанского оседает на языке пряной сладостью.

Потрясающее шампанское. Никогда не пила ничего подобного прежде. Это настолько изысканный вкус, что мне кажется, что мои вкусовые рецепторы в абсолютной эйфории.

— Могу узнать, Эльза. Но зная Леонеля, с уверенностью могу сказать, что шар — его идея, — приподнимая брови, замечает Аарон.

У меня даже сердце начинает клокотать в горле от волнения.

— Ты знаешь одного из создателей мероприятия? Леонеля?

— О да. Очень скрытный молодой человек. Но у него есть свой круг приближенных. Мне доводилось бывать в нем, поскольку он заинтересован в работе моего аукционного дома и в предметах искусства. Леонель Голденштерн — крупный коллекционер и обожает пополнять свое наследство редкими экземплярами.

— Так ты с ним знаком лично? — меня распирает от любопытства. Я даже забываю включать профессионализм и хитрость. — Расскажи подробнее о своей работе. Даже не представляю, насколько начитанным, мудрым и наблюдательным нужно быть, чтобы отличать копии картин и реликвий от подделок, — с осторожной лестью обращаюсь к Аарону. Разумеется, чтобы он открыл мне больше подробностей о сотрудничестве с Леонелем. Лесть всегда развязывает язык.

— Конечно, знаком. Он обожает работы Ван Гога и Пикассо. Я нашел для него много подлинников знаменитых картин. Собственно говоря, его интересуют не только картины, хотя он и сам рисует. Честно говоря, сотрудничать с Леонелем всегда приятно — работать с самыми дорогими картинами в мире, одно удовольствие.

— Сколько примерно может стоить подобная картина? — я останавливаюсь напротив изображения обнаженной женщины. Глядя ей в глаза, мне так и хочется поинтересоваться: «Какого черта тебе можно нарушать правила, а мне — нельзя?»

— Эта? Пару миллионов, — я едва ли не давлюсь шампанским. Конечно, я в этом не разбираюсь, но я никогда бы не отдала столько денег за картину. Всегда была равнодушна к живописи. — А самая дорогая достигает трехсот.

— Чего? Миллионов? Ты шутишь?

— Нет. А теперь, посмотри, сколько их здесь, — Аарон окидывает взглядом большой зал, переполненный людьми, ведущими светские беседы. — Причем эти — всего лишь предмет декора, а уже стоят не маленьких денег. Уверен, самые ценные он бережно хранит в надежном месте. Но, я думаю, ни для кого не секрет, насколько богат Голденшетрн. То, что пишут в гугле — правда, — подмигивает Аарон, заставляя меня вспомнить выдержки из статьи про мировую элиту. — И этот земной шар, только подтверждает нам это.

— Интересно, каково это — когда в твоих руках такая чудовищная власть. Что чувствует этот человек? Человек ли он? — задумавшись, я опустошаю бокал с шампанским до дна и принимаюсь за второй. Этот робот словно чувствовал, что я вот-вот без алкоголя останусь.

— Не знаю, что. Но если честно, я ему не завидую. В его службе безопасности насчитывают сотни человек. Это такая не свобода. Родись я в такой семье, я бы сбежал в далекую глушь, а еще лучше — инсценировал бы свою смерть. Лишь бы избежать такой гигантской ответственности. Я однажды обедал с ним в нашем аукционном доме, его безопасники час следили за стаканом с водой, потом дали попить одному из сотрудников.

— Это делается для того, чтобы убедиться, что вода не отравлена?

— Если есть предпосылки и опасения, то да. Как известно, отравление — это издревле популярный способ устранить главу государства. Также, охрана стирает его отпечатки пальцев и все такое, — делится со мной сокровенной информацией Аарон. Миша все это время ласково смотрит на своего мужчину, а он поглаживает ее в районе талии. — Поэтому, он и находится в тени. Не думаю, что мы увидим его близко, здесь слишком много народу. Он страшный интроверт-затворник. Скорее всего, он если и покажется, то будет вещать со сцены.

— То есть с ним невозможно познакомиться?

— Насколько я знаю, он женат, Эльза. Зачем тебе это? Тут море более доступных и успешных мужчин.

Мне это не подходит.

