Глава 22

(Даниил Аргунов)

Смотрел на экран, и точка исчезла.

Просто раз и нет. Зелёный огонёк, который всю дорогу вёл меня за ней, моргнул в последний раз, и приложение выдало сухое: «Устройство не найдено».

Водитель покосился на меня.

— Что случилось?

Я не ответил. Сжал телефон так, что пластик чехла захрустел. Она не выключила сама. Не могла выключить. Даже если бы хотела спрятаться от меня. Зачем ей это? Она же бежала. Она хотела свободы. А свобода без телефона — это… нет, не её вариант. Она не глупа. Значит, телефон отобрали. Или выкинули. Или…

Не стал додумывать.

— К последнему месту сигнала, — сказал я. Голос прозвучал ровно. — Быстро.

Водитель кивнул. Машина рванула вперёд.

Промзона встретила нас тишиной и уродливыми силуэтами складов. Один тусклый фонарь у входа, словно умирающий. Двое мужиков у двери, курят, перебрасываются ленивыми фразами. Обычная охрана. Такие продаются вместе с сигаретами.

Я дал знак. Мои люди рассредоточились в темноте бесшумно, как тени. Сам я — вперёд. Выхватил ствол, проверил глушитель. Всё по делу. Ничего лишнего.

Мужики у входа даже не поняли, что произошло. Один рухнул без звука: удушающий сзади. Второй дёрнулся, но мой боец уже сломал ему руку и зажал рот. Я перешагнул через тело и толкнул дверь.

Внутри пахло сыростью, бетоном и машинным маслом. И страхом. Или мне показалось.

Я вёл группу по коридорам, ориентируясь на звуки. Где-то в глубине разговаривали. Негромко, спокойно. Будто не ждали гостей. Разделил людей: двое в обход, я с одним бойцом прямо на голоса.

Каждый шаг отдавался в груди глухим стуком. Я не боялся. Давно забыл, что это такое. Но внутри было горячо. Слишком горячо. Потому что там — она. И если я опоздаю…

Дверь в комнату, где они сидели, была приоткрыта. Я увидел их троих. Карты, бутылки, грязные руки. И на столе её сумочку. Чёрный клатч. Узнал. Телефон торчал из кармана одного из них.

Вошёл без стука.

— Всем стоять.

Они дёрнулись. Один успел вскочить, мой боец сбил его с ног. Второй потянулся за стволом. Я выстрелил первым. В плечо. Не смертельно. Он заорал, упал.

Третьего я схватил за горло, прижал к стене.

— Где она?

Не повысил голоса. Бесполезно. Он и так понял.

— Там… — прохрипел, показывая глазами куда-то в глубь коридора. — За углом. В подсобке.

Я ударил его головой о стену. Вырубился. Забрал ключи со стола.

— Приберите здесь, — бросил своим.

И вышел.

Коридор кончился железной дверью с массивным засовом. Я замер на секунду. Прислушался. Тишина.

Дрожащими пальцами вставил ключ. Повернул. Засов лязгнул, дверь со скрежетом поддалась.

Темнота.

Шагнул внутрь, и луч света из коридора упал на неё.

Мирослава сидела на холодном бетонном полу, скорчившись, привалившись спиной к ржавой трубе. Руки в наручниках. Босиком. Волосы спутаны, платье разодрано. Лицо бледное, под глазами тени. И пальцы ног в крови. Не столько увидел, как ощутил.

Смотрел и не узнавал. Моя Мирослава. Моя гордая, дерзкая, с этим вечным огнём в глазах. А сейчас — сломленная кукла.

Внутри что-то оборвалось. А потом вспыхнуло. Ярость. Чёрная, слепая, как эта комната. Я хотел убивать. Медленно. Смакуя. Но я заставил себя выдохнуть.

Она подняла голову. Взгляд испуганный, дикий. Не сразу узнала.

— Мирослава, — сказал я.

Голос дрогнул? Не знаю. Не помню.

Она моргнула. Прищурилась. И прошептала едва слышно:

— Даниил?

Шагнул к ней. Опустился на корточки. Пальцы дрожали, когда я перебирал ключи. Нашёл. Щёлкнул замком. Наручники раскрылись.

Она ойкнула, когда кровь хлынула к кистям, закололо. Я подхватил её, прижал к себе. Такая лёгкая. Холодная.

— Всё, — сказал я. — Я здесь.

Она не плакала. Только вцепилась в мои плечи, и я почувствовал, как её тело трясётся.

— Выходим, — сказал я.

Поднял на руки. Она не сопротивлялась. Только прижалась щекой к моей груди.

Нёс её по коридорам быстрым шагом. Сзади мои люди, прикрывали. Короткие команды. Я не слушал. Чувствовал её сердцебиение под пальцами. Слишком частое. Слишком слабое.

Дверь распахнулась. Ночной воздух ударил в лицо. Она судорожно вдохнула, и я почти улыбнулся.

Почти.

В машине я осторожно опустил её на заднее сиденье. Сам сел рядом, захлопнул дверцу.

— Домой, — сказал водителю.

Машина рванула с места.

Я молчал. Она тоже. Смотрел в окно, на пролетающие огни, и думал.

О том, что нашёл. О том, что мог не успеть. Если бы она побежала в другую сторону? Если бы похитители решили не ждать? Если бы…

Не додумал. Бесполезно.

Голова работала. Холодно, чётко. Я запомнил лица тех троих. Всех. Кто за ними стоял, узнаю позже. И тогда… никто не остановит меня.

Но сейчас не об этом. Сейчас — она.

Ворота открылись, машина въехала во двор. Я вышел, открыл её дверцу.

— Идти сможешь?

Она попыталась кивнуть, но я видел: нет. Подхватил на руки снова.

В доме тишина. Только часы в гостиной тикают. На втором этаже я осторожно опустил её на кровать. Она ойкнула.

— Мария, — позвал я.

Экономка появилась мгновенно. Посмотрела на Миру, на меня и не задала ни одного вопроса. Умная женщина.

— Помоги ей. Ванна, раны, переодеть, накормить. Всё, что нужно.

Мария кивнула. Я присел на край кровати, взял её за руку.

— Мне нужно отлучиться. Решить одну проблему.

Она открыла рот. Я знал, что она скажет. Станет возражать. Спорить. Этот её вечный вызов.

— Заклинаю тебя, — перебил я. — Никуда не уходи. Только рядом со мной ты в безопасности. В моём доме.

Она смотрела на меня. В глазах боль, усталость, и это проклятое упрямство, которое я в ней так любил.

— Я знаю, ты думаешь, что уже видела эту безопасность, — сказал я. — Сегодня. Но если ты снова убежишь, как тогда из клуба… я могу не успеть в следующий раз.

Она молчала.

— Доверься мне, Мира.

Секунду. Две. Потом она медленно кивнула.

Не знал, поверила ли. Но выбора у неё не было.

Я поднялся. Взял её лицо в ладони. Кожа холодная, но живая.

— Ты моя, — сказал я. — И я никому не позволю тебя тронуть. Запомни это.

Она не ответила. Но и не отвернулась.

Я вышел. Внизу ждали люди.

— Поехали, — сказал я. — Найдём этих тварей.

Сел в машину и смотрел в темноту за окном. В голове её лицо. Искажённое страхом. Босые ноги в крови.

Я найду. И тогда никто не остановит меня.