Глава 20

Знала ли я, кто меня похитил? Как минимум, догадывалась. Вряд ли лорсы стаями по Мидгарду шастают — все-таки это редкие вымершие существа, а из всех моих знакомых только у гиены имелась подобная драконобелка. Да и желтоватые ногти, больше напоминающие когти, безошибочно указывали на старуху из автобуса.

Портал схлопнулся где-то в лесу. С виду невысокий, но, как выяснилось, довольно прыткий зверь нес сейчас двух наездниц без видимых усилий, ловко петляя между деревьев. Берта крепко, до боли, вцепилась в мои плечи и прижимала спиной к себе, не давая упасть.

— Зачем вы это делаете? Вас же вычислят… — безуспешно пытаясь проглотить колючий ком в горле, прохрипела я.

— Не скули обо мне, о себе беспокойся, — выдохнула на ухо гиена. — Здесь тебя уже никто не почует, и там тоже. Моя Орасси натренирована не только порталы строить и прибывать по зову, она еще отлично скрывает ауру и заметает магические следы.

И похитительница визгливо расхохоталась. Звучало неприятно и страшно.

— А ты не удивлена, как я погляжу. Неужели видела раньше лорсов? Где? Когда? — голос Берты напрягся. Она еще сильнее сжала меня, почти впиваясь когтями в кожу, но тут же ослабила давление. Хмыкнула: — Ладно. Не моего ума дело. Хозяин сам со всем разберется.

«Вымершая» зверюга, тем временем, заскочила в какую-то пещеру и бодро понеслась по каменному тоннелю, уходящему вниз.

Я никогда не боялась замкнутых пространств, но сейчас с каждым метром, уводившим нас вглубь, мне становилось все хуже и хуже. Сначала появилась слабость, потом испарина, тошнота и, наконец, гул в ушах, давящий на барабанные перепонки так, будто я летела на самолете. Приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы не лишиться чувств и оставаться в сознании.

— Вас найдут… — упрямо прошептала я.

— Авось обойдется, — бесшабашно выдали мне в ответ.

Казалось бы, если ведьма мешает, ее проще уничтожить, устранить навсегда, а не похищать — тем более, таким рискованным и крайне безрассудным способом. Но Берта не торопилась меня убивать, по крайней мере, в данный момент, а еще она была полностью уверена в собственной безнаказанности. Значит, тот, кто стоит за ней — так называемый Хозяин — обладает определенным влиянием и могуществом в этом мире, и я для чего-то нужна ему. Возможно, он планирует использовать меня как носителя ведьминской силы и магии. Или в качестве инкубатора, источника свежей одаренной крови для рода, как те же драконы.

Гул между тем все нарастал, мысли начали путаться, перед глазами мелькала странная горная порода графитового цвета, а потом… Мы наконец-то приехали.

Берта сдернула меня с седла, взвалила на плечо, протащила коротким коридором и, пинком распахнув дверь, почти сразу сгрузила на что-то мягкое. В тот момент я уже слабо соображала, что происходит, но укол ощутила. Палец проткнули чем-то острым.

— Вс-с-с… — зашипела от боли.

— А как ты хотела? — насмешливо откликнулась гиена. — Я, помнится, еще на Земле тебя предупреждала, чтобы ни во что не вмешивалась и держалась в стороне. Предупреждала ведь? То-то же. А ты все-таки вылезла и попалась. Теперь не ной. Хозяин имеет право знать все о твоем даре.

Веки налились свинцом и весили целую тонну, я с трудом заставила себя приоткрыть глаза… Берта держала в руках колбу, похожую на ту, что я видела у эльфийки из отдела кадров, и из моего проколотого пальца туда сейчас капала кровь.

На этот раз реакция началась сразу и очень бурно. Пар заполнил комнату, субстанция перелилась через край, попав на пальцы гиене. Та грязно выругалась.

— А ты с сюрпризом, деточка. Мой лорд будет очень… очень доволен…

Она еще что-то говорила, но на этом этапе сознание решило окончательно отключиться, погружая меня в спасительную темноту…

Голова раскалывалась, суставы ныли, в теле болела каждая клеточка, как при гриппе. Гул никуда не исчез, но стал фоновым, словно я к нему привыкла. А еще меня по-прежнему мутило, очень хотелось пить, и в груди ощущалась странная, мертвенно-холодная пустота.

Сколько же я здесь пролежала? И… что-то я упускала еще. Или кого-то…

Мура!

Почему она молчит? Что случилось?