— А дети у него есть?

— Насколько я знаю, нет, но я не уверен. Я всего лишь президент аукционного дома. Именно на моем аукционе он выкупил одну из самых дорогих картин в мире, авторство которой приписывают Леонардо Да Винчи, — как истинный фанат своей работы, Аарон готов говорить об этом вечно.

Узнав все необходимое, я покидаю сладкую парочку в пользу выхода на разведку. Все по-прежнему: вокруг не найти и квадратного метра без рафинированного мужика в смокинге. И метра не пройти, без отголосков разговоров об искусстве, деньгах, и коллекционных машинах. Мне хорошо знакомы темы old money и я умею легко их поддерживать. Стараюсь не привлекать внимания, накидывая капюшон абайи на голову.

Внезапно, мой цепкий взгляд замечает Драгона. Мужчина находится на безопасном от меня расстоянии, а у меня все равно земля из под ног уходит.

Он такой красивый в этом графитовом смокинге.

Аж дух захватывает и я лечу в бездну без парашюта.

Такой сексуальный, широкоплечий, высокий.

Такой…невыносимый, в своей породе, в бешенной энергетике, сражающей наповал. Я вижу, как на него смотрят голодные женщины, выделяя его среди других мужчин. Хотя здесь даже старички выглядят роскошно. Еще бы, с их то деньгами.

Я немного теряю равновесие, замечая миловидную блондинку рядом с Прайсом. Он обнимает ее, что-то интимно нашептывая ей ухо. Чертова эскортница выглядит довольно вызывающе в черном, полностью обтягивающем чувственные изгибы, платье. Он даже девушку выбрал с моим подчерком? Решил заменить оригинал дешевой копией?

Невольно сжимаю ладони в кулаки, едва сдерживая дикое желание подойти к ней и расцарапать мисс бейби-фейс.

Вздрагиваю, когда Прайс начинает смотреть в мою сторону. На расстоянии мой взгляд чувствует, иного объяснения быть не может. Прячусь в толпе, погружаясь в разговоры присутствующих:

— Кто же создал такую красоту?

— Какой ювелир делал тебе это украшение?

— Ах, это ручная работа, имя ювелира я не раскрываю! — доносятся голоса из разных сторон.

— Вы слышали? Такой скандал в Парижском доме моды. Вы видели эту возмутительную рекламу? Что это, черный пиар?

— Восхитительное мероприятие. Атмосфера, еда, музыка. А шампанское? Ничего подобного в жизни не пробовала.

Тут я согласна.

— Все так сдержанно, изыскано. Чудно. Я поражена. А где же хозяин вечера? И когда презентация биохакерских новинок, милый? Уверена, мы приобретем что-нибудь, чтобы ты был всегда молодым и красивым, — подслушиваю разговор молодой девушки и ее партнера, что годится ей в отцы.

— А вам не кажется, что довольно скучно? — спрашиваю я, вторгаясь в разговор к толпе девушек, обсуждающих дизайнерские платья и мероприятия от Chanel. — Эти наряды просто треш. Такая серость. Зачем они заставили нас напялить?

— А вы вообще кто, простите? — смерив меня уничтожающим взором, поворачивается ко мне одна из девушек. Узнав в ней Найоми, я выпиваю еще один бокал шампанского и немедля ретируюсь.

Так, пора переходить к делу. А Леонеля не видно и не слышно.

— Пойдем, дорогая. В той части зала начинается аукцион. Тебе нужно подготовить твое платье на манекене, — Миша хватает меня за руку, находя у робота с шампанским. Какой это бокал?

— Работа китайского художника Чэнь Жуна, «Шесть драконов». Свиток восемнадцатого века, стартовая цена — сто тысяч долларов, — объявляет Аарон, обращаясь к мужчинам в смокингах и их спутницам, заполнивших все посадочные места в зоне аукциона.

Лот за лотом, за каждый предмет искусства, идет ожесточая борьба, заканчивается громким ударом молотка и возгласом “Продано!». Я проникаюсь духом азарта, царящим в воздухе. Уже самой что-то купить хочется, или скорее — нарисовать, когда видишь за какие деньги можно продавать свое искусство.

