Глава 4

Драгон

— Так вы мне расскажите всю правду? Думаю, этой суммы будет достаточно, — с Кассандрой, владеющей своим «модельным агентством», я решил поговорить лично. Именно услугами ее модельного агентства я воспользовался когда-то, еще до знакомства с Эльзой, и когда вспомнил некоторые фрагменты прошлого, найти ее не составило труда. — Почему моя жена меня забыла и где мой сын? Насколько мне известно, именно вы были с ней в клинике после аварии. С ней и с моим ребенком.

— Я просто была рядом с Эльзой, помогала ей восстановиться после аварии. Ребенок, о котором вы спрашиваете…он погиб, он же был совсем крошечным. О чем говорить, если Эльза едва ли не умерла и едва выбралась из комы? А когда выкарабкалась, боролась с жуткой амнезией.

— То есть вы хотите сказать, что не помогали ей, как вы это называете — бороться, с этой амнезией? — ставлю дамочку в тупик, заглядывая в хитрые жабьи глаза. На ее руках и запястьях сияют такие огромные наворованные бриллианты, что кажется, ей тяжело поднимать руки. А ожерелье, украшающее ее толстую шею, смотрится на ней словно удушающий ошейник.

— Я помогала ей во всем и была рядом. У девочки нет родителей, никого нет. Я была для нее словно фея-крестная.

В этом я очень сомневаюсь, бриллиантовая жаба.

— А что вы на это скажите, Кэсс? — я кидаю на стол перед ней фотоальбом, который Рина нашла в вещах Эльзы. Альбом, до отказа напичканный романтическими фотографиями Эльзы и Леона. Экспертиза показала, что это высококачественный фотошоп, даже дьявол не подкопается. А медицинские заключения продемонстрировали то, что после черепно-мозговой травмы у Эльзы был особый вид амнезии, при котором, адекватное мышление возвращается только при полном восстановлении памяти. Особенность — что восстановить и загрузить в ее память, можно было все что угодно, тщательно убедив ее в этом с помощью гипноза. С ней работали лучшие психологи и гипнологи, и им это удалось, но никто не гарантировал вечного результата.

Рано или поздно, она бы начала вспоминать истинную реальность и об этом заказчиков предупреждали.

— Мне ничего неизвестно о том, что вы мне показываете, мистер Голденштерн, — продолжает все отрицать королева жадности и глупых афер.

— Фотошоп на снимках идеальный, не придраться. Как долго психологи показывали ей эти картинки, чтобы выстроить в ее голове альтернативную реальность?

— У вас паранойя, фотошоп не бывает таким качественным, — конечно, она будет все отрицать. Эта дамочка — затычка в каждой бочке, и продажная тварь, которая работает на нескольких заказчиков параллельно. Думаю, она была не только в связке с Леоном, но и с нашим общим потенциальным врагом.

— Мой отец говорил, что одну уникальную вещь невозможно подделать, и был не прав, потому что я лично создал несколько превосходных копий. Но у копий есть лишь два пути: остаться жалкой тенью настоящего шедевра или превзойти его.

— Отличные философские замечания, сэр, но я прошу вас оставить меня в покое, — нервно ерзая на стуле, щебечет жаба, порываясь сбежать от разговора.

— Сколько вам заплатили? Я предложу больше, если вы подробно расскажете мне о том, как проходил восстановительный период Эльзы. Мне нужно все, что вы знаете, до мельчайших деталей. И мне нужно все, что вы знаете о моем сыне.

Я кладу перед воплощением алчности в человеческом облике толстый конверт. Женщина жеманно поджимает губы, но, в конце концов, берет деньги и тщательно пересчитывает купюры прямо в конверте, замечая внутри дополнительный чек на очень крупную сумму.

— Хотите правду, мистер Голденштерн? Хорошо. Вы правы. Я помогла подправить сознание Эльзы. Мне нужны были деньги, и я четко выполняла задание заказчика.

— Чье задание? Кто — заказчик?

— Понятия не имею. Заказчик всегда сохранял анонимность, посылая мне инструкции в текстовых сообщениях.

— И вы слепо следовали указаниям ноунейма, даже не догадываясь, кто он?

