Глава 15

(Аргунов Даниил)

Стоял перед зеркалом и смотрел на своё отражение. Галстук сбился в сторону, пришлось поправлять. Только что спустился от неё. Отдал телефон, поцеловал в шею. Не удержался.

Пальцы скользнули по щеке, задевая яркие, ещё не зажившие царапины. Её острые ноготки. Оставили след.

Усмехнулся.

Придётся врать партнёрам: «Кошка поцарапала». Да еще какая кошка: дикая, породистая, с платиновыми волосами и ледяным взглядом. А перед глазами до сих пор она.

Тело в небесно-голубом шёлке сорочки, прикрытое одеялом, которое я сорвал. Ладонь скользнула по бедру, комкая ткань. Как же она выдохнула! Шумно, испуганно. И в этом выдохе было что-то такое, от чего мне захотелось сжать её сильнее, не отпускать. Но я отпустил. Потому что если бы не отпустил, то всё пошло бы не по плану.

А плана, честно говоря, у меня и не было.

Повернул голову, рассматривая царапины под другим углом. Взять силой легко. Я мог войти в неё в ту же минуту, когда она открыла холодильник. Мог в первый же вечер, на столе, когда она кончила от моих пальцев. Или в ванной, когда она сидела голая, сжимая бортик дрожащими руками. Да хоть бы этим утром, такую сонную, беззащитную.

Сила на моей стороне. Всегда.

Но я тянул. Не потому что добрый. Доброта вообще не про меня. Потому что хотел, чтобы она пришла сама. Её сопротивление заводило. Её злость — топливо, от которого внутри разгорался такой огонь, что я сам себе удивлялся. А если бы она подчинилась сразу, стало бы скучно, как со всеми остальными. А я не хотел, чтобы она была «как все».

Я хотел не тела. А её всю: с ее умом, языком, ненавистью и этим странным, невыносимым электричеством, которое возникало, когда мы оказывались рядом.

Мне нужно, чтобы тело предало её раз и навсегда. По-настоящему. Чтобы она мечтала получить тот кайф, который, я уверен, она никогда не испытывала. Но чтобы знала: его подарить могу только я.

Усмехнулся собственным мыслим. Когда это женщины выбирали меня? Они всегда были: доступные, красивые, покладистые. Но ни одна не сопротивлялась так, как эта. Ни одна не смотрела в лицо с ледяным спокойствием, когда внутри всё дрожало от страха. Ни одна не царапалась и не требовала, чтобы я «подавился».

Она как заноза, которую не вытащить.

Поправил галстук, провёл рукой по волосам. Пора завтракать.

В столовой уже был накрыт стол. Мария постаралась. На блюдах творог, молоко, свежая клубника, персики, ломтики хлеба. Выглядело аппетитно, как на картинке в кулинарном журнале. Всё свежее, всё дорогое, всё лучшее.

Я сел на своё место и откинулся на спинку стула. Бросил взгляд на часы. Терпимо.

Никогда не завтракал с женщиной. Да, до утра доходило, но либо уходила она, либо я. Чаще встречи происходили на нейтральной территории. Не здесь. Не в моём доме. Но не сейчас.

Она — сама пунктуальность. И я не знал, радует это или…

Скользнул по ней взглядом. Шёлковый халат призывно струился по ее телу. Ей определенно идет синий цвет. Волосы перехвачены в низкий хвост. Ни грамма косметики. Свежая. Успела умыться, привести себя в порядок, даже волосы расчесать. И даже успела позвонить? И не опоздала.

И тут я заметил. В её руке телефон.

Она заняла свое место, положила мобильный рядом с тарелкой. Демонстративно. Медленно, с вызовом, будто говорила: «Ну давай. Забери. Попробуй». Я видел это в её глазах, с искрой, которая разгоралась, когда она испытывала меня на прочность.

Я мог бы промолчать. Взять паузу. Показать, что мне всё равно. Но это было бы слабостью. А я не привык быть слабым. Особенно перед женщиной. Особенно той, которая смотрит на меня так, будто я не босс, а мальчишка, к которому она снизошла.

— Оставляй, Мирослава, — сказал я спокойно. — Телефон. Оставляй себе.