Спустя некоторое время, лоты представляют собой предметы нового времени. Книга Миши в коллекционном издании продается за семьдесят тысяч долларов, что весьма неплохой результат для предмета, у которого еще нет многовековой истории за плечами.

— Поздравляю, дорогая, — обращаясь к подруге, щебечу я, ожидая момента, когда Аарон заговорит про мое платье. — Отличный результат! Куда потратишь деньги?

— Еще не решила. Может, на твое платье? — смеется девушка. — Кстати, где оно? Ты нашла маникен?

— Следующий лот — платье «Возрождение из пепла» дизайнера Эльзы Эймс. Обратите внимание на детали: корсетный верх платья, инкрустированный кристаллами Swarovski в сочетании с перьями. Стартовая цена — десять тысяч долларов, — объявляет Аарон, а я, не долго думая, выхожу прямо на сцену.

Чувствую, как на меня устремлены десятки пар глаз. Скоро на меня будут смотреть сотни. Мне нужна провокация.

Мне нужно, чтобы меня заметили. И пусть я рискую быть выгнанной с этого мероприятия, истина проста: без риска, нет кайфа.

Я всегда иду ва-банк, и обожаю безумие. Вот и все.

* * *

Все взгляды обращены на меня. Софиты бьют по глазам, и я чувствую себя так, словно вышла в прямой эфир государственного канала полностью обнаженной.

Или разгулевающей нагой по Таймс Сквер или Пиккадилли.

На всех площадях мира одновременно.

По залу проходит взволнованный гомон, в то время как я выше поднимаю голову и расправляю плечи. Возмущение многих присутствующих нарастает, а я с восторгом рассматриваю свое платье в одном из боковых зеркал.

Ручная работа. Перья, которые невозможно достать просто так, и невообразимо чистые кристаллы, сияющие, словно бриллианты. Красное платье огненной птицы, подчеркивающее все изгибы моей фигуры и красивую зону декольте. Все модели и эскортницы давятся роскошным шампанским, в то время как несколько женщин и мужчин, облаченных в национальную восточную одежду, стремительно покидают зал.

Кажется, моя откровенность оскорбила и задела чьи-то чувства и религиозные взгляды. Арабские женщины жуткие собственницы, а мужчины на официальных мероприятиях не могут себе позволить так откровенно пялиться на провокационно одетую женщину.

Но помимо осуждающих возгласов, я слышу и восхищенные. Меня можно ненавидеть, можно желать мне смерти или потери всего, чем одарила меня природа. Можно любить и обожать меня, быт одержимыми мной.

Можно обсуждать, критиковать, восхищаться.

Единственное, что остается невозможным — оставаться ко мне равнодушным.

Так было всегда. С самого детства. Даже будучи маленькой девочкой в грязных обновках, я выделялась из группы ярким пятном. Бог подарил мне дьявольскую красоту, забрав взамен душу.

Любовь родителей, счастливое детство, теплый и уютный дом — это и есть душа.

— Попрошу тишины, дамы и господа, — ударив молотком по кафедре, заявляет в микрофон Аарон. — Сохраняйте спокойствие. Начинаем торги. Двадцать тысяч, дама в третьем ряду слева, — за мое красное платье начинается стремительная и не менее кровавая битва.

Я кружусь на месте, улыбаясь и отправляя воздушные поцелуи всему залу. Несколько бокалов шампанского кружат меня с неимоверной силой, а я кружу весь зал своим раскрепощенным поведением. Все женщины продолжают кусать локти, наблюдая за тем, какими взглядами меня одаривают присутствующие мужчины, являющиеся «самыми вкусными сливками». А другие — только и успевают поднимать свои таблички.

Внезапно, во время поворота вокруг своей оси, я замечаю то, что заставляет меня замереть на месте. И едва ли не упасть прямо на сцене. Я подворачиваю ногу под аккомпанемент злорадного женского смеха.

Это алкогольная галлюцинация? Ведение? Быть может, мне в шампанское подмешали наркотик?

Я замираю, вглядываясь в черты лица мужчины, восседающего на балконе большого зала. Раньше я его не видела — очевидно, он был скрыт охраной, которая разошлась в сторону и теперь стоит по оба его плеча.

