Глава 18. Невменяемая

Утром я проснулась одна. Илья нашелся в гостиной, на диване. Он ушел под утро, чтобы Митя не застукал нас в одной постели. Очередной знак уважения моих желаний. Илья не форсировал отношения, хотя я бы уже не отказалась от инициативы. Я решила дать нам еще недельку. Галина прибавила мне решимости, попросив взять Митю в гости после маскарада. Мы останемся вдвоем с Ильей – это лучший момент для воссоединения на всех уровнях. Мне очень хотелось вернуть волнение перед долгожданной встречей, думать только о Мите, Илье и празднике. Но благодаря Раевским я погрязла в кризисе личности. Даже облегченные условия труда меня не устраивали. После выставки и собственных попыток писать я не могла смотреть на примитивные задачи из агентства. Я открывала ноутбук и буквально насиловала себя. С трудом делала за несколько часов то, что могла бы создать раньше минут за двадцать. Митька тоже не добавлял мотивации. Он крутился рядом, задавал тысячу вопросов и отвлекал. Зато, когда я ближе к ночи садилась за мольберт, допросы и восторги сына меня вообще не беспокоили. Илья, хоть и обещал проводить с нами больше времени, погряз в работе. Он отвозил Митьку на тренировку и лишь раз остался на чай. К сожалению, визит Ильи выпал на пик моего раздражения, и ему досталось. – Чай сам себе завари. Мне некогда, – огрызнулась я из-за ноута. – Нелюбимая работа? – угадал Илья с первого раза. Митька сразу почувствовал, как я вибрирую, и быстренько смотался смотреть мультики. Поэтому я не стеснялась в выражениях. – Между прочим, это ты виноват. Мне нравилась моя работа, пока ты не привез дурацкие краски и холст. Я не могу элементарные вещи отрисовать теперь. В голове совсем другое. Илья пропустил мимо ушей мое недовольство. Он включил чайник и достал банку чая из шкафа. – Начни делать, что нравится. У тебя есть портфолио, Ева. Ты можешь вернуться к дизайну в любой момент. – Боюсь, что не смогу, – я закусила губу и призналась. – Не хочу быть дизайнером. Меня не убило молнией, и я не провалилась сквозь землю, озвучив страшную тайну. Илья вообще не выглядел удивленным. – Будь художником. Ты ведь этого хочешь, – сказал он легко и беспечно. – Как я буду зарабатывать на жизнь? – Продавать картины, конечно. – Илья вдруг со звоном бросил ложку в раковину. – В конце концов, Ева! Что значит на жизнь? У тебя и Мити есть я. Вам не придется голодать или жить на улице. Вообще не думай о деньгах! – Ты только болтаешь, – укорила я его. Это было неправдой. Илья с первого дня взял на себя доставку продуктов и оплату квартиры. Грех было жаловаться. Он также перевел мне круглую сумму на карту, но я нашла к чему придраться. – Ты хотел возить Митьку на тренировки и свалил сразу. Квартиру нам обещал найти ближе к центру – тоже никаких новостей на этом фронте. Я сама себя ненавидела за меркантильные претензии. Они рождались от недоверия, неопределенности и недовольства собой. Старые обиды тоже вернулись и напомнили, что Раевский ненадежный, неверный и вообще уже однажды бросил меня. – У меня больше не будет командировок, Ев, – сказал Илья спокойно, даже печально. – Я специально продлил все контракты. Пришлось задержаться, но партнеры пошли навстречу. Мне год точно можно жить спокойно. Я буду заниматься только сыном. Обещаю. «А квартира?» – собиралась вякнуть я, но прикусила язык. Илья сам вернулся к этой теме. – А квартиру я не искал, потому что думал уговорить тебя переехать ко мне. Похоже, зря надеялся. Бросив чай, он ушел играть с Митей. Я надулась, развела мысленно драму и начала заново строить свою жизнь без Ильи. Жили мы как-то вдвоем и снова справимся. Понятно, что сын ему надоест, а я, видимо, уже. Мои планы сепарации не сбылись. Митя попрощался с папой и ушел досматривать мультики. Я гордо задрала нос и ждала, когда Илья уйдет. Навсегда! Он не спешил, стоял одетый у порога. – Ключи от машины забыл? – спросила я, сделав над собой усилие. – Нет. Вот это. Илья привлек меня к себе и поцеловал в губы. Мимолетно, нежно, легко. Чмокнул в нос и отпустил. Моя глупая злость мгновенно улетучилась. Я словно прозрела и поспешила извиниться. – Прости за эту сцену. Не