Глава 27

— Хорошо, — легко согласилась Ирка. — Но я хочу, чтобы ты понимал. Доверие — это когда можно рассказать человеку без утайки самое постыдное и не бояться, что он тебя ранит. Постарается понять, а не винить.

— Я постараюсь, — серьёзно кивнул Вадим. — Нет, я обещаю. Потому что хочу, чтобы в первую очередь ты сама уважала свои чувства, даже самые неприглядные и постыдные, и не чувствовала себя виноватой за них. Какими бы неправильными они ни были, они тоже важны.

— Тогда я тоже обещаю, что ты можешь рассказать мне всё что угодно, и я не буду осуждать.

— М-м-м… как заманчиво, — приподнял одну бровь Вадим, глядя на Ирку с интересом, и чёртовы бесенята запрыгали в его чёртовых синих глазах. — Значит, мне уже можно признаться, что ты охренительна в этом платье? Что я… м-м-м… Нет, пожалуй, в этом я признаваться не буду. Да мне и не стыдно. Мужчина в принципе думает о сексе каждые сорок секунд.

Ирка улыбнулась.

— Я и так знаю, что охренительна в этом платье, а ещё охренительнее без него. Но всё равно спасибо. Это приятно. Хочешь, я тоже кое в чём тебе признаюсь?

— Очень.

— У тебя на губе соус, но он тебе тоже чертовски идёт.

Воскресенский засмеялся, качнул головой, вытер губу.

— Ты не права, ни одна женщина никогда, не делала меня таким счастливым, как ты. И таким несчастным тоже. Но это, наверное, закономерно. Чем выше забираешься, тем больнее падать.

— Так не забирайтесь больше, Вадим Борисович. Поберегите себя.

— И всё же насчёт отца. Я просто обратил внимание, что ты на него злишься, поэтому и спросил, что он тебе сказал.

— Нет, я не злюсь на него, Вадим. Я чертовски на него злюсь.

— Почему? — удивился он.

— Потому что совсем недавно узнала, что он отказался защищать Петьку.

— Северу понадобился адвокат? — обеспокоенно наморщил лоб Вадим.

— Не просто адвокат, а самый лучший.

— По уголовному или административному делу?

— По уголовному, — вздохнула Ирка.

Вадим дёрнул головой.

— Чёрт! Тут я могу лишь сказать, что мой отец не берётся за дело только в одном случае — если уверен, что проиграет. Видимо, шансов не было. Что же Север такое натворил?

— Заступился за девушку, на которую напали с ножом. И… убил этого урода.

Вадим потёр бровь.

— Превышение пределов необходимой обороны?

— Может быть, — пожала плечами Ирка. — Я в этом не разбираюсь.

— Но раз его сразу не задержали или отпустили…

— Это было давно, Вадим. И он… в общем, труп того мужика нашли только сейчас.

— Вот чёрт! — он выдохнул, провёл ладонью по лицу. — Сокрытие преступления? Тогда у него действительно проблемы и было очень мало шансов. Раз даже мой отец при всём его опыте и связям не взялся. Впрочем, у отца могли быть и другие причины. Север всё же твой муж.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Ирка.

— Что на этот счёт есть какие-то этические или юридические запреты в правилах ведения адвокатской деятельности. Адвокат не имеет права защищать близкого человека. Но тогда он должен был предложить Петьке другого адвоката.

— Мог бы предложить, — усмехнулась Ирка. Но Воскресенский-старший ничего об этом не сказал, и об этом она, конечно, тоже не спросила. Может, он и предлагал. — А может, никто из них тоже не захотел браться? — предположила она вслух.

— Так не бывает, — покачал головой Вадим. — Девяносто процентов уголовных дел для адвоката являются проигрышными. Но деньги они за это всё равно получают. Это просто работа. Поэтому нет, любой другой адвокат наверняка бы взялся. Другое дело, что каждый из них, возможно, сказал Северу то же, что и мой отец.

Другое дело, что Север наверняка не хотел впутывать в это Ирку. А без её показаний было не обойтись и не выиграть. Возможно, поэтому он нашёл другой выход.

Но Бориса Викторовича это никак не оправдывало в её глазах. Как говорится, если вы кинули в кого-то камень, уже неважно: попали или нет. Но пока Вадим не начал интересоваться подробностями, Ирка поторопилась перевести разговор на другое.

— Когда мне позвонили и сказали, что Север погиб, мы с девчонками с работы были в СПА-салоне. Пили шампанское, отмокая в кедровой бочке, шутили, смеялись, да что там, ржали как лошади на весь салон. Канун Восьмого марта, мы устроили себе праздник. Было так весело и так хорошо. Такой чудесный день. А потом у меня зазвонил телефон. Я выронила чёртов бокал и всё хорошее в моей жизни закончилось.

— Поэтому ты больше не пьёшь шампанское? — догадался Вадим.

— А ещё боюсь внезапных звонков и, наверное, никогда не смогу себя заставить зайти в то СПА. Я понимаю, что ни СПА, ни шампанское ни в чём не виноваты, но пока так.

Наверное, что-то в ней в тот день сломалось навсегда.

Внутри поселился страх и холод. Страх забыться, забыть и… снова получить звонок.

Но жизнь продолжалась. И Вадим был ни в чём не виноват.

Поэтому Ирка тут же вспомнила и забавный случай.

По своей работе менеджера турагентства она ездила в Китай.

И одна упрямая старушка, не будем называть её имени, хотела провезти через китайскую границу в Россию маленький складной нож в дамской сумочке.

Как Ирка готова была прибить эту упрямую старушку, что полчаса перепиралась с таможенником и не сознавалась, куда спрятала холодное оружие, а сам китаец его найти не мог, хоть вывернул бабкину сумочку наизнанку.

Ирке, как одной из сопровождающих группу в итоге пришлось вмешаться: гордая старушка рисковала сесть в китайскую тюрьму, если не сдаст трофей. И та, вынужденная уступить, но не сломленная достала крошечный колюще-режущий инструмент, развернув фольгу с таблетками.