Глава 16. Папа вернулся

Илья задержался в Европе. Вместо недели он провел в командировках почти две. Признаюсь честно, без его матери я бы не вывезла. Мне навалили столько работы, что я дышала через раз. Точно пришлось бы отменять бассейн, если бы Галина Григорьевна не страховала меня с Митькой. Она приходила почти каждый день, играла с внуком, кормила его, иногда и спать укладывала. Митя обожал бабушкины книжки. Они прочитали «Незнайку», перешли на русские сказки и стихи Чуковского. Я сама столько никогда Митьке не читала. Меня хватало на страницу перед сном. Хорошо, когда у ребенка не только мама, которая и работает, и кормит, и гуляет. Митька быстро привязался к бабушке. Ему не хватало родственников. В его сердце было много любви, и он умел дарить ее. Думаю, измученное бабушкино сердце пело рядом с внуком. В редкие минуты, когда мне удавалось отвлечься и понаблюдать за ними, я замечала, как светятся оба. С Ильей у Мити была та же химия. Раевские чувствовали друг друга и влюблялись за минуту. Из-за затянувшейся поездки Ильи я боялась, что Митя забудет отца, отвыкнет и будет стесняться. Как бы не так. Он с разбега запрыгнул на папу, едва тот вошел в квартиру. Илья расцеловал сына, затискал, защекотал. Я стояла в прихожей сама не своя. Оказалось, что отвыкла от Ильи именно я. За две недели я забыла, какой он красивый, высокий, улыбчивый и… замечательный. Говорят, разлука обостряет чувства. Мои превратились в набор иголок и кололи меня теперь изнутри сладостной болью. Я не понимала, как нужно поздороваться, и радовалась, что Митька никак от его не отлипнет. Илья смотрел на меня через плечо сына горячо и нежно. Его сияющие глаза заставили чувствовать себя голой, желанной, самой лучшей. Через сто миллионов бесконечных минут Митя отпустил папу, и Илья подошел ко мне. Я с трудом покачала головой, напоминая, что мы не должны целоваться при сыне. Почему не должна, я совсем забыла. Казалось преступлением не видеться сто лет и не прикоснуться к нему теперь. Илья прихватил меня за талию, прижал к себе на мгновение. Его губы мазнули по моей щеке. Я заметила, как он сглотнул и сказал хрипло: – Привет. – Привет, – откликнулась я эхом, едва слышно. – Скучал по вам очень сильно. – А подарки?! Подарки!!! Ты обещал подарки, – затараторил неугомонный Митька. – Уймись, Мить. Дай папе раздеться и войти. Он устал с дороги, – осадила я несносного пацана. – Нет-нет, подарки сразу. – Илья, как всегда, ломал мои правила. Но я не спорила с ним больше. Слишком рада была видеть. Митька заставил отца распаковать чемодан и начать собирать лего. Я с трудом уговорила их прерваться, чтобы Илья мог принять душ и поесть. Сын одарил меня за это злобным взглядом, но позволил папе отойти в ванную. Я принесла Илье чистое полотенце. Он затащил меня в ванную, закрыл и запер дверь, прижал к ней так сильно, что я почувствовала эрекцию через одежду. – Скучал по тебе, – выдохнул он мне в губы и смял мой рот неистовым поцелуем. Я тотчас подняла руки и закинула ему на шею. Илья целовал меня яростно и жадно. Его губы сминали мои. Язык настойчиво проник в рот, нашел мой язык. Я вцепилась в его волосы, потянула, заставляя стонать и прижиматься ко мне пахом сильнее. – Ева, я чуть с ума не сошел так долго без тебя, – шептал он, отрываясь на секунду. Глотнув воздуха, Илья снова стал меня целовать. Я отвечала ему со всей страстью, рассказывая поцелуем, что тоже скучала. – Папааааа, я покакаааал, – Митька поломал своим криком огненный момент между нами. Илья засмеялся и уронил голову мне на плечо. Я тоже нервно хихикала. Сердце стучало так громко. Пульс колотил по ушам, вискам, в горле, в животе и южнее тоже, конечно. Как мы вообще услышали сына в разгар прелюдии? – Надо вытереть попу, – предсказала я развитие событий. – Надо вытереть попуууууууу, – закричал Митя через секунду. Илья смеялся, как безумец. – Мертвые котята, мама, башенный кран, выборы президента, – бормотал он, поправляя белье и брюки. – Детка, ты все еще обнимаешь меня. Я не смогу уйти, если не отпустишь. Я разжала пальцы и села на ванну, давясь хохотом. Илья остался с нами на обед и ужин. Для