знаю, что на меня нашло. Я не хотела ругаться. – Вся твоя жизнь меняется в очередной раз. Сложно сохранять спокойствие, – понимающе проговорил Илья. – Наверное, уже рассталась с мной? Или опять хотела удрать? – Рассталась, – подтвердила я. Он причмокнул губами, не одобряя. – Сколько раз говорить? От меня не избавишься. – Ладно. Я поняла. Видимо, завтра придется идти на маскарад? Илья кивнул. – Придется. Ты купила костюм? – Купила. – Какой? – Не скажу. Сюрприз. Илья прижал меня к себе крепче и игриво зарычал. – Я могу заставить тебя расколоться. – Или потерпеть и увидеть завтра. Так интереснее. – Да, так и есть. Я буду много фантазировать ночью. Я встала на цыпочки, прижалась к нему и горячо прошептала в ухо: – Обязательно фантазируй. Илья еще раз украдкой поцеловал меня и ушел. Хорошо, что он не обидчивый и понимающий. Я сама не знала, что на меня нашло. Да, есть вопросы, которые мне пока сложно решить. Нет никакого смысла устраивать сцены и вести себя, как невменяемая. Митя плохо засыпал из-за волнения перед маскарадом. Он давно раскололся, что пойдет в костюме человека-паука. А вот про папу ничего мне не говорил. Я решила, что сюрприз будет и для меня, поэтому не пытала сына. Больше меня волновало признание Ильи. Он хотел, чтобы мы переехали. Стоит признать, это решило бы кучу проблем. Половину ночи я ворочалась и представляла себя в шикарных апартаментах Раевского. Это оказалось нетрудно. Если Илья не передумает, мы съедемся. Собирались на праздник мы у Ильи. Решили так, потому что Митькин костюм там хранился. Костюм Ильи, соответственно, тоже. Ехать ближе, возвращаться удобнее. Мои эмоциональные качели взяли перерыв. Я старалась не нервничать, хотя волнение никуда не делось. Первый раз мы официально выходили в люди. Наши отношения оставались в подвешенном состоянии. Но я запретила себе переживать за репутацию Ильи. Он ни разу не подвел меня или Митю. Я училась доверять и не бояться. Нарядившись в костюм греческой богини, я вышла в гостиную. Митька сидел у телека в своем паучьем наряде и смотрел мультик про Питера Паркера. Илья ждал меня у окна. Увидев его в тоге и золотом венке, я начала истерически смеяться. Раевский обернулся, тоже заулыбался. Наши костюмы были почти одинаковые. Моя туника была прихвачена поясом с красивой пряжкой. Его – более лаконичная. Он подошел ко мне, взял за руки и сказал: – Как это называется, а? Одна сатана? – Похоже. Один пантеон, если мы притворяемся богами? Тебе очень идет. Я коснулась его волос, убирая прядь под венок. Мне ужасно захотелось трогать его. Если бы не Митька, я бы наплевала на праздник и устроила вечеринку дома. Очень-очень грязную вечеринку. Илья нырнул взглядом в мое декольте, провел руками по моим предплечьям. – Мама забирает Митьку, так? – уточнил он хрипловатым голосом. – Ты разрешила? – Разрешила, – ответила я тихо. Кажется, наши мысли сходятся не только в выборе костюма для маскарада. – Ой, вы одинаковые. В халатиках. Классно, – заметил нас Митька. – Может, поедем уже? Я не хочу опоздать. – Да, поехали, – согласился Илья. Мы никуда не опаздывали, но нетерпеливый Митя помчался обуваться. Илья еще раз облапал меня глазами и вызвал машину. Праздник проходил в загородном клубе. Митю забрали аниматоры, едва мы вошли. Моя тревожная натура собиралась протестовать. – Уверен, что с ним все будет хорошо? – спросила я у Ильи. Мне ответила Лена Ратманова. Она материализовалась из воздуха в костюме феи и расцеловала меня в щеки. – Не переживай, Ева. Дети обожают этих ребят. Мите будет весело. Вы классно выглядите в греческом стиле. – Она смешно надула губы. – Никита уговаривал меня на парный костюм. Но его фантазии хватает нарядиться медсестрой и врачом. Что это за наряд такой? Я его и так каждый день вижу в халате. Ладно, не каждый, но все равно часто. – Если честно, мы не сговаривались, – призналась я. – Случайно вышло. – Я хотел, чтобы было не жарко, – вторил мне Илья. Я хлопнула его по руке и почти закричала: – Да, я тоже. – Ой, бывает же такое. Вы созданы друг для друга, – поженила нас Лена. Я смутилась, а Илья собственнически положил мне руку на талию, привлек к себе. – Так и