Глава 19. Дома

Илья видел, что я зла и не хочу разговаривать. Он не делал попыток прикоснуться ко мне, не говорил, почти не смотрел на меня. От этого я бесилась еще сильнее. Мне в голову что только не лезло за те двадцать минут, что машина мчалась по ночной Москве. – Объясни, что произошло, – потребовал Илья, едва мы вышли из авто на улицу. Я покачала головой и указала на подъезд. Ругаться на улице ничем не лучше. Матерясь под нос, Раевский пошел к дому. В лифте я тоже не реагировала на его требования объяснить. Только в квартире я решительно сдернула с ушей тяжелые серьги, сняла браслеты и бросила на стол. – Ева! Мы дома. Здесь скажешь, что происходит? – Это ты мне скажи, Илья. Как давно ты планируешь упечь меня в психушку и забрать Митю? У него отвисла челюсть. Ладно, удивление – это хорошо. А то я почти поверила словам Виктора. – Психушка? Детка, да ты что? С какой стати? Илья попытался расхохотаться, но смех застрял у него в горле. Ничего веселого я тоже не видела. – Ты спрашивал у меня про панические атаки. Твоя мама много раз говорила, что вы довели меня до нервного срыва. Ты обсуждал меня с родителями? Я знаю, что обсуждал. Не ври. – Да, я говорил с мамой о тебе, о Мите. Это преступление? – А с отцом? – Нет, конечно. Вернее, он требовал, чтобы я от тебя откупился еще раз. Это считается? Пока я размышляла, считается это или нет, Илья вспылил. – Ева, блин! Что за допрос? Откуда взялась психушка? – Виктор Иванович сказал, что ты со мной сейчас ради Мити. Хочешь забрать его, а меня отправить на лечение. Кажется, и родительских прав лишают, если… Илья закрыл мне рот рукой, не позволяя договорить. – Не смей продолжать этот бред. Ева, он специально несет чушь. Неужели ты не понимаешь? Его бесит, что я не послушался, что ты его провела, что мы вместе и пытаемся быть счастливыми. Это не входило в планы моего отца, поэтому он будет рушить нашу жизнь всеми возможными способами. Я думал, ты понимаешь это. – Понимаю, – пискнула я ему в ладонь. Илья убрал руку. – Так какого черта ты у меня спрашиваешь про психушку? Я дал тебе повод? – Он знал про мой нервный срыв, Галина знала. – Возможно, она сказала ему, или он услышал. Ты переживаешь как живой человек. Это точно не патология и не заболевание. – Депрессия? – брякнула я популярное слово. – У тебя нет депрессии, Ева. Это серьезный диагноз. Я не психотерапевт, но немного разбираюсь. Ты и рядом с депрессией не была, пока мы вместе. И депрессия точно не повод, чтобы лишать тебя родительских прав. Илья протянул ко мне руки, но я не хотела успокаиваться. Параноидальные страхи в моей голове активизировались после встречи со старшим Раевским. Я видела угрозу в каждом поступке Ильи. – Ты хотел, чтобы я бросила работу. Уговариваешь меня писать. Митя привык к тебе и твоей маме. Это тоже какой-то план? – Да, Ева, – заорал Илья. – Это тот самый коварный план, благодаря которому мы можем быть счастливыми. Ты будешь рисовать, а я, наконец, смогу тебя трахнуть без опасений, что наш сын постучит в дверь. У меня не было других планов. Но если ты предпочитаешь верить моему конченому папаше, то собирай вещи и езжай в дурку. Ему на радость. Скатертью дорога! Раевский пнул кресло, зарычал от боли. Он хотел что-то еще сказать, но сжал губы и не выпустил изо рта больше ни слова. Илья резко развернулся и промчался через гостиную. Я думала, уйдет, но он остановился на полпути у бара и плеснул себе в стакан что-то янтарное. Илья стоял ко мне спиной. Его плечи поднимались и опускались из-за