— Да, мне это было не трудно, кроме промывания мозгов моей подопечной, он больше ничего не требовал. А затем — и вовсе исчез, оставив мне лучшую золотискательницу и девушку, с даром пудрить мозги богатым мужикам и высасывать из них миллионы. Я наварилась на Эльзе дважды, а кроме денег меня больше ничего не интересует.

— А что вы скажете о ребенке? Куда он пропал после аварии? Кто был на месте аварии?

— Впервые я навестила Эльзу в клинике, она тогда еще пребывала в коме. Мне сказали, что мальчик не выжил, по крайней мере, именно это сообщила полиция. К тому времени, когда она очнулась, его уже похоронили, наверное. Я скрыла это от Эльзы, сказала ей, что ребенок в руках одного из ее злейших врагов. В руках человека из ее прошлого. Владельца крупнейшего преступного синдиката «Династия Теней». Именно из этого жуткого места я и забрала Эльзу себе под крылышко.

— Зачем?

— Мне нужна была верная гончая, которая будет безоговорочно работать на меня.

— Поэтому, вы заодно, внушили ей прошлое дешевой проститутки?

— Я видела в ней задатки девушки, помешанной на материальных благах. Таких я замечаю в толпе, они мною очень ценятся. Я немного преувеличила ее прошлое, для того, чтобы элитный эскорт казался ей благодатью. Для того, чтобы она подсела на иглу легких денег и никогда не смогла с нее слезть. Работала бы на меня, пока молодая и красивая. Затем, я сказала ей, что ее сын жив, дала ей великую цель, иначе бы эта благородная девица никогда не стала выкачивать деньги для меня просто так. Мне нужна была хорошо замотивированная эскортница. Вы ищите злодейку не там, мистер Голденштерн. Могу лишь рассказать вам все, что знаю о прошлом Эльзы, быть может это наведет вас на верные мысли.

— Только предупреждаю вас, что за ложь вы заплатите, но не жизнью, — Драгон кидает перед женщиной папку с целой коллекцией доказательств того, что она годами занимается мошенничеством, сутенёрством и воровством. — А свободой. Связи вам не помогут, вы знаете, кто сидит перед вами, — поставив женщине ультиматум, он с превосходством откидывается на спинку кресла, приготовившись выслушать еще одну длинную историю, которую потом несколько дней придется проверять на достоверность.

* * *

— Зачем я лечу с тобой? — закусив губу, интересуется Эльза, забравшись с ногами в огромное мягкое кресло. Я в который раз за последние десять минут ловлю себя на мысли о том, что в облегающих лосинах и коротком спортивном топе, поднимающим ее грудь, она выглядит так вкусно и сексуально, что у меня в горле пересыхает при одном взгляде на нее.

Она с любопытством поглядывает в иллюминатор, разглядывая одно из самых красивейших мест на планете — Доломитовые альпы с высоты полета.

Несколько часов назад мы покинули Эмираты на частном самолете. Я предварительно сделал несколько звонков, которые «очистили» международный статус Эльзы, и думаю, что проблем на границе не возникнет. Удивительно, но именно это простое действие оказалось для меня решающим, потому что мне стало очень интересно, почему она вообще угодила в списки международных преступниц, и кто именно ее крышевал в Дубае. Получила ли Эльза статус международной преступницы, работая на «Династию Теней»? Перешла дорогу китайскому олигарху? И почему смогла осесть в Дубае?

Очевидно, у Кассандры были связи на ближнем востоке, а вот в международные преступницы ее записал кто-то еще…тот, кто сокрыт от глаз, но присутствует в качестве наблюдателя. Всегда и везде. И очевидно, что он сам толкнул Эльзу в объятия ближнего востока, прекрасно зная, что мы с Леонелем окажемся в этой точке земного шара.

Вместе.

Мы с Леоном, играя в свою игру, не доглядели за тем, кто придумал в ней правила.

Я обнаружил весьма интересную информацию, с трудом, но нашел и весьма интересную. Пока не всю. Я бы задал Эльзе много вопросов, но не спешу и с этим, поскольку прекрасно понимаю, что Леонель может за нами следить. Нет никаких гарантий, что он не подкупил персонал, подготавливающий этот джет к полету, и не установил здесь все, что ему необходимо для слежки и прослушивания.