меня это был не самый приятный сюрприз, потому что горел очередной срок сдачи работы. Я плюнула на заказ, потому что до одури соскучилась по Раевскому. Митьке тоже не хотелось портить праздник. – Кстати, Никита вчера звонил. Пригласил нас на благотворительный маскарадный утренник, – заявил Илья во время ужина. – Чегоооо? – громко удивился Митя. Я тоже вскинула брови. – На благотворительный маскарадный утренник нас еще никогда не звали, – сказала я. – Что это такое? – Тусовка для детей и родителей. Не утренник, конечно. Начало в пять. Как раз, чтобы мелкие поспали. – Илья подмигнул Мите. – Я большой. Я не сплю днем, – заявил тот, кто вырубался регулярно в машине. Мы с Ильёй переглянулись и синхронно закатили глаза. Разубеждать Митю никто не стал. – Это благотворительная история, – продолжил рассказывать Раевский. – Ратманов поддерживает несколько фондов. Моя мама тоже участвует в организации. Будет маскарад, клоуны, мыльные пузыри, а для взрослых – игристое. Всем надо прийти в костюме – это дресс-код. Повеселимся? – Даааааа! Это круто! А у меня нет костюма, – Митька сник. – Купим, дорогой, – пообещала я сыну. – Обязательно купим. Кем ты хочешь быть? Зайчиком? – спросил наивный Илья. – Нет. Незнайкой. Нет. Пиратом. А можно трансформером или Базом Лайтером? Или… – Мить, давай мы поедем в магазин и там выберем. Сын покачал головой, прикидывая, не глупости ли я говорю. Илья кивал, соглашаясь со мной. Слава богу. – Да, можно выбрать в магазине. На этом мы сошлись. Илья никуда не торопился и после ужина. Каждый удобный и неудобный момент наедине он превращал в эротические игры. Мегакороткие игры, потому что Митька не отлипал от отца. Он бесконечно допрашивал Раевского про маскарад, почти пританцовывал от нетерпения. Илья также нетерпеливо посматривал на меня. Мне хватало одного такого взгляда или быстрого поцелуя украдкой, чтобы вспыхнуть. Я вся была возбуждена до предела, когда Илья ушел укладывать сына и пропал. Я решила запустить стирку, чтобы хоть немного отвлечься. За этим занятием меня и застал Раевский. Снова в ванной. Я только захлопнула крышку стиралки, как оказалась прижата к ней. – Заснул. Возился целую вечность, – пожаловался мне в ухо Илья и жадно втянул носом воздух. – Как ты вкусно пахнешь, Ева. – Это средство для стирки, – мяукнула я, наслаждаясь близостью Ильи. – Нет, это ты. Обожаю. Он посадил меня на машинку и развел мои ноги в стороны, чтобы встать между ними. Я с радостью приняла его ласки и новые грязные словечки. Как будто не прошло пять лет. Мы нуждались друг в друге так же остро. Притяжение не оставляло шанса держаться на расстоянии. Илья тер мои бедра пальцами, покусывал мои губы и бормотал: – Скучал по тебе, девочка моя. Ты такая красивая, сексуальная. Я очень сомневалась в своей сексуальности, но, когда Илья говорил, – верила. С ним я чувствовала самой лучшей и желанной, но и уязвимой тоже. С каждым поцелуем, прикосновением и ласковым словом я училась верить этому мужчине заново. Страсть притупляла страх. Я тоже скучала по Илье. Напряжение, нарастающее весь день, достигло пика. Я с трудом сдерживала крики, хныкала и стонала. Его губы обожгли мою шею. Илья задрал мою майку до шеи и поймал ртом сосок. Я прикусила кулак, чтобы не вопить на весь район. Раевский проник пальцами за резинку белья, нащупал влагу и одобрительно загудел. Мой сосок покалывало от вибрации его стонов. Я продолжала кусать костяшки пальцев и ёрзать от нетерпения. Илья переключился на второй сосок, одновременно поглаживая чувствительное место над клитором. Я медленно умирала, пытаясь потереться сильнее о его пальцы, а он специально не давал мне желанной разрядки. – Какого черта! – рявкнула я шепотом. Илья куснул сосок и отпустил его. Он довольно посмеивался, глядя на меня. Его губы коснулись моих. Илья лизнул меня в уголок рта. Он явно наслаждался моими мучениями. Усиливая их в миллион раз, Илья надавил пальцем сильнее. Он обвел клитор, скользнул ниже, к входу. – Я так хочу попробовать тебя на вкус, Ева, – зашептал он, продолжая целовать меня. – Ты пробовал, – припомнила я в горячке. – Да, и хочу еще. Не успела я и