тяжелого дыхания. Он одним глотком осушил содержимое стакана, плеснул себе еще. Я подошла к нему, встала позади. Очень хотелось обнять, но я не решалась. В голове была каша из мыслей, страхов и эмоций. Мое тело желало прижаться к Илюше и забыть безобразную встречу с его папой. Но разум останавливал порывы. Я все еще не доверяла до конца. Неужели когда-нибудь буду? – Ты хотел уйти? – спросила я. – Угу. – Почему не ушел? – Один раз уже так сделал и до сих пор жалею. Я прерывисто выдохнула и забрала у него стакан, выпила. Обжигающая пряная жидкость опалила мне гортань. Я закашлялась и прижала тыльную сторону ладони к губам. – Виски, Ева. Его пьют медленно, – попенял мне Илья. Он забрал у меня стакан, поставил на стол. – Ты выпил залпом, – оправдывалась я. – Я не всегда хороший пример для подражания. Но я не собираюсь избавляться от тебя. Не знаю, как доказать это. – Никак, – прошептала я. – Это мои проблемы. Так сложно верить тебе после… После всего. – Что я могу сделать, чтобы ты поверила? – Женись на мне, – выпалила я первое, что пришло в голову. Предложение звучало абсурдно и нелепо. Я рассмеялась над своими словами, словно это была лучшая шутка. Илья не улыбнулся. Он смотрел на меня серьезно и прямо. – Хоть завтра подадим заявление, – проговорил он без капли прикола в голосе. – Илья, я пошутила. – А я нет. Выходи за меня. Он начал опускаться на одно колено, и я скорее схватила его за плечи, останавливая. – Нет-нет-нет. Я не хочу. Не надо. Он не стал падать на пол, но настаивать не прекратил. – Ты хочешь, Ева. Иначе не сказала бы… – Я не имею права. Никогда не имела права хотеть за тебя замуж. – Только ты и имеешь, девочка моя. Победив все свои страхи, я встала на цыпочки и поцеловала его. Илья стиснул меня так крепко, словно хотел вдавить в себя, впитать и оставить меня навечно своей. Его руки жадно сжимали мою грудь, попку. Губы целовали жестко и требовательно. Я отвечала так же пылко. Мне тоже хотелось быть ближе к нему, максимально близко. Мы могли часами ругаться и спорить, но наши тела притягивались друг к другу. Они лучше знали правду и не боялись показать ее друг другу. Чтобы быть еще ближе к Илюше, я закинула ногу ему на бедро. Этого мне показалось мало, и я запрыгнула на него. Илья ловко подхватил меня под попку и понес в спальню. Мы легко избавились от свободных костюмов и белья. Илья уложил меня на кровать и накрыл своим телом. Чувствовать его каждой клеточкой своего тела, ощущать запах, видеть его лицо, заглядывать в глаза – ни с чем не сравнимое удовольствие. Я обняла любимого мужчину руками, ногами, прижалась пахом к его паху. – Ева, я люблю тебя, – прошептал Илья, не сводя с меня горящего взгляда. Я не выдержала и расплакалась. По традиции меня вывернуло наизнанку от переизбытка чувств. Все, что касалось Ильи, было слишком остро, глубоко и мощно. – Милая, что? Почему ты плачешь? Я что-то сказал? Сделал опять не так? Он попытался отстраниться, но я крепче обняла его. – Нет-нет, Илюш. Все хорошо. Я так долго мечтала о тебе. Об этом… – Об этом? – Ты и я в кровати. Как нормальные люди. Илья зажмурился, словно ему стало больно. Я не хотела ранить, но он сам спросил. – Мы нормальные. Ты лучше всех, девочка моя. Теперь только так, – шептал он, сцеловывая мои слезы. Илья спустился ниже, стал целовать мою шею, плечи, грудь. Его губы и язык играли с моими сосками. Когда он прикусывал их, я вскрикивала и тянула его за волосы, выгибалась дугой. Я закинула руки за голову, чтобы открыться ему максимально, подчиниться