Нет и гарантий о том, что он, имея доступ ко всем транзакциям с моих карт, не отследил наш будущий отель и не занялся обработкой нашего номера до нашего приезда.

Еще чуть-чуть и я стану таким же параноиком, как и он, но учитывая обстоятельства, возможно, это не такое уж и плохое качество. Естественно, Эльза под ударом. В следующий раз ее могут похитить с целью выкупа, вымогательства, шантажа. Мне нужно надежно защитить тылы, я не могу подвести ее дважды. Сила мужчины в его ответственности, и ничто не раскрывает меня лучше, чем обязанность до последней капли крови защищать свою женщину.

Самое лучшее, что я могу сделать сейчас в глазах брата — это укрепить его веру в том, что я нахожусь в полном неведении о том, что происходит и какую игру долгие годы ведет Леонель.

Да, Леон, это я. Твой глупый младший братишка, Леон. Я уже слышу твой злорадный торжествующий смех. Но смеяться последним в нашей партии суждено мне.

— Не хочу подвергать тебя опасности. Со мной ты под защитой, — уверяю Эльзу я. В ответ на мои слова, девушка доверчиво кладет голову на мое плечо. Ластится ко мне, как самая нежная и пушистая кошка. У меня все внутренности парализует и обжигает одновременно от ее ласки. — Он звонил тебе?

— Нет. Я заблокировала его, как только поняла, что больше не нужно работать на два фронта. Это чертовски тяжело, Драгон, но я делала это потому, что он пообещал вернуть меня к сыну.

— Ты сделала все, что могла. То, что ты сделала, Эльза, не смог бы сделать никто, кроме тебя, — и я действительно уверен в том, что за последние годы, мой брат никого не подпускал к себе так близко, как Эльзу.

Она — отражение его первой и последней любви. Осколок, жалкий крестраж его человечной сущности, потерянной где-то в выжженных землях.

— Ты убьешь его? — я вижу сочувствие в кристально чистых глазах Эльзы и не могу не испытывать раздражения. С какой стати, она так благосклонна к нему?

— А если убью. Тебе жаль его? — немного раздражает это ангельское сочувствие в ее глазах.

— Ты не убийца, Драгон. Ты не такой, как он. Ты не такой, как они. Ты не такой, как твоя семья…я пробыла с Леоном достаточно долго, чтобы сосчитать, сколько смертей на его счету. Очень много. Для него, эти люди — лишь муравьи, а ведь они родители совсем маленьких детей. Или чьи-то дети. Для него сотней людей больше, сотней людей меньше — это не играет роли. Он хочет сократить население земли и это я слышала в его философских изречениях и не раз. — Только за два последних месяца, я стала свидетелем того, как он запустил биологическое оружие в пару африканских племен, чтобы очистить эту землю и разбить там лагерь по добыче редких алмазов. Кем нужно быть, чтобы вытворять такое…

— Откуда ты знаешь, что я не такой, Эльза? — усмехаюсь с горечью, потому что прекрасно понимаю, что я не так чист, как ей кажется, хоть и пытался не марать руки. — Он хотя бы не притворяется хорошим.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Что слышала, Эльза. Я тоже не святой, — категорично отрезаю я, чтобы она попрощалась с иллюзиями. Но как только заполучу меандр, я создам свой новый мир, где все будут играть по моим правилам. А ты будешь моей королевой.

— Ты все еще грезишь им? Меандром? Разве ты хочешь быть Верховным? Ты же намерен…

— Тсс, молчи, — огрызаюсь я, чтобы она не сболтнула лишнего.

«Ничего не понимаю», — беззвучно, одними губами произносит она. Благо, мы когда-то научились понимать друг друга без слов.

— Тебе не нужно ничего понимать. Тебе нужно отдыхать и наслаждаться видом заснеженных гор, — приказываю я ей.

Новость о том, что отец пришел в себя, не повергла меня в шок. Важные события не приходят в одиночку, они всегда сносят тебя снежной лавиной и закатывают в колючий сугроб. Врачи сказали, что пока он лишь прошипел несколько нечленораздельных звуков, начал двигать кончиками пальцев. Я приехал к нему, для того, чтобы быть рядом, когда он очнется и придет в себя. Не знаю, сможет ли он говорить в скором времени, но ему определенно есть, что мне рассказать.