рта открыть, он опустился на колени, стянул мои шортики ниже и приник ртом к клитору. Я совсем забыла, насколько невероятно он владеет языком и губами. Как будто прошел курсы по оральным ласкам. У меня не было шансов. Илья сдавливал клитор губами, дразнил языком. Его палец проникал в меня и давил на какие-то невероятно чувствительные места внутри. Я хотела вечно извиваться на стиралке, но моей выдержки не хватило и на пару минут. Изо всех сил оттягивая оргазм, я кончала, кончала и кончала. Илья сразу заметил и нежно посасывал, чтобы продлить самые сладкие мгновения. К сожалению, мое воздержание не позволяло долго наслаждаться пиком. Я слишком быстро вернулась из астрала и… расплакалась. Удивительное свойство моего организма – реветь, когда плохо, и когда очень хорошо – тоже реветь. Я громко всхлипнула, растеряв самообладание. Илья без лишних вопросов вернул назад мои шорты, одернул майку и утащил меня на кухню. Он сел вместе со мной на диван и прижал мою бестолковую голову к своей груди. – Эй, тише, тише, малышка, – шептал он. – Надеюсь, я не сделал тебе больно. – Н-нет, – икнула я. – Уже хорошо. Илья обнимал меня, терпеливо ждал, когда слезы высохнут. Когда я успокоилась, он вытер мой сопливый нос салфеткой и расцеловал мокрые щеки. – Расскажешь, что случилось? – попросил Илья. Я пожала плечами. Говорить как будто и нечего. – Не знаю. Ничего, – промямлила я, комкая салфетку. – Это был самый ужасный куни в твоей жизни? Если да – я тоже сейчас заплачу, – пригрозил Илья. Пришлось взять его лицо в ладони и поцеловать. На губах Ильи все еще был мой солоноватый вкус. – Ты лучше всех, – проговорила я от души. – Но…– подбодрил он. – Видимо, я очень устала. Без твоей мамы я бы умерла – и все. Работа и тренировки Мити меня вымотали. Без тебя очень тяжело. Даже сейчас я сижу и переживаю, что не работаю. Мне завтра утром придется встать до рассвета и отрисовывать новый заказ. При этом точно пришлют еще правки на предыдущий. Илья нахмурился, и я сразу пожалела обо всем, что вывалила на него. Таким злым я его видела, когда он ругался с отцом. – Не бери в голову, – попыталась я дать заднюю. – Справлюсь. Сейчас отдохну немного – и все сделаю. – Нет, Ева. Это неправильно, – резко обрубил Илья. – Такие дедлайны ведут к стрессу и депрессии. Согласиться с ним очень хотелось, но я продолжала хорохориться. – Зато опыта наберусь. – И раздолбаешь себе нервы в кровь. Тебе как будто моей семейки мало, еще абьюзеров нашла. Я засмеялась от его сравнений и развела руками. – Ну а что мне делать, Илюш? Я только начинаю. Илья решил мою проблему легко. – Увольняйся к чертям! – выдал он. Это звучало так абсурдно, что я прыснула. – Я не могу уволиться, Илья. Мне нужна работа. – Если ты плачешь от этой работы, то нахрена она? – не сдавался Раевский. – Ты с семнадцати лет работала официанткой, мамой, кухаркой, уборщицей и водителем, параллельно училась – это уже подвиг. Теперь какие-то уроды накидывают тебе задачи тоннами, проверяя, когда ты сломаешься. Им на тебя плевать, Ева. Мне – нет. – Но так все начинают. Я должна показать свои способности. – Ты никому ничего не должна. Только быть счастливой. Илья бил в самые больные места. Я соглашалась с ним мысленно, а спорила из вредности. Кроме того, я считала работу – важной частью собственной независимости и успешности. Уволиться, значит стать жалкой приспособленкой. – Не хочу увольняться. – Я капризно шмыгнула носом и уткнулась Илье в плечо. – Тогда перейди на щадящий график. – У меня и графика никакого нет. Я все время что-то делаю. Сказав это, я задумалась. Последние две недели у меня не было ни одного выходного. Это такая проверка на прочность или на меня действительно сели и поехали? – Детка, ты не в рабстве, если что. Поговори с руководителем, – посоветовал Илья. Я не ответила, но сомнения Илья посеял. Раевский вздохнул и пересадил меня на диван. Я сразу подумала, что он уйдет, бросит меня. Из-за такой глупости. Гордость боролась с любовью пару секунд. Илья не дошел до двери. Он в очередной раз полез в свой чемодан и вернулся оттуда с набором красок и холстом. Я потерла глаза, но и после