и доверять. Илья что-то бормотал, продолжая целовать и покусывать мою кожу. Казалось, все, что было до этого – неправильно. Все мои оргазмы в подсобках – бестолковые и пластмассовые. Заниматься любовью нужно только так. Чтобы кожа к коже. Чтобы не спешить. Чтобы целоваться до головокружения. Я хотела вечно качаться на волнах прелюдии, но Илья не сдержался. – Хочу тебя. Сейчас, ладно? – попросил он. Головка члена упиралась в мои влажные складочки. Я развела ноги шире, пуская его. Илья глухо стонал, медленно проникая в меня. Он уткнулся носом мне в шею, тяжело дышал и замер, едва погрузился полностью. Я сжала его внутри, желая максимально сильно ощутить наше единение. Илья задохнулся. Он сделал несколько движений бедрами, вышел и кончил мне на живот. – Потрясающе, просто супер, – ворчал Раевский себе под нос, пока вытирал меня салфетками. Я хотела сказать, что все в порядке. Мне было хорошо и без оргазма. Но Илья не позволил. Он взял меня под колени, приподнял и провел языком от входа до клитора. Предвкушая знакомое удовольствие, я расслабилась и отдалась губам мастера. Илья справился быстро. Он слишком хорошо знал свое дело и меня заодно. Как будто не было пяти лет. Он прекрасно помнил все, что я люблю, как мне нравится, где самые чувствительные местечки. Я кончила почти так же быстро, как и он. Думала, на этом все и закончится, но Илья имел другое мнение. Он вошел в меня, пока я еще пульсировала оргазмом. Его член снова был твердым. Мой оргазм продолжался очень долго. Илья двигался, не давая мне передохнуть. Я была готова к этому, оказывается. Эротический голод невозможно утолить так быстро. Мы ласкали друг друга бесконечно долго. Один оргазм был поводом начать заново ласки. Смакуя удовольствие от пика, мы начинали путь к новой вершине. Удовольствие тянулось как горячий сладкий кисель. Мы тонули в нем и не хотели спастись. Кажется, я первая отключилась просто от усталости, чувствуя, как Илюша целует меня и гладит. От тех же ощущений я проснулась утром. Илья лежал позади меня на боку. Он целовал мои плечи, шептал что-то. Я мурлыкала от удовольствия, разрешая ему взять меня еще сонную. – Нужно обязательно сменить белье, – решила я вслух, пока мы валялись беспомощные и счастливые. – Митька точно будет задавать вопросы про пятна на простыне. Может решить, что ты писаешься. Илья долго хохотал, а потом пообещал дать указания клинингу. Мы продолжили в ванной. Ночью я думала, что заниматься любовью в постели – теперь единственный для меня вариант. Фигня. Упираясь ладонями в стеклянные стенки душевой, я кончала так сильно и ярко, что в ушах шумело. С Ильей мне хорошо в любом формате. Главное – баланс. Пока мы вытирались, позвонили в домофон. – Это завтрак, – сказал Илья, накидывая халат. – Я заберу быстренько. Он чмокнул меня в нос и вышел из ванной. Спустя пять минут мы сидели в столовой друг напротив друга и ели хрустящие круассаны с ароматным капучино. – Откуда взялся завтрак? – спросила я, отламывая кусочек горячей выпечки. – Я заказал еще вчера. Хотел идеальное утро. Я не сдержалась от саркастичной усмешки. – Как знал, что вечер кончится безобразно. – Я пожалела, едва сказала это. – Илюш, все нормально. Круассаны отличные. Давай сделаем вид, что вчера ничего не было. Я взяла его за руку, погладила пальцы. Илья поднес мою ладонь к губам, поцеловал и сказал спокойно и твердо: – Нет, Ев. Прятать голову в песок – это не выход. Мы должны обсуждать все боли и проблемы, детка. Иначе погрязнем в накопленных обидах