Мы с Эльзой снимаем потрясающее поместье, расположенное на берегу озера Валензе, в Швейцарии. Так символично, что мы вместе находимся в том самом месте, где борется за жизнь мой отец, и где находится та самая банковская ячейка, хранящая в себе много фамильных тайн. По правилам Верховного, ячейка открывается доверенным лицом лишь после смерти действующего правителя, а это значит, что наш дядя Астон, что пытался ее взломать, просто зря тратил время.

Мы проводим такой подозрительно спокойный вечер на горе, откуда открывается удивительный вид на озеро Валензе. Теперь я нашел точное описание глазам Эльзы. Это не аквамарины, не цвет Тиффани, не таинственная бирюза, это в аккурат цвет озера Валензе и точка. Подобно ее многогранному характеру, в нем также бурно отражается чистое небо, время от времени затягивающееся горными и густыми тучами.

Даром времени мы в доме не теряем, и опробуем в нем всевозможные поверхности, на которых отчаянно и дико трахаемся в разных позах. Я, конечно, стараюсь держать себя в руках, и учитывать ее особое положение. Нежности она получает с лихвой, но я прекрасно знаю, что довести ее до оргазма без помощи пальцев можно лишь интенсивными и глубокими толчками, которые заставляют ее кричать мое имя и сжимать влажные простыни. Так горячо, страстно, самозабвенно еще не было, хотя каждый раз, когда мы сливаемся воедино, я ловлю себя на мысли о том, что круче уже быть не может.

И каждый раз ошибаюсь. Может. Особенно, когда интуитивно чувствую, что ребенок под ее сердцем — мой, только мой.

Хотя, внутренний параноик все-таки отправил на генетический тест фрагменты ДНК брата, чтобы удостовериться в том, что все чисто.

Я должен быть на сто процентов уверен, что это мой ребенок. Пусть во мне кричит уязвленное ЭГО, или обезумевший собственник, мне плевать. Мне не нужен ребенок Леона, я не выдержу, если крошечная копия брата будет преследовать меня после его смерти.

Утром мы с Эльзой выезжаем в клинику, где на данный момент находится мой отец. Я не намерен отпускать ее от себя, поэтому буквально держу ее при себе каждую секунду. Даже в туалет, не отпускаю без своры охраны. Не знаю, как долго она выдержит такую жизнь, и даже, понимаю, почему когда-то я выбрал беспечную тихую гавань в лесном домике.

Сейчас, мне бы хотелось почти того же, только на парусной яхте, где-нибудь далеко-далеко, в районе Гаити.

Однако отпуск на Гаити откладывается, потому что клиника встречает меня не утешительной новостью. И это, если выражаться мягко.

— Господин Голденштерн, добрый день, мы вас ждали, — в коридоре частной и засекреченной клиники, где проходит содержание и лечение больных, подобно моему отцу, меня встречает доктор Миллер.

Он выглядит еще более изможденным, чем в последний раз, когда я его видел. Я моментально считываю его взгляд: брови слегка сдвинуты, уголки губ напряжены. Он нервничает, взгляд доктора бегло скользит то по мне, то по Эльзе. Внутри поднимается нехорошее предчувствие, а Эльза инстинктивно кладет свою нежную ладонь на мое плечо, ощутив намечающийся шторм в моей энергетике.

— Но, к сожалению, вынуждены сообщить вам плохую новость, — всем прекрасно известно, что означают эти слова в стенах больницы. Все понятно по ее лицу, она может даже не произносить. Земля уходит из-под моих ног, потому что я, блядь, не верю, в то, что мой отец мирно спал четыре года, и тут вдруг решил отправиться на свет иной.

Именно сегодня.

Именно сейчас.

— Что? Что вы хотите сказать? — немного севшим голосом уточняю я, еще сохраняя в груди надежду на то, что он просто в плохом состоянии, но жив.

— Вчерашний день был колоссальным испытанием для мистера Голденштерн. Все, как я вам и сообщил: он открыл глаза, начал самостоятельно дышать, и произносить обрывки фраз. Показатели были очень хорошими, обещающими. Но давление на центральную нервную систему оказалось слишком сильным…несколько часов назад он скончался от инсульта, я решила сообщить вам об этом лично. Мне очень жаль. Что мы так и не смогли его спасти, — Миллер скорбно опускает взгляд, хватка Эльзы на моем плече становится крепче, придавая мне сил.