Она не ожидала. Мелькнула быстрая, почти незаметная растерянность, но я успел её поймать. Ротик приоткрылся, потом губы поджались. Она пыталась скрыть удивление. Не получилось.

— Но учти, любые звонки тебе выйдут боком. Хочешь испытать, каков я в гневе? Давай.

Она смотрела на меня. В глазах уже не вызов, а нечто другое. Расчёт? Страх? Интерес? Я не мог разобрать, но мне нравилось это выражение. Напряжённое, живое. Не маска, которую она надевала с ледяным спокойствием.

— Детка, я не тот, с кем играют в кошки-мышки. Запомни.

Она молчала. Секунду. Две. Потом отвела взгляд. Первая победа не моя, но и не её. Ничья. Телефон остался лежать на скатерти. Перемирие. Временное, хрупкое, но оно было.

Однако она взяла себя в руки быстро. Снова посмотрела на меня.

И тут началось.

— Даниил Романович, — голос спокойный, но в нём уже искрит. — Вы, конечно, подготовились основательно. Узнали размер моей одежды и обуви. Даже бирки не срезали, чтобы я не сомневалась. Косметика, украшения. Потрясающе!

Она перевела взгляд на блюда.

— Но до медицинской карты руки не дошли?

Я приподнял бровь.

— Вы хоть знаете, что у меня непереносимость лактозы? И аллергия на большую часть того, что здесь стоит?

Плавным, почти театральным жестом она обвела рукой стол.

— Творог. Молоко. Клубника. Персики. Всё это мне нельзя.

Она говорила быстро, с сарказмом, не скрывая раздражения. Глаза сверкали.

Я слушал. Молчал. Впитывал каждое слово.

Чёрт.

Это вторая пощечина. Точнее, уже третья. Пусть ментальная на этот раз. Но размазала. И ведь права. Я не подумал. Вообще не подумал о том, что ей можно, а что нельзя. Считал, что знал о ней все. Но то, что она не переносит молоко…

Я усмехнулся про себя. Вот тебе, Даниил Романович, просчёт. И какой! Она не упустила момента, чтобы ткнуть носом.

— Но ночью я проглотила бутерброд с творожной массой, потому что умирала с голоду. Там, кстати, творогом и не пахло. Сплошная химия. А хлеб я вообще не ем.

Она замолчала. Смотрела на меня. Ждала реакции.

Я выдержал паузу. Потом медленно кивнул.

— Хорошо, Мирослава. Учту.

Она встала, собираясь демонстративно выйти из-за стола.

— Я не буду это есть. Извините.

— Сядь, — сказал я тихо.

Голос не повысил, но железо в нём было.

Она замерла. Смотрела на меня. В глазах и злость, и нежелание подчиняться. Но она села.

В дверях уже стояла Мария, бесшумная и невозмутимая.

— Переделай завтрак. Учитывая медицинские показания Мирославы.

Мария кивнула и исчезла.

Я смотрел на неё. Глаза в глаза.

Видишь? Всё для тебя. Я умею слушать. И исправлять ошибки.

Бросил взгляд на часы. Пора. Дела не ждут.

— Сегодня вечером ужин. Серьёзные люди. Мои партнёры. Как я и говорил.

Как я и обещал, что она лично увидится с начальником местного отделения полиции. Не соврал. Только не уточнил, что начальник — мой должник.

Она молчала. Удивительно. Смотрела на меня.

— Ты помнишь свою задачу, Мирослава?

Ее губы скривились в язвительной ухмылке.

— Быть красивой и молчать, Мирослава. Запомни.

Я видел, как в ней закипало очередное возражение. Молчать эта зараза не будет. Это я уже знал. Но вдруг? Хотя бы раз? Хотя бы на пару часов?

Не надеялся. Но попробовать стоило.

— Готовься, — сказал я. — За тобой придут.

Выходя, я не оглянулся. Но спиной чувствовал её тяжёлый, холодный, пронизывающий взгляд.

Но когда-то она перестанет сопротивляться. Я буду ждать. Потому что она того стоит.

Кошка. Царапающаяся, кусающаяся, никогда не замолкающая. И чёрт возьми, мне это нравилось.