и подавленных эмоциях. Мой отец вчера хорошо испоганил вечер, но я рад, что ты все сразу мне высказала. Так я хоть могу оправдаться. Илья потянул меня за руку. Я встала и пересела ему на колени. – Если у тебя остались вопросы, лучше спрашивай сейчас. Не хочу, чтобы между нами остались недомолвки. У меня остался один вопрос. Илья много раз отвечал, но я так и не смогла понять. Внутри все равно оставалась обида. Возможно, я все испорчу. Но не исключено, что Илья сможет понять и объяснить. – Почему ты уехал к жене, не попрощавшись? – спросила я. Илья отвернулся к окну, сжал губы. Я думала, он будет молчать долго или вообще не ответит. – Потому что я бы не смог с тобой попрощаться, Ева, – удивил меня Раевский быстрым и чётким ответом. – Если бы я увидел тебя снова, то не смог бы уехать. Я не хотел с тобой расставаться. Это был самый ужасный год в моей жизни. – В моей тоже, – прошептала я. – Я должен был остаться с тобой. Но и с ней я тоже должен был… – Илья зажмурился и запрокинул голову. – Я каждый день ненавидел себя за желание быть с тобой. Моя жена лежала под капельницей, истекала кровью, а я хотел к тебе. – Кажется, ты правильно поступил, – сказала я, удивляясь самой себе. – Что тут правильного? Ты похоронила мать, узнала, что беременна… – Ты не знал. – И сделал все, чтобы не знать. Ненавижу это дерьмо. – А если бы ты знал, Илюш? – спросила я. Этот вопрос я задавала себе миллион раз. Глупый и жестокий вопрос. Как можно выбрать в такой ситуации? Что чувствовал Илья, когда был с женой в больнице? Не представляю. Что бы чувствовала она, оставшись одна в такой ужасный трагический момент? Раевский посмотрел на меня, и я прочитала ответ в его глазах. – Сейчас я понимаю, что не имел права отказываться от тебя. И не важно, беременна ты была или нет. Я хотел быть честным с тобой и с Таней, но не смог. Вам обеим я обещал и врал одновременно. Я был с ней рядом, и она потеряла ребёнка. Я оставил тебя, и Митя родился здоровым. Кажется, судьба моих детей от меня вообще не зависела. – Может, от нас вообще ничего не зависит? – философски подумала я вслух. Илья скептически задрал бровь. – Я не верю в судьбу. Я рассмеялась громко и весело. – Серьезно? Не веришь? После того как я попала с сыном к тебе на прием? Хотя ты вообще не практикуешь сейчас, просто заменял сотрудника. Он покачал головой, раздумывая, и согласился. – Да, в этом что-то есть. Приятное совпадение. – Или это все мой папа. Он накормил Митьку грязными ягодами, и сам отправил меня в твою клинику. – А за два года до этого он меня послал ко всем чертям. Видимо, искупил теперь. Исправил ошибку. Илья убрал прядь волос мне за ухо и спросил очень серьезно: – Ты простишь меня когда-нибудь за эти пять лет? – Мне кажется, я простила, как только снова тебя увидела. Понятия не имею, как жила без тебя все это время. – Ева… Я люблю тебя, – прошептал Илья. Его рука забралась под подол халата и обещала мне новый раунд удовольствий. – Я тоже тебя люблю. Давай больше не расставаться, – попросила я. – Согласен. Илья потянул пояс на халате, но в дверь позвонили. Он раздраженно зарычал. – А это точно Галина с Митей, – напророчила я. – Тогда открой сама. – Он ссадил меня с колен. – Я пока отдохну. Илья скосил глаза, указывая взглядом на свой пах. Меня ужасно веселили его неудобства. Пока я открывала дверь, Раевский соизволил одеться нормально. Зато я сначала открыла бабушке с Митей и только потом заметила ,что вся растрепанная. Наверное, поэтому мама Ильи поспешила быстренько