Мир слегка вращается вокруг моего сознания, десятки огненных стрел вонзаются в сердце. Не скажу, что мне дико больно от потери. Скорее, я не ожидал того, что это случится так.

Я не был к этому готов, и сохранял отца в живых как можно дольше, поскольку знаю, что после его смерти, его место должен занять истинный наследник. И, несмотря на то, что сейчас это место занимает Леон, а от него я намерен избавиться, то прекрасно понимаю, что падает на мои плечи.

— Можно мне к нему? — короткий вопрос на выдохе.

— Да. Мы еще…он еще там. Вы уверены?

— Да, мне нужно попрощаться с ним. Не в морге.

— Я пойду с тобой, — Эльза твердо берет меня за руку. Бросаю на нее мимолетный взгляд, желая возразить, но она крепче сжимает мою ладонь.

Не хочу оставлять ее ни на минуту, после случившегося, несмотря на то, что вид умершего старика, не лучший пейзаж для беременной женщины.

Через пару минут мы оказываемся в палате, больше напоминающей апартаменты в пятизвездочном отеле. От эксклюзивного жилья комнату отличают лишь многочисленные медицинские аппараты, расставленные вокруг кровати отца.

Вот и ушла эпоха. Кровавая, но эпоха. Лишь я могу повлиять на установленный им мировой порядок.

К моему удивлению, Эльза подходит прямо к моему отцу. Без страха, а стремительно, я бы даже сказал — прямолинейно. Что-то в ее взгляде, обращенного на Валентина Голденштерн, бросает меня в дрожь. Она скрывает свои эмоции за маской сосредоточенности, но я почему-то считываю пугающее удовлетворение.

— Ты как? Тебе не обязательно здесь быть, — медленно подхожу к Эльзе и к отцу. Он умер совсем недавно, но от его тела уже исходит холод, лед, запах старости и смерти. Эта картина, изможденного до скелета старика, изображенного на портретах нашей семьи великим, тщеславным и властным, навсегда отпечатается в моей голове.

Этот кадр всегда будет напоминать мне о скоротечности жизни, и о том, что мы все равны перед лицом смерти. Ни один миллиард долларов не вернет здоровье, не вернет близких, а порой, с помощью денег и неограниченной власти, ты элементарно не можешь найти собственного сына, и неведение держит тебя в еще большем напряжении, чем голая, колкая, но такая необходимая правда.

Неизвестность гораздо хуже смерти.

Можно сказать, что мой отец обрел покой.

Я долгие годы не мог попрощаться с ним, но не как со своим отцом, а скорее, как с источником бесценной информации.

— Я в порядке, Драгон. Психика у меня более чем закаленная, — тихо произносит Эльза, внимательно разглядывая тело Валентина так, словно она знала его.

— Что-то не так?

— Все в порядке, — странным, прозрачно-безмятежным голосом отрезает она. — Но он умер не своей смертью, Драгон. Знаю, ты, итак, проведешь экспертизу, но я сэкономлю тебе время.

— С чего ты взяла, маленький Шерлок? — усмехаюсь, поражаясь ее осведомленности.

— У него на шее крошечный след от прокола. Кто-то добил его крошечной дозой яда и все. Возможно, какой-нибудь редкий яд, который вызывает инсульт и растворяется в организме. Когда дело касается нового биологического оружия, возможно все. И экспертиза не покажет убийство, — и присматриваюсь к шее отца, и ничего не вижу. Не понимаю, как это вообще можно разглядит без лупы, даже если там и есть микропрокол, то он настолько маленький, что тут и частный детектив не сразу это обнаружит.

— Эльза, откуда ты…

— Я многое видела в своем прошлом, Драгон. Десятки смертей — заказных и «случайных». Ты помнишь, я говорила тебе про секту и свое прошлое? Полиграф показал, что я говорю правду, только потому что я сама верила во внушенную мне реальность.