Это совершенно не похоже на мою вечно болтливую подельницу.

— Мура-а-а-а! — позвала встревоженно — Мурочка, с тобой все в порядке?

— Ой, не вопи так, Евка. Я и без тебя готова страничками по камню растечься, — непривычно слабым, надломленным голосом откликнулась книга. И так тихо, что ее едва было слышно.

Помогая себе руками, я кое-как приподнялась, села и принялась осматриваться.

Небольшая комната, обставленная дорого и со вкусом. Кровать с резной деревянной спинкой, на которой я, собственно, и находилась, письменный стол, два мягких кресла, стеллаж с книгами, кованый сундук в углу и странный предмет, назначение которого я затруднялась определить, но на Земле подобную конфигурацию имели биотуалеты. Дополняли интерьер кофейный столик и окно, плотно задернутое шторами того же оттенка, что и покрывало на кровати.

Все добротное, красивое, удобное, и тем не менее взгляд сразу уловил вокруг какое-то запустение, пыль по углам. Создавалось впечатление, что помещением пользуются редко, лишь в особых случаях.

Пошатываясь, еле волоча ноги, словно из меня выкачали все силы, побрела к окну, чтобы осмотреться. Увы, и этой возможности мне не дали — за шторами оказались глухие деревянные панели, точно такие же, как на других стенах.

— Тупик… — констатировала Мура. Но я и без нее пришла к тому же выводу. — Влипли мы, Евушка. Шансов, что нас отыщут, преступно мало.

— А где мы?

— Знамо где, под землей. Прямехонько, где тимирон залегает.

— Кто, прости, залегает?

Я отправилась в обратный неспешный путь до кровати.

— Не кто, а что. Минерал один редкий, магию не пропускающий. Блокирующий. Эх… Никто из внешнего мира нас тут не отследит, не сыщет, — сокрушенно посетовала подельница. — Препятствует этот минерал свободной циркуляции магии в теле и в природе, не позволяя ей ни войти, ни выйти. Да еще и силы высасывает. Экономить надо ту энергию, что внутри теплится, ибо напитаемся мы нескоро. Особливо я. Мы — фолианты древние, нас беречь надо.

— Значит, надежды нет?

— Надежда завсегда имеется, Евушка. Только на нее и уповать станем.

А я… Я вдруг испугалась за Муру.

— А тебя у меня не отберут?

— Не отыщут, не сомневайся. Как бы ни искали, а на мне — «противоугонка», еще твой прабабкой ставленная. Где им с самой Белиндой Эш тягаться… Прости, девонька, умолкну я до времени. Это у вас, у людей, речевой аппарат и мозги имеются, а мы, артефакты, только посредством магии и общаемся. А ее совсем крохи остались. Ежели что срочное, спрашивай, но, думается мне, скоро и без вопросов все узнаешь.

Наступила тишина, напряженная, гнетущая. Сопровождаемая все тем же бесконечным гулом в ушах…

Впрочем, пауза оказалась недолгой. Спустя несколько минут засовы негромко лязгнули, дверь моей элитной камеры отворилась и на пороге появился… Джаронар Верле. Собственной высокомерно-белобрысой персоной. За его спиной покорной тенью маячила Берта.

— Вот она, Хозяин. Целехонькая, — преданно заглядывая в глаза достопочтенному лорду, залебезила гиена.

— Молчать, — холодно бросил ей маг. Мне же радушно, почти ласково улыбнулся: — Ну, вот мы и встретились, девочка моя.

Что?

Чья я девочка?

Слышать это было неожиданно, жутковато и… очень неприятно.

— Простите, не понимаю, о чем идет речь. Мы практически незнакомы… — Чем дольше я смотрела на отца Артура, тем меньше он мне нравился. И уж откровенничать я с ним точно не собиралась. — Возможно, вы меня с кем-то перепутали?

— Приведи его, — отрывисто приказал Верле склонившейся в поклоне гиене. И, моментально смягчив тон, снова обратился ко мне: — Понимаю твое недоумение и растерянность, Ева, и не жду мгновенного доверия. Но, поверь, девочка, ты мне не чужая. Так уж случилось, что когда-то я был близким и самым преданным другом твоего отца. Мы шли в этой жизни одним путем и никогда ничего не скрывал друг от друга. Ты ведь знаешь, кто твой отец?