есть, – согласился он с женой друга. Каждый, кто нас видел на празднике, не стеснялся похвалить костюмы и задумку. Илья принимал комплименты без смущения, еще и мне отвешивал. Я буквально купалась в доброжелательности. Митька иногда прибегал к нам рассказать о конкурсе или квесте, которые устраивали аниматоры. Галина присматривала за ним на детской территории вечеринки. Время от времени я сбегала туда и донимала ее расспросами: – Митя давно писал? Он не ссорится с детьми? Ему не страшно? Какое это мороженое, третье? Кошмар. Бабушка собиралась мне ответить, но Илья меня одернул. – Детка, успокойся. Пусть парень развлекается. – Второе мороженое, Ева, – успокоила меня Галина Григорьевна. – Митеньке весело. Он со всеми подружился. Развлекайтесь, дети. Я за ним присмотрю. Послав матери воздушный поцелуй, Илья увел меня к бассейну. Там веселили взрослых свои аниматоры. Больше всего мне понравился танцевальный марафон. Благодаря удобным костюмам мы с Ильей отлично справились. Я давно столько не танцевала, не смеялась. Где-то в глубине души я переживала из-за нашей с Ильёй разнице в возрасте. Но он дал мне фору на танцах. Раевский был в отличной форме не только внешне. Мне было с ним интересно и весело. С каждым днем я любила этого человека все сильнее. Мои влюбленные глаза не уставали смотреть на него. Видимо, я так красноречиво пялилась, что Илья утащил меня подальше от людей к беседке, чтобы поцеловать. – Я украду тебя прямо сейчас, если не перестанешь на меня так смотреть, – заявил он. Его руки нырнули под мою свободную тунику, сжали попку. Я пискнула и прикусила нижнюю губу Ильи игриво. – Интересно, как я на тебя смотрю? – поддразнила я его. – Как будто хочешь съесть. – Возможно, хочу. Я потерлась о него грудью. Мы не пили ни капли, но я чувствовала себя пьяной, хмельной от страсти и желания. Голова шла кругом. – Как смешно. Пять лет прошло, а вы все так же тискаетесь по углам. Ни на что фантазии не хватает больше? – услышала я скрипучий недовольный голос за спиной. Виктор Раевский рассматривал нас, не пытаясь быть вежливым. Илья убрал руки и спрятал меня за спиной. Он сделал это так быстро и четко, что я и моргнуть не успела. Словно все пять лет репетировал, как будет защищать меня от отца. – Что тебе здесь нужно? – спросил Илья сурово. – Хотел с тобой увидеться, поговорить. – Нам нечего обсуждать. – Я хотел поговорить о маме. – Мама все решила. Она взрослая и умная. Виктор Иванович скептически хмыкнул. – Вы тут все взрослые, но ведете себя как бестолковые тупые дети. – А ты себя ведешь как мудак, – не постеснялся Илья. Я заметила ,как его отец стиснул кулаки. Совсем ему не нравилось такое поведение сына. – Нам пора домой. Если позволишь… Илья взял меня за плечи, повел прочь. Я с трудом поспевала за ним. – Сейчас найдем Митю, маму и уберемся отсюда, – говорил Раевский так же быстро, как мчался к детской зоне. Я остановилась и не позволила ему бежать. – Перестань, Илья. Это не выход. Он удивлённо уставился на меня. – Мне надоело убегать, – объяснила я свое поведение. – Я устала его бояться. Что он нам сделает? Затолкает Митю мне обратно в живот? Или выпорет тебя при всех? Мы взрослые люди, имеем полное право быть здесь и быть вместе. И быть счастливыми, черт подери, тоже. Раевский аж рот приоткрыл от удивления. Он взял мое лицо в ладони и прошептал: – Ну ничего себе. Я говорил, что ты потрясающая, самая смелая девочка на свете? – Вроде говорил. – Мы все равно хотели уехать, – напомнил Илья. – И я волнуюсь за маму. Она точно не готова видеться с отцом. Они плохо расстались. – И Мите точно рано знакомиться с дедом, – закончила я. – Значит, ты не против собраться домой? – Не против. Только давай не будем носиться по территории, как бешеные псы. Найди маму и Митю в игровой, а я попрощаюсь с Леной и Никитой. – Договорились. Мы смеясь пожали руки, закрепляя договор, и разошлись в разные стороны. Лену я не нашла, но наткнулась на Никиту. Он тоже годился для прощания. А еще от него я узнала, что нас искала Галина Григорьевна. Я достала телефон из сумочки. Несколько неотвеченных вызовов от бабушки. Беззвучный режим – зло. Галина оставила