«Я была шлюхой. Это была какая-то банда. У них было название. Такое дебильное. Словно секта какая-то… Я не помню почти ничего из той жизни из-за наркоты. Это был сплошной кошмар, мой психиатр говорила, что это чудо — что я вообще вернулась к адекватной жизни. Лишь его смерть позволила мне освободиться. Понимаешь? Я даже не могу отомстить ему. Все, чего я хотела — сменить имя и начать новую жизнь. Поэтому я не хочу даже вспоминать свое прежнее имя. Не хочу признавать существование той части меня, с которой все это было. Я больше не скажу ни слова», — Драгон вспоминает чистосердечное признание Эльзы в своем грязном прошлом.

То, что Эльзе внушили часть ее прошлого после травмы, я уже понял. Удивительно, как легко можно обработать сломленного человека без всякого меандра, но очевидно — не навсегда.

— Но что ты помнишь о своем прошлом теперь?

— Правду. И не всю я готова тебе рассказать, — по ее бледной щеке беззвучно скользит слеза.

— Расскажи ту, что можешь.

— Эта так называемая секта, а точнее, преступный синдикат, называлась «Династия теней». Группировка, расположенная в Китае и занимающаяся контрабандой антиквариата. Меня обучали преступным схемам, манипуляциям, нейролингвистическому программированию. Полное лишение свободы воли. Я была как завербована, мой разум был затуманен. Уверена, что и наркотики имели место быть. Там, любая грязь, воспринималась за норму жизни. Я мечтала, чтобы было по-другому, но не могла уйти. Главарь группировки берег меня, так как видел во мне огромный потенциал. Он видел, что рядом со мной, хоть я и была юной, мужчины теряют дар речи.

— Он насиловал тебя?

— Нет, он не был склонен именно к насилию над женщинами. Скорее, он наоборот, часто заказывал себе женщин, которые верховодили над ним и хорошенько хлестали в постели. В сексе он фанател он «нижней» позиции. Так сказать, извращенец наоборот…поскольку синдикат имел дело с очень дорогими товарами, представляющими собой древнее наследие Китая, убийств я видела достаточно.

— Но почему твое сознание поверило в то, что ты была девушкой легкого поведения?

— Можно и так это назвать, — горько усмехается Эльза. — Несколько раз, я искала легких денег и свободы. У синдиката были заказчики переправки контрабанды. Влиятельные, сильные, мощные. Я просила у них помощи. Хотела, чтобы кто-то просто появился и спас меня. Чтобы хотя бы один из этих мужчин спас бы меня из лап организации.

— Они обещали помочь тебе за оказание интимных услуг?

— Да, так и было. Они любили произносить: «Конечно, я помогу тебе, но что я получу взамен, красавица?». Несколько раз, находясь на грани отчаяния, я подалась порыву, попыталась взять легкие деньги, продав свое тело. Несколько раз подверглась насилию. Это было всего несколько эпизодов, о которых мне не хочется вспоминать. Наверное, они так ярко отразились в моей голове, что я легко приняла их на веру, когда начала восстанавливать свою память после амнезии, только в гиперболизированном варианте. Но никто из моих любовников не мог устоять перед давлением главы синдиката. Он видел во мне потенциал и не хотел отпускать, разве что, на тот свет сразу. В конце концов, помощь пришла от Кассандры. Она вызволила меня оттуда, и я стала частью элитного эскорта, где ты стал моим первым клиентом. Наверное, за годы несчастий, я заслужила реализовавшийся в моей жизни фильм «Красотка», — иронично замечает Эльза.

— Это распространенная ситуация.

— Да, но не потому, что быть эскортницей и желать легких денег — круто. Это не то, чем я горжусь. Но как ты помнишь, тогда, ты стал моим первым и последним клиентом. А Дубай…здесь элитный эскорт это про долгие отношения с финансовой поддержкой. Вся эта система работает только потому что мужчины, у которых есть большие деньги, как правило точно знают, чего они хотят от женщины. И какой головной боли они не хотят. А женщина, прекрасно понимая боли и желания конкретного мужчины, становится для него идеальным вариантом. Ну, разумеется, и без хитростей никак…

Все это время я с трудом сдерживаю себя, чтобы не клацнуть зубами. Сжимаю кулаки, сдерживая противоречивые эмоции. Теперь, когда Эльза давно не просто «расходной материал», а буквально центральная фигура в моей жизни, мне все сложнее слушать ее разговоры о прошлом.