Вкрадчивый, проникновенный голос завораживал, цеплял интонациями и правильными паузами, заставлял вслушиваться, гипнотизировал… Вернее, должен был гипнотизировать. Но здесь, в этой жуткой тимироновой камере, замаскированной под изысканный будуар, харизма Верле-старшего не работала, да и его аура больше не давила на меня. Я ее вообще не ощущала. Загадочный блокирующий минерал на лорда тоже влиял, сдерживая, не позволяя воздействовать на меня в полную силу.

Да, я могла сопротивляться, но демонстрировать это, вызвав тем самым недовольство, подозрение. даже злость «гостеприимного» хозяина, сейчас не стоило. Мне необходимо было время, и я намеревалась его тянуть, отвечая на вопросы, давая вполне честные, но содержащие лишь часть правды ответы.

А там… Выход найдется. Придумаю что-нибудь или отыщу способ связаться с Марвеллом, и он непременно поможет. Я верила Кирстену и в него тоже верила. Интуиция ведьмы, даже вот такая, не напитанная магией, подсказывала, что тигрейшество обязательно придет, спасет, освободит.

Пока же надо играть и притворяться…

— Отец? — переспросила, «удивленно» приподняв брови. — Я никогда в жизни его не видела, но, судя по тому, что за дар достался мне в наследство, он ведьмак, не так ли?

Смысл скрывать очевидное? О том, что я ведьма, они и без моих «откровений» уже выяснили. А если учесть, что мама у меня простой человек, сомнений в том, от кого я получила свои способности, не остается.

— Верно, — не стал отнекиваться лорд. — Позволь мне присесть, и я расскажу, каким великим заклинателем был Димари Эш, твой отец.

— Можно подумать, если не позволю, то вы уйдете, — не сдержавшись, буркнула я.

Мужчина рассмеялся, словно услышал удачную шутку, и, неторопливо преодолев разделяющее нас расстояние, удобно расположился в ближайшем ко мне кресле.

— Честность, непосредственность и прямота, что подобна хорошо отточенному клинку — качества, издавна отличавшие членов знаменитого рода Эш, — изрек он. — Ты, действительно, истинная дочь своего клана, Ева.

— Вы обещали рассказать об отце, — напомнила я, не очень, впрочем, на это рассчитывая.

— Да-да… Об отце, — кивнул Верле. — С Димари нас связывает нерушимая, верная дружба, которую мы пронесли через все испытания и невзгоды. К сожалению, Дим пропал много лет назад, и с того момента я ни единого дня не прекращал поисков.

— Считаете, он жив? — спросила, внимательно наблюдая за собеседником.

— Да, — ни единый мускул не дрогнул на лице лорда, и взгляд мой он выдержал. — Пока не найду доказательств обратного.

Что ж… Я тоже чувствовала, что Димари не погиб. Не могла об этом не думать, особенно после того, как за спиной закрылся портал, отрезая меня и мою магию от мира. Отец ведь пропал внезапно и бесследно. Где гарантия, что его «приятель» и к этому исчезновению не приложил руку? А их прочная, преданная дружба — не более, чем миф, раздутый самим блондинистым магом.

С другой стороны, свидетелей тесного общения наших с Артуром отцов тоже нельзя сбрасывать со счетов — многим из них я доверяла.

В общем, история выходила запутанная и неоднозначная.

— Ева?..

Верле нахмурился, явно встревоженный долгим молчанием, и решил продолжил беседу «железным» аргументом.

— Ты мне как дочь, — откровенно соврал он.

— Дочерей из академий не воруют, — хмыкнула я. — И не прячут в странных местах, ограничивающих их магию.

— Это вынужденная мера, направленная на твою защиту, а ни в коем случае не наказание или ущемление хоть в чем-то.

Джаронар улыбнулся. По-доброму так, почти по-отечески. Наивная девчонка Дуня Воронцова непременно должна была бы растрогаться, а вот Ева Эш, увы, не прониклась.

— Вам уже читали в академии лекцию о темных временах, убийствах ведьм, так ведь? Сейчас ваша раса защищена декретами и правительственными постановлениями, но за всеми не уследишь, а желающих подчинить, завладеть теми, кто наделен ведьминским даром, великое множество. По Мидгарду уже прошел слух о твоем существовании. Это просто удача, что я первым нашел тебя и получил возможность оградить от страшной участи. Верле — сильный магический род. Под нашей защитой ты обретешь могущество, свободу передвижения в двух мирах и, разумеется, неприкосновенность. С нами считаются, Ева.

В этом я как раз нисколько не сомневалась. Только вот в бескорыстие новоявленного «покровителя» абсолютно не верила.