От взгляда мужчины меня бросает в жар, кости до ломоты горят под кожей. Ноги не держат меня, пространство калейдоскопом вращается вокруг моей оси.

У мужчины…который так пристально, внимательно, и до невозможного одержимо разглядывает меня лицо очень хорошо знакомого мне человека.

У него лицо Джеймса.

Нет, не так: у него. Лицо. Джеймса.

Моего погибшего мужа.

Человека, у которого есть могила, на которую я долгое время приносила цветы, когда у меня еще была такая возможность.

Я не понимаю…

В моей крови точно наркотики.

Мужчина встает с антикварного кресла, всем своим видом, напоминающим трон, и хватается за изгородь балкона, продолжая смотреть на меня.

Опускаю взгляд вниз, пытаясь побороть тошноту, вызванную шоком.

Это Джеймс. У меня нет никаких сомнений. Я так долго изучала его лицо на тех самых совестных фотографиях, что хранила в альбоме. Тот самый альбом, который украла Кэсс. Мой драгоценный осколок памяти, что важнее миллиона долларов.

Хотелось бы, чтобы этот альбом сейчас был у меня на руках.

Серые глаза, для многих блеклые и бесцветные — но для меня, самые завораживающие в мире, обещающие и загадочные.

— Триста пятьдесят тысяч, — словно сквозь вату доносится до меня.

Четыреста, пятьсот, кто больше?

— Шестьсот тысяч по телефону. Шестьсот тысяч — раз. Шестьсот пятьдесят тысяч! Шестьсот пятьдесят тысяч — раз. Шестьсот пятьдесят тысяч — два, — причисляет ставки Аарон, пока я пытаюсь собрать себя по частям.

— Миллион сразу. Миллион долларов — раз, миллион долларов — два. Миллион долларов — три! Продано! Платье уходит к мистеру Голденштерну. Поздравляю, Драгон, — еще одним выстрелом в сердце звучит голос Аарона.

К мистеру Голденштерну? Мать вашу, что здесь происходит?

Мне кажется, мое сердце вот-вот разорвется от недоумения.

Голова кружится с невероятной скоростью, но я все же успеваю схватиться за кафедру и не упасть.

— Тебе плохо? — шепчет Аарон, замечая мое состояние. — Что происходит, Эльза? Тебе нужно полежать. За сценой есть комната отдыха.

Я смотрю в зал и концертирую взгляд на Драгоне. Он выжигает кровавые стигматы на моем теле, явно выражая таким образом свой гнев и ярость. Я не понимаю, почему он так смотрит на меня. Вариантов немного.

«А» — он зол, что на меня пялится весь зал, поэтому немедля купил платье, перекрыв ставки.

«Б» — он в ярости, от того, что я сбежала из отеля и попала сюда без его помощи.

Но и это, черт возьми, неважно, потому что миловидная блондинка начинает виснуть у него на шее и покрывать поцелуями его шею. Внутри меня все немеет, превращаясь в лет. Удушающая ревность вонзается в душу льдистыми иглами.

Я вижу, что между ними стерты все границы на языке тела. Так может быть, только если двое уже трахались.

И не то, чтобы кто-то кому-то принадлежит, но меня почему-то все равно выворачивает.

Вдруг, Драгона и его шлюху окружает охрана, закрывая мне весь обзор на этих двоих.

— Аарон, — едва ли не задыхаясь, спрашиваю. — Почему ты назвал мужчину, купившего платье Голденштерном?

— Потому что он Голденштерн, — пожимая плечами, добивает меня Аарон. — Один из братьев Голденштерн. Правда, он полукровка, но все же. Артур, Лео, Драгон…те самые братья Голденшерн. Видимо, его любовнице понравилось твое платье.

У меня земля в который раз за вечер просто исчезает под ногами.

Я вспоминаю фотографию, которую нашла в кабинете Драгона. Сопоставляю факты. Невероятные и ужасающие. Словно разыгранные кем-то по сценарию и нотам, но тем не менее, факты.

Вот и ответ, почему Джеймс и Драгон знают друг друга. Они, мать их, братья.

И оба из них сейчас находятся в этом зале.