Я принимаю его…но не хочу слушать подробности, особенно, после того, как вспомнил в ней мать моего ребенка.

— Значит, ты сразу увидела мои боли и желания только потому, что тебя обучали этому?

— Здесь сказался огромный опыт в общении с разными представителями мужского пола. Я не скрываю того, что я меркантильная, я люблю все материальное, и конечно, я мечтала выйти замуж за богатого, но спокойного мужчину. Ты оказался именно таким, хоть и не раскрывал всех своих тайн, касающихся твоего положения в обществе. Я интуитивно чувствовала в тебе силу. И выбрала тебя, — на протяжении всего разговора, меня не отпускает ощущение того, что Эльза мне что-то не договаривает.

Лукавит, даже обманывает.

Она патологическая врунишка и с этим предстоит работать.

Ну должны же быть в этой женщине недостатки.

Потому что то, как она откровенно говорит о том, чего хочет, и чего не хочет, восхищает меня. То, как признает в себе теневую сторону, не посыпая грязь «сахарной пудрой». При всей ее лживости, в ней больше настоящего, чем во многих женщинах, что преподносят правду на идеально ровном блюдце.

— Есть что-то еще, что я должен знать, Эльза? — я принимаю решение не давить на нее. Рано или поздно она расскажет мне всю правду «от» и «до», а сейчас нам нужно подумать, как вернуть Конана. Я начинаю сомневаться в том, что она «выбрала» меня случайно.

— Пока ничего, — она поворачивается ко мне и крепко прижимается к моему телу, дрожа всем телом. Быстро меняет тему:

— Ты прав, мне лучше постоять в коридоре. Отпустишь меня? Тошнит…

Взглядом договариваясь с охраной, я исполняю просьбу Эльзы, и остаюсь наедине с отцом, внимательно вглядываясь во все предметы вокруг него. Внезапно, я замечаю на полу короткий, но яркий блеск.

Подойдя ближе к предмету, поднимаю с пола огромную печатку отца, усыпанную бриллиантами. Я очень долго не мог ее найти, хотя сони раз искал ее в его вещах. Она пропала, наверное, еще в день его отравления. Но именно она служила ему ключом к кейсу с его личными и самыми любимыми вещами.

У каждого Голденштрен есть такой кейс. Этакий «черный чемоданчик», и все это время он лежал здесь, рядом с отцом, путешествовал за ним из больницы в больницу, так как я искренне верил, что однажды он очнется и будет несказанно рад тому, что я сохранил его вещи.

Сам я не смог открыть его чемодан, поскольку сделать это возможно лишь этим бесследно пропавшим кольцом…не нужно обладать блестящей дедукцией, чтобы осознать, что «умереть» ему помогли. Причем убийца пришел сюда с еще одной целью — вскрыть кейс и выпотрошить его содержимое.

Смею разочаровать убийцу, что я давно заменил настоящий на подделку. А кольцо он, очевидно, выронил, когда бежал с места преступления. Откуда у него могло быть это кольцо?

Едва ли это посторонний человек с улицы. Это кто-то из круга.

Тот, кто сокрыт от глаз или все-таки Леон? Или они работают вместе, точнее делают вид, что заключили сотрудничество, а на самом деле каждый преследует свои цели?

Трюк с подделками работает безотказно. Все гениальное просто. Теперь у меня есть и кейс, и ключ от него, а это значит, что мне удастся хотя бы соскрести пыль с его тайн.

Итак, значит, Леон причастен к смерти отца.

Закручивает гайки, готовится к финальным ходам и надеется одержать победу. Ожидать от него можно всего, что угодно, но чтобы «взломать» и предугадать его ход, нужно лишь понять, на что он будет давить сильнее всего.

У меня есть Эльза, и несколько «джокеров» в рукаве. Вопрос только в том, как Леон мог узнать, где находится отец? Кто меня сдал? Отследил локацию моих перемещений? Но он не смог бы сделать этого так быстро. Не смог бы обогнать меня.

Если бы Эльза не рассказала брату, что ему нужно.

Маленькая развратная предательница. Любимая, невыносимая и смертельно опасная.

Что ж, самка всегда выбирает наиболее сильного самца.

Если ты до сих пор не определилась с выбором, я покажу тебе, на что я способен, чтобы у тебя не осталось сомнений.