уйти. – У вас все хорошо, – сказала она без вопросительной интонации. Галина Григорьевна чмокнула меня в щеку, обняла Митьку и попрощалась. Я сказать ей толком ничего не успела. Думаю, она не обиделась. – А где папа? – спросил Митя, едва разулся. Илья вышел из спальни, и парень рванул к нему со всех ног. – Я соскучился по тебе, – сказал Митя. – Мы же вчера виделись, – засмеялся Илья, поднимая сына на руки. – Ты забыл? – Да, но ты нас не провожал. Я подумал, ты обиделся и больше не придешь. Илья замер с Митькой на руках. – Я всегда буду с тобой, малыш, – пообещал он. Его голос дрожал. Я сглотнула ком. Что за день такой сегодня? Митя не был столь сентиментальным. Его ответ Ильи устроил. – Класс, – выпалил он. – Это хорошо! Митька обнял отца за шею. Илья шутливо закряхтел, как будто от удушения. – Умирая, умираю, – пожаловался он, хотя Митя уже отпустил. – Меня спасет только мороженое и покататься на аттракционах в парке. – Урааааа! Я тоже хочу, тоже! – заорал Митька на весь дом. Я хотела включить зануду, ведь всего лишь вчера Митя объелся сладким и наигрался во все возможные игры. Но потом я вспомнила, что Илья пропустил. Жестоко запрещать надышаться тому, кто жил в акваланге пять лет. Единственное, что я потребовала у своих мужчин – дать мне доесть круассан. Мы провели отличный денек в парке Горького. Вчера было весело нарядиться гречанкой и общаться с друзьями и партнерами Ильи, но намного сильнее я кайфовала от обычного семейного отдыха. Митя устал, хотя уверял нас в обратном. Мы вдвоем укладывали его спать пораньше. Глаза неугомонного ребенка закрывались, но он продолжал болтать. – Сладкой ваты много не съешь. Лучше мороженое. Мне понравился огромный чебурек в ресторане. Он как моя голова. Нет, голова папы. Нет, как все наши три головы. И вкусно. Как пельмени жареные. Я гладила Митю по волосам. Илья сидел на кровати у его ног и давился смехом. – А завтра мы домой поедем? – спросил Митя, вдруг очень серьезно. Он сел на кровати и ждал ответа. – У тебя завтра бассейн, – напомнила я нейтрально. – Поедем на тренировку от папы. – Мить, а что если вы переедете ко мне? – вклинился Илья. – Чтобы удобно было ездить в бассейн? – прагматично уточнил Митя. Илья прыснул. – И в бассейн тоже. Но главное – мы будем вместе жить. Как тебе? – Я буду всегда здесь спать? – Митька показал на свою кровать. – Да. – А ты будешь спать на диване? Мне кажется, это неудобно. Ох уж эти неожиданные вопросы. Я совсем не готова на них отвечать. Зато Илья и глазом не моргнул. – Я бы хотел спать с мамой в соседней спальне. Ты не против? – А кровать там большая? От Митиной непосредственности голова шла кругом. – Там отличная кровать, милый, – сказала я. – Не переживай. – Я могу приходить к вам, если приснится страшный сон? Илья энергично закивал. – Конечно. – А по утрам? Я люблю валяться с мамой утром, если мы никуда не идем. – Конечно, можно, Мить, – соглашался на все Илья. – Тогда ладно, – быстренько согласился ребенок. Он лег, но сразу опять вскочил: – Только обязательно привезем все мои игрушки! Обещай! – Клянусь. Раевский прижал ладонь к груди. – Супер. Ладно. Я спать. Он лег на бочок и действительно уснул через пару секунд. Я убавила ночник, поцеловала сына. Илья тоже чмокнул Митьку в макушку. Мы задержались в дверях, синхронно обернувшись. – Спит как ангел, – сказал Илья, обнимая меня. Я склонила голову ему на плечо и прошептала: – Как хорошо, когда мы все в одном месте. Хочу, чтобы так было всегда. – Будет, – пообещал Илья. И я ему поверила.