Глава 16

Мария появилась в столовой с новым подносом почти сразу после того, как хозяин вышел. Омлет без молока, свежие овощи, рисовая лепёшка. Это выглядело так аппетитно, что желудок предательски заурчал. Кроме бутерброда с «химической» творожной массой, во рту не было ни крошки.

Экономка, извиняясь за утреннюю оплошность, достала блокнот и принялась уточнять: рыбу можно? мясо? какие фрукты? какие овощи? Я перечисляла механически и думала о том, что стоило расцарапать лицо Аргунову и устроить скандал, чтобы меня услышали. И то услышал не он, а Мария. Она записала, кивнула, ушла, и я осталась одна.

Омлет оказался нежным, тающим на языке, без той противной молочной нотки, от которой у меня всегда начинало урчать в животе. Овощи хрустели, рисовая лепёшка была тёплой и мягкой.

Я ела медленно, почти не чувствуя вкуса, потому что мысли были заняты другим: вечером ужин, партнёры Аргунова. А я понятия не имею, как одеваются эскортницы в таких случаях. Что в его понимании «быть красивой»? Соблазнительно? Вызывающе? Или статусно, дорого, без пошлости?

В комнате я положила телефон на тумбочку. Маму предупредила, она успокоилась. Других звонков не было. Баранов молчал. Интересно, чем он занимается? Ищет выходы, как уплатить долг и вернуть жену, или… А смогу ли я вообще вернуться к нему после того, что произошло? После того, как моё тело предало меня в руках другого мужчины?

Решила пока об этом не думать. Какой смысл тыкать пальцем в небо. Вот выберусь отсюда, тогда и найду ответы на вопросы, а пока я открыла гардеробную.

Платьев было много. Синее я уже надевала. Красное слишком вызывающее. Я не шлюха… хотя теперь я эскортница. О боги! Как же это противно. Слово, которое он бросил мне в лицо, теперь прилипло к моей коже, как вторая, грязная, чужая оболочка.

Перебирая вешалки, я наткнулась на чёрное платье. Коктейльное, с открытой спиной: смелый разрез, но умеренный. Не вульгарно. Нечто среднее, нейтральное, но с шиком. Чтобы не привлекать лишнего внимания, но и не выглядеть белой вороной в стае этих «партнёров».

Я выбрала его. Примерила. Село идеально. Он не ошибся с размером ни тогда, ни сейчас. От этой мысли стало одновременно тошнотно и почему-то обидно. Зачем ему всё это? Зачем эти платья, косметика, украшения, если для него я просто вещь?

В том самом фильме, который мы с Ольгой смотрели под бокал вина, всё было совсем иначе. Там героиня сама выбирала такую жизнь, торговалась, получала подарки и в конце любовь и принца на белом коне.

А здесь?

Муж продал меня, не спросив. А тот, кто купил, смотрит как на трофей и требует «быть красивой и молчать». Никакого белого коня. Только чёрный внедорожник и шрам на щеке, который оставили мои ногти. А вместо любви — долговая расписка, где я значусь как залог.

Вот и вся «Красотка».

Чёрт возьми, как же это всё мерзко.

Шумно выдохнула и вернулась к образу для званного ужина. Туфли на высоком каблуке. В этот раз я их не забуду. Чулки тонкие, телесные. Нижнее кружевное белье, но без вычурности. Из украшений выбрала мелкие жемчужные серьги и тонкую цепочку. Всё неброско и изысканно. Словно кто-то не просто купил вещи, а продумал образ до мелочей.

Волосы подняла в высокий хвост. Пусть лицо будет открытым. Мне не за что прятаться. Виноват муж, а не я. Я — всего лишь расплата. И чем скорее я это приму, тем легче будет.

И снова мысли о долге. Как Баранов выплатит эту сумму? Или он погрязнет в ещё большей долговой яме, оставляя меня здесь навсегда? Или вообще не собирается платить?

Я вдруг поймала себя на холодной, отрезвляющей мысли: а хочет ли он меня возвращать? Я же теперь «испорченная» эскортница, которую трогал другой мужчина. Сможет ли Артём смотреть на меня после всего? А почему меня это вообще должно волновать? После его предательства, после…

Нет. Надо бежать. Потом решу: куда, зачем, как буду жить дальше. Главное, вырваться из этого рабства.

Я подошла к окну. День, солнечно, охрана. Вон те двое, что были в квартире, и ещё парочка. Не спускают глаз. Горничная в коридоре вечно крутится, делая вид, что наводит порядок. Мария тоже то и дело появляется то с вопросом, то с уточнением. Слежка, помноженная на заботу. Или забота, приправленная слежкой. Но ничего. Я найду лазейку. Не сегодня, так завтра.

В гардеробной, среди аксессуаров, я нашла маленькую сумочку–клатч на тонкой цепочке. Чёрный, лаконичный. Влезет ровно то, что нужно: телефон, помада, пара салфеток. Телефон вошёл идеально. Я застегнула клатч, повесила на плечо: не отвлекает, не мешает.

«Любые звонки тебе выйдут боком», — всплыли в голове его слова. Я не звонила. Пока.

Когда я уже почти закончила, в дверь постучали. Мария.

— Машина ждёт. Водитель отвезёт вас.

— Телохранитель? — уточнила я.

Она не ответила. Только чуть склонила голову. Я не стала уточнять.

Я посмотрела в зеркало в последний раз. Высокий хвост, чёрное платье, красная помада.

— Ну что, Мирослава. Сейчас увидишь, как выглядит ад в вечерних нарядах.