Я даже не знаю, что меня удивляет больше. То, что мой муж, кажется (а я все еще не могу в это поверить), жив. Или то, что Драгон оказался Голденштерном.

Или, черт возьми то, что мой муж — жив, и он тоже Голдештерн.

Как такое возможно? Бог — лучший режиссер или кто-то вмешался в этот сюрреализм?

Я бы и рада прилечь в комнате отдыха, прийти в себя и отправиться за ответами на свои вопросы. Но у меня нет такой возможности.

Внезапно, в зале раздается какой-то подозрительно пугающий хлопок. В следующую секунду все вокруг начинает затягиваться дымом, который я определяю как газ.

Возможно, просто усыпляющий. Возможно, несущий пары яда и смерть. А может, это просто спец эффекты, как в ночном клубе и сейчас начнется какое-то пранк-шоу, призванное вызвать эмоции пубики.

Времени размышлять нет. Чтобы это ни было, это действие явно направлено на то, чтобы отвлечь внимание.

Я достаю из сумки платок, накрываю им рот и фактически вслепую нахожу запасной выход. Когда за твоими плечами есть опыт выживания в огне, ты первым делом в общественных местах обращаешь внимания на такие вещи. Я всегда глазами ищу огнетушитель и второй выход, заранее простраивая план побега на случай чрезвычайного происшествия.

В зале начинают кричать и задыхаться. Вокруг царит паника. Мне удается пробраться в безопасное место, я толкаю плечом дверь и попадаю в сад. Падаю на газон, пытаясь вдохнуть полными легкими свежий воздух.

Боже, что за жесть происходит. Остановите это. Что? Что это?

В момент, когда я пытаюсь встать, меня окружают люди в черных костюмах и темных очках. Их лица обезличены, натренированные тела — одинаковые, как у завербованных солдат.

Мужчины хватают меня за плечи, пытаясь увести в сторону. Берут меня, скручивая запястья за спиной. Я не собираюсь сдаваться, пытаясь применить несколько приемов из восточных единоборств, но их слишком много.

— Кто вы? Куда вы меня несете? Что происходит? — мой рот насильно затыкают кляпом после этих слов. Мне остается лишь мычать, содрогаясь всем телом.

Я уже не понимаю, что происходит. Вся реальность превращается в сплошное размытое пятно. Я ненавижу каждый миллилитр шампанского, что влила в свой желудок, но ничего не исправить. Людей в черном становится еще больше, в какой-то момент они вступают в схватку между собой.

Я не понимаю, что происходит. Ей Богу. Вспомнить бы все…

— Вы не на его территории, — слышу сквозь толстый слон тумана в моей голове. — Проваливайте, — короткий приказ.

Меня тащат по траве в сторону. Сначала, мне кажется, что я ослепла от действия газа, а потом, я ощущаю на своем лице плотную повязку, из-за которой не вижу происходящего. Только чувствую коже траву, слышу, как рвутся и отлетают детали платья…

— Отнесите ее ко мне, — я не знаю, какие эмоции вызывает во мне этот голос. Он не кажется мне знакомым, и это нормально. Но я знаю, кто его произносит. Чувствую. И подтверждая мои догадки, он добавляет: — Все будет хорошо, Элиса.

Мое сознание проваливается в бездну небытия, и путешествует там до тех пор, пока я не пробуждаюсь на чем-то более-менее мягком. То ли матрац, то ли тахта. Разлепив веки, я осознаю, что очнулась в комнате, напоминающую мне художественную мастерскую.

Каждый квадратный метр здесь заставлен картинами. Отличительная черта этих произведений искусства в том, что они поразительно красивы, но изображены на них ужасные вещи.

Пожары, взрывы, природные катаклизмы, окровавленные деньги. У художника явно нет своего стиля — он копирует всех по чуть-чуть, творя в разных стилях: от ренессанса до постимпрессионизма. На многих картинах запечатлены религиозные мотивы, на других — сюжеты мифов и древних фантазийных легенд. Такое чувство, что на окружающих меня холстах запечатлена вся история нашего мира, разные ее отрывки, хаотично разбросанные по большому залу.

На полу расстелен огромный холст, словно вместо ковра. Художник только начал работу с цветом над данной картиной, и пока мне трудно понять, что на ней изображено.