— И что вы планируете делать со мною дальше? Не станете же держать здесь до конца жизни?

— Хочу подарить тебе безопасность, девочка моя. Это мое единственное намерение. И именно так желал бы поступить твой отец.

Верле поднялся, плавно перетек ближе, подходя чуть ли не вплотную. Теперь я смотрела на него снизу-вверх, и мне это совсем не нравилось.

— Когда-то в юности мы с Димари мечтали породниться и поклялись, что, если у нас родятся сын и дочь, мы обязательно их поженим. Я не знал, что у Димари есть ребенок. Думаю, он и сам об этом не догадывался, иначе рассказал бы мне. Признаюсь, твое лицо показалось мне знакомым еще при первой встрече, на Земле, а сегодня утром я окончательно убедился, что ты Эш. Дитя моего дорогого друга. Несмотря на то, что наша семья уже ведет предварительные переговоры о помолвке наследника, я готов отменить другие соглашения, и одобрить ваш с Артуром брак. Слово, данное Диму, дороже всего. Тем более, до меня дошли слухи, что в университете Арт тебе очень нравился… Так ведь, Ева?

Уголки губ лорда дрогнули в лукавой улыбке, и стало ясно: никакие слухи до него не доходили, он сам собрал информацию о девчонке, которая его заинтересовала.

— Боюсь, это было давно, и от тех чувств уже ничего не осталось, — предельно откровенно призналась я.

Еще Верле-младшего в качестве жениха мне не хватало.

— Ева-Ева… — покачал головой Джаронар. — Я даже не спрашиваю, кто тебя инициировал. Ты же сделала это ради дара, да? В любом случае, Артур поможет тебе быстро забыть его. Мой сын умеет ухаживать. Его внимание, свидания, частое общение обязательно всколыхнут былые чувства, поверь.

Поверить? Как можно верить тому, в чьих словах правду не разглядишь и с микроскопом?

— Я не планировала в ближайшее время выходить замуж, — заметила осторожно.

— Ничего страшного, это не проблема…

Договорить лорд не успел, дверь в очередной раз распахнулась, и я увидела Артура. Он шагнул в комнату и застыл: напряженный, непривычно бледный, губы твердо сжаты, а в глазах — злой огонек обреченности.

— Вот и мой сын, — усмехнулся Джаронар. — Я отлучусь ненадолго. Дела… Думаю, у вас найдутся общие темы для разговоров. А насчет планов… Их всегда можно изменить, Ева.

Верле-старший подмигнул мне, повернулся к отпрыску, взял его за плечи и с пафосным величием произнес:

— Не подведи, мальчик мой.

Лорд ушел, кошмар же моих студенческих дней остался — стоял молча, старательно отводя взгляд, пока дверь не закрылась, и в коридоре не стихли шаги.

А вот затем…

— По Няшке плачет каталажка… — задумчиво протянул Артур, повторяя дурацкие стишки, придуманные им когда-то. Прищурился, внимательно, как-то по-особому сосредоточенно, цепко осмотрел «будуар» и неожиданно усмехнулся. — А ведь пророческие слова были, не находишь? Как в воду глядел.

— Иди лесом со своими шуточками, Верле… — и в него полетела подушка.

Жаль, что он поймал ее на лету. Меня бы больше устроило прямое попадание в нагло ухмыляющуюся физиономию.

— Ну что же ты, дорогая, неужели не рада? — рассмеялся белобрысый гад. — Бинго, Воронцова! Тебе достался главный приз. Хотела меня? Получи и распишись.

Он сделал шаг вперед, и я попятилась, судорожно нащупывая на столике хоть какое-то орудие противостояния. Под руку попалась вазочка с цветами.

— Не смей подходить, — предупредила гневно.

Впрочем, Артур, похоже, и не собирался этого делать. Он, вообще, вел себя крайне странно, если не сказать — подозрительно. Прошелся по периметру комнаты, проверил каждую щель, даже сдвинул кресла. Создавалось впечатление, что мой бывший однокурсник ищет что-то. В конце концов, он извлек какой-то приборчик, явно не магического происхождения, и включил его.

Раздалось тихое жужжание.

— Надеюсь, этого хватит… — Артур нахмурился и повернулся ко мне, взглянув уже иначе, без прежней глумливой ухмылки. Как-то по-человечески, что ли. — Поговорим серьезно?

— Поговорим, — все еще настороженно согласилась я. — А что это ты сейчас делал?