голосовое. Митины друзья уехали, и он тоже захотел домой. Вернее, к бабушке. Я поспешила к выходу. Митька и Галина Григорьевна стояли у машины и ждали нас. – Ева, наконец-то! – воскликнула бабушка, увидев меня. – Простите, я не слышала телефон. Илья пошел искать вас в детской зоне. – А мы ушли оттуда, – просветил меня Митя. – Можно мы уже поедем, мам? Я думала, он захочет обняться с отцом, но Митя не стал капризничать. Думаю, он ждал ночевки у бабушки не меньше праздника. – Конечно, поезжайте. Мы с папой заберем тебя завтра. – Я сама его привезу, – пообещала Галина Григорьевна. – Отдыхайте, дети. Она обняла меня и чмокнула в щеку. Я поцеловала Митю, махала им рукой, пока машина выезжала с территории. – И снова здравствуй, Ева, – раздалось у меня за спиной. Я провожала глазами машину, которая увозила Митю и Галину, а сама коченела от ужаса. Хорошо, что они успели уехать. Вспомнив о собственной смелости, я развернулась лицом к отцу Ильи. – Что вы хотите, Виктор Иванович? Он безобразно рассмеялся, и я только сейчас заметила, что Раевский нетрезв. – Я бы хотел, чтобы ты сдохла, маленькая тварь. От его ужасных слов у меня все органы сжались. Скажи он мне такое пять лет назад, я бы и правда умерла от страха. Но сегодня такого удовольствия я этому ужасному человеку не доставлю. – Не могу удовлетворить вашу просьбу, – проговорила я, гордо вздернув нос. – Еще бы. Зато ты мастерски прикидываешься послушной. Он плевался оскорблениями, но я знала, что не посмеет ужалить. Зубы у змеи давно вырвали. – Я ни о чем не жалею. Раевский рассмеялся. – Еще бы. Ты в шоколаде. Мой сын у тебя под каблуком. И даже жена предпочитает с тобой общаться, а не со мной. Что еще ты у меня заберешь, девочка? Дом и работу? – Мне ничего от вас не нужно. – Неужели хватит моей семьи, которую ты разрушила? Его бред звучал забавно. Я могла бы пропустить эту чушь мимо ушей и уйти, но не сдержалась. – Я ничего не рушила, Виктор Иванович. Вы сами отлично справились. Откройте глаза, наконец. Ваш сын и ваша жена – люди, а не марионетки на веревках. Вы своими интригами довели их сами. Я ни при чем. – Разумеется. Ты у нас святая. Увела Илью из семьи и рада. Рассказывать, что я никого никуда не уводила – пустая трата времени. – Знаете, я лучше Илюшу найду, и мы поедем домой, – сказала я Раевскому-старшему. Собралась пройти мимо него, но Виктор Иванович схватил меня за локоть и больно сжал. – Всех обманула, хитрая девка? Думаешь, выиграла эту жизнь. Илье ты на фиг не нужна. Он засунет тебя в психушку и заберет сына. Тогда вспомнишь мои слова. – Что? Какая психушка? – я пыталась звучать насмешливо, но голос дрогнул. – Ты ведь невменяемая. Панические атаки, депрессивно-агрессивные эпизоды. Сейчас это модно. Илья легко докажет, что у тебя не все дома и ты опасна для ребенка. Он врач со связями. Тупая ты овца. Я выдрала руку. Раевский довольно улыбнулся, видя потрясение на моем лице. – Илья стелется перед тобой, чтобы забрать сына, ты ему не нужна. Признает невменяемой и отправит в дурку, – не унимался Виктор Иванович. Его слова ложь и чушь. Илья никогда так не поступит. Я хотела сказать это, но вспомнила свою паническую атаку в клинике. Галина тоже что-то говорила про мой нервный срыв, когда приезжала извиняться. Неужели они обсуждали меня дома? Неужели вместе с отцом? Илья хотел забрать Митю? Нет, я не верю. – Врете, – выпалила я в лицо Раевскому. Он развел руками и довольно усмехнулся. – Можешь не верить. Твое право. Глупая, наивная девочка. Он ушел, оставив меня ошалевшую и напуганную. Буквально через пару минут из клуба вышел Илья. – Ева, я искал тебя везде. Мама, кажется, уехала с Митей. Не поднимая глаз, я проговорила: – Они уехали. Я проводила. – Хорошо. Значит, нам тоже можно удрать? Я кивнула. Илья организовал нам машину, а я все стояла и накручивала себя. Слова его отца, точно лживые, пустые и, как всегда, жестокие, не шли из головы. Нам подали авто, и Илья открыл мне дверь. Он сел рядом через секунду, велел водителю ехать. Илья протянул руку, чтобы обнять меня, но я съежилась и отодвинулась. – Ева, в чем дело? – спросил он обиженно. – Дома, – только и смогла сказать я.