этого не верила им. – Это же… – Масло, холст. Как в анекдоте, – усмехнулся Раевский. – Я знал, что ты не дойдешь до магазина. Я глянула на него из-под бровей. – Я чуть до ручки не дошла. Какой магазин, Илюш? – Что и требовалось доказать. К набору красок Илья добавил палитру и чехол с инструментами. Он запомнил, когда я рассказывала про новые техники, в которых не всегда главенствуют кисти. Это было пять лет назад, но он помнил. Глаза снова наполнились слезами. – Так много всего. Наверное, дорого. Илья пожал плечами. – Не помню. Я зашел в магазин на Монмартре и вышел со всем этим. Рассмотрев свои подарки, я кинулась Илье на шею, повалила на диван, душа поцелуями. – Спасибо, спасибо, спасибо. У меня руки чешутся попробовать. Это лучший подарок на свете. К черту работу. Позвоню завтра и потребую сдвинуть сроки. Они офигели. Я ничего не буду делать, пока не опробую все инструменты на холсте. Это лучшие антидепрессанты. Илья перебирал мои волосы и довольно улыбался, принимая благодарности. – Если ты не против, доктор Илюша пропишет тебе еще дозу оральных антидепрессантов, – проговорил он посмеиваясь. Я застонала и запустила руки ему под майку, царапнула ногтями по соскам. – Боюсь, я подсяду на твои оральные штучки. Обожаю твой рот. – Всегда готов помочь. Илья лежал подо мной, улыбался и выглядел очень довольным, счастливым. Поддавшись порыву, я выпрямилась, села на него и сказала: – Я люблю тебя. Илья приподнялся, положил ладонь мне на щеку, погладил. – Правда? – спросил он неуверенно. – Да. – Я тебя тоже очень люблю, Ева. И… Он передумал продолжать, чтобы поцеловать меня. Но не успела я разомкнуть губы, из комнаты послышались шаги. Митя. Спрыгнув с Ильи, я поспешила поймать сына в дверях. – Милый, ты куда собрался? – На карнавал. Нам надо купить костюм, – бормотал Митя, натирая глаза. – Сейчас ночь, Мить. Мы поедем за костюмом завтра. – А… Да? Ну ладно. Я увела сына обратно в кровать. Он быстро уснул, но все время ворочался. Мне пришлось забрать его к себе в кровать. Он успокаивался рядом со мной быстрее. Илья остался на диване. Утром я проснулась одна и услышала, как мужчины тихо общаются на кухне. Выйдя к ним, я обнаружила завтрак на столе. Митька лопал яичницу, выглядел очень хорошо. Как будто и не ворочался всю ночь. – Доброе утро. Поешь с нами, – попросил Илья. Я кивнула, и он достал мне тарелку, выложил из сковороды остатки. Не успела я продрать глаза и сесть за стол, Митька начал хвастаться: – Мы с папой поедем покупать костюм. А потом в бассейн. А потом к нему. – Интересно. – Я нахмурилась. – А что буду делать я? – Отдыхать, – сообщил Илья. Потрясающе, конечно, что меня ставят перед фактом. – Не уверена, что я готова отпустить вас вдвоем. – Брось, Ева. Что может случиться? – беспечно проговорил Илья, макая хлеб в жидкий центр желтка. – Что угодно, Илья. – Я врач, если ты забыла. Я все время об этом забывала. Его профессия вообще не оставляла мне причин для тревоги. Илья видел, что я не могу придумать повод навязаться с ними или запретить. Окинув глазами комнату, я увидела на столешнице свои краски. Руки зачесались попробовать все, что подарил мне Илья. Делать это одной, в тишине – невероятная роскошь. Кажется, доступная роскошь. – Ладно. – Ладно? – повторили за мной хором Илья и Митя. – Да. Я не против. Илья протянул сыну руку, и тот звонко хлопнул по его ладони своей. – Мужской день будет! – брутально сообщил сын, специально ломая голос. Я, конечно, собрала их лично. Дала Илье два комплекта одежды на смену, на всякий случай, и бесконечно инструктировала его. Митя не выдержал первый. – Мам, мы позвоним, если что. Чего ты переживаешь? Я присела на колени, поправила воротничок на рубашке сына, разгладила невидимые складки. – Ты мой ребенок. Я всегда за тебя переживаю. – Я с папой. Он все решит. Илья сжал Митькино плечо. Я подняла глаза и увидела, как горд и рад Раевский. Я обязательно буду волноваться, но с вами все будет хорошо, – сказала я, поднимаясь. Поддавшись порыву, я поцеловала Илью при сыне. Просто потому что не могла не поцеловать. Митя не придал этому значения. Он потащил отца скорее за дверь.