— Жучки искал. Магия здесь не действует, тимирон блокирует, но земные технические штучки никто не отменял. Отец всегда и все держит под контролем…

— Опускаясь даже до того, чтобы шпионить за собственным сыном, — закончила я резко оборванную фразу. — И как ты в этом живешь? Привык, наверное…

Случай на лабораторной, когда Верле воспользовался своим даром, чтобы спасти меня, изменил и словно уравновесил наши отношения. Ненависть ушла, оставив лишь ровное, с налетом благодарности, отношение. Я не осуждала Артура. Скорее, жалела, понимая, что у такого отца как Джаронар, просто не мог вырасти сын с другим характером. Слишком эгоистичен, слишком надменен, циничен и избалован. Но в то же время, я чувствовала в нем что-то хорошее — спрятанное где-то там, глубоко-глубоко внутри. Будто тонкий росток, что вопреки всему упрямо пробивался между вбитых в голову ледяных глыб правил высшего магического сообщества.

— Теперь нас никто не слышит.

Верле занял кресло, в котором до этого сидел его отец, и даже ногу на ногу положил похоже. Как ни крути, а яблоко от яблони никогда далеко не укатится.

— Ну, и о чем пойдет речь? Только не говори, что о нашей с тобой свадьбе, — я позволила себе улыбнуться.

Артур, напротив, остался серьезен, и это, признаться, не на шутку меня обеспокоило.

— А что плохого в свадьбе? Тебя так тяготит мысль о том, чтобы стать моей женой, Ева? Почему? Я ведь нравился тебе в универе. Больше, чем нравился. И ты… Ты мне тоже симпатична. Мы могли бы попробовать быть вместе… Имя Верле даст тебе необходимую защиту в новом мире. Желание наших родителей исполнится. Если рассуждать логически, свадьба — отличный ход, она решит массу проблем. Не понимаю твоей категоричности.

Я на мгновение даже дар речи потеряла. Да, логика у Верле не хромала, но кроме расчета в мире существуют такие понятия, как совесть, гордость, любовь, наконец. Или все это, как ненужные рудименты, нужно отрезать и утилизировать? Лично я — против.

— Нравился — вот ключевое слово, Артур, — выдохнув, максимально спокойно ответила я. — Той наивной девочки, которая готова была идти за принцем из сказки на край света, дышать им, отдать все свои чувства, больше нет. Ты убил ее идиотскими шутками, травлей, той гнетущей атмосферой, которую вокруг нее создал, унизив и выставив всеобщим посмешищем. Я все это пережила, отпустила, но вряд ли забуду, понимаешь? Что касается свадьбы… Если я когда-нибудь выйду замуж, то только по любви, а не для того, чтобы решить личные и семейные проблемы. Я никогда не видела и не знала своего отца, но я уверена, что он желал мне счастья. А счастья «по необходимости» не бывает, какая бы сытая жизнь не ждала впереди.

Повисла пауза, тягостная, неловкая. Тишину комнаты нарушало лишь мерное гудение блокирующего прослушку прибора.

— Легко тебе рассуждать, — наконец вскинул голову Артур. Стиснул ладони в кулаки, подаваясь вперед. — А ты не допускаешь мысли, что тогда тоже мне нравилась? Я влюбился в тебя сразу… как последний дурак. Но разве положение моей семьи позволило бы нам быть вместе? Мне, одаренному магу, наследнику великого рода, и простой человечке без капли магии? Я не горжусь тем, как вел себя, скорее, сожалею. Сломать, сделать больнее, смешать с грязью ту, что мне недоступна… Принижая тебя, я боролся с собой, Воронцова. Боролся и проиграл…

И что на это сказать?

— Ну и гад же ты, Верле. А еще эгоист, папенькин сынок и трус.

Больше я на него не смотрела, так мерзко вдруг стало. Даже его благородный поступок на лабораторной по ядам стал менее привлекательным.

— Ты, между прочим, тоже папенькина дочка. По крайней мере, внешне очень похожа на Димари Эша, а он не просто дружил с моим отцом — их связывал какой-то древний ритуал. Обмен кровью или объединение крови… Отец однажды упомянул, случайно, но я мало, что помню. В детстве это звучало, как сказка на ночь.

Верле опять замолчал, отвернулся, а у меня появилось время подумать.

Папенькина дочка… Увы, мне отец не рассказывал на ночь сказок, не учил жизни, не поддерживал. Его, вообще, не было рядом. Никогда. И что-то мне подсказывало, что причиной нашей разлуки являлся его драгоценный «кровный друг». И что это за странный ритуал? Надо у Муры позже спросить. Вдруг в нем кроется какая-то тайна.

— В общем так, Артур… — Да, я приняла решение. — Ты волен поступать, как хочешь, как позволит тебе совесть, но я против свадьбы, потому что не люблю тебя и никогда не любила. Могла полюбить… когда-то, но ты сам все испортил, и реанимировать то, что «так и не случилось», уже не получится. Если попытаешься заставить, предупреждаю, буду сопротивляться до конца.

— Ева!.. — Лицо мага окаменело, черты обострились, синие глаза потемнели, вспыхнули обидой. — Значит, вот какого ты обо мне мнения? Я, конечно, не кладезь моральных принципов, но силой никогда бы тебя не взял. Я говорил и еще раз повторю: ты мне нравишься… Очень. Если согласишься, сделаю все, чтобы ты была счастлива. Клянусь. Но принуждать не стану.

Артур резко выдохнул, сглотнул несколько раз, будто никак не мог избавится от комка в горле.

Я смотрела на него, растрепанного, растерянного, необычно уязвимого, и испытывала смешанные чувства. Мне очень хотелось верить ему… Только вот не ошибусь ли я, положившись на старого врага?

— Если это правда, то помоги мне.

— Как? Отец следит не только за тобой, но и за мной тоже. За каждым моим шагом. Даже в академии ко мне приставлены его соглядатаи.

— И все же ты более свободен в перемещениях, чем я.

— С этим не поспоришь, — кивнул Верле. Лицо его приняло решительное выражение. — Чего ты хочешь, Ева?

— Чтобы ты сказал Марвеллу, где я нахожусь, — выпалила торопливо и сразу понала, что прошу фактически о невозможном. — Понимаю, что задача почти невыполнима и равносильна предательству твоей семьи, но мне больше не на кого надеяться, Артур. Предупреди лорда директора, намекни, напиши записку, подай знак. Пожалуйста…

— Хорошо, я попробую. Сейчас выходные, и меня, по просьбе отца, отпустили «домой». Раньше, чем через два дня, я отсюда вряд ли вырвусь, а вот потом…

Верле замялся, но и того, что он уже сказал, было достаточно. У меня появилась зыбкая надежда на спасение. Уж несколько дней я смогу продержаться.

— Спасибо, — прошептала, улыбнувшись. И его глаза, словно отражая мою улыбку, сверкнули радостью.

— Думаю, нам лучше какое-то время делать вид, что мы теперь вместе.

Вроде ничего такого в его предложении не было, но все… решительно все во мне взбунтовалось. Неизвестно, как в этом случае поступит старший лорд — с него станется поймать меня на слове и потребовать какую-нибудь магическую клятву.

— Прости, но нет. Я не стану притворяться, давать ложных обещаний и связывать себя обязательствами, пусть даже фиктивными, — отрицательно качнула головой. — Не знаю, как маги, но ведьмы так не поступают.

— Но, Ева… — Грусть и сожаление во взгляде собеседника сменились тревогой, словно он боялся чего-то неминуемого. Хотя, чего ему страшиться при таком-то папочке? Не убьет же он единственного наследника, в самом деле? — Дело в том, что мой отец…

В коридоре послышались быстрые шаги, ручка двери повернулась, и Артур вскочил, обрывая фразу на середине. Он едва успел отключить свой прибор и спрятать его в карман, когда в комнату вернулся Верле-старший.

Лорд прошел между нами, развернулся, внимательно посмотрел на меня, перевел взгляд на сына, и холеное лицо заледенело, утратив прежнее наигранное радушие.

— Не договорились, — констатировал он. — Жаль. Это упростило бы задачу. Советую, Ева, еще раз все обдумать. В мирном разрешении ситуации для тебя гораздо больше плюсов, чем в ином варианте.

— В ином варианте? — я не поверила своим ушам. — Прикажете сыну взять меня силой?

— Ну, почему сыну? Артур не единственный мужчина в нашей семье.

На меня посмотрели так, что внутри все застыло, как от лютого холода.

— Отец!.. — возмущенно вскинулся Верле-младший.

— Пошел вон, молокосос! — затрещина оказалась такой сильной, что парень вылетел в коридор и впечатался в каменную стену. Лорд шагнул следом. — Ничего доверить нельзя… А у тебя, ведьма, времени на раздумье до утра.