Глава 23

— Охранять. Никого сюда не пускать! — бросил лорд кому-то невидимому, находившемуся за дверью, и развернулся ко мне.

Выглядел он, откровенно говоря, не лучшим образом. Помятый, осунувшийся, какой-то замызганный, словно целую неделю, как минимум, спал, не раздеваясь. Дорогая одежда от лучшего портного — в пыли и пятнах, идеальная прическа растрепалась, некогда блестящие платиновые волосы утратили свое великолепие и повисли слипшимися прядями, а на бледной щеке ярким пятном горела свежая царапина. Позолота с Джаронара осыпалась, лоск померк, мне при взгляде на него даже захотелось усмехнуться, чего, разумеется, я не могла себе позволить. Учитывая ситуацию.

Эх… Жаль я не видела, как кто-то справедливый и добрый навалял этому зарвавшемуся хлыщу.

Даже дышать стало легче. Правда, ненадолго, потому что Верле направился ко мне, и его глаза… Это были глаза фанатика. Безумца, утратившего последние крупицы адекватности. Я почти мгновенно осознала: договориться с незваным «гостем», увы, не получится.

— Шахты? Плевать мне на шахты, — тихо произнес он. Но я слышала каждое слово, каждый звук, замечала малейшую смену интонаций. — Главное мое сокровище — ты, девочка.

— Я не ваша.

— Пока, моя ведьмочка. Всего лишь, пока. Но мы быстро это исправим.

Вот тут стало страшно. Действительно страшно. Очень. Ужас почти парализовал меня, сковав по рукам и ногам. Только вилка, которую я продолжала сжимать в кулаке, предусмотрительно спрятав его за спину, не давала впасть в отчаяние.

— Только через мой труп, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Будет и труп, — пообещал Джаронар, не скрывая кривой ухмылки. — Но сначала я получу от тебя здоровое потомство. Идем.

Он повернул один из светильников, и кровать отъехала от стены, открывая потайной ход.

— Чего застыла? Идем! — нетерпеливо повторил Верле.

Нас разделяли всего лишь пара метров и угол кровати, как назло, переместившейся ко мне и теперь загораживавшей путь. Я оказалась в ловушке между рассвирепевшим лордом и узким, темным лазом, в который он упорно приказывал спуститься.

— Нет! — отчеканила я, потому что верила, Кир обязательно найдет меня… Придет… Нужно всего лишь потянуть время. Немного, самую малость.

— Что ты сказала? — Джаронар недоверчиво прищурился.

Вряд ли он меня не понял — в это мало верилось. Такие типы нужную информацию при необходимости и по губам считают. Просто ответ, с его точки зрения, был неверен, невыгоден и не вписывался в планы мага.

— Я не пойду с вами! — выкрикнула я. — Теперь слышно? Ни за что. Никуда. Никогда.

А он… Он внезапно очутился рядом. Только что находился где-то там, на относительно безопасном расстоянии, и вдруг — рядом. Я же оказалась зажатой между ним и кроватью.

— Пойдешь… — прошипел мне в лицо и схватил за свободную руку.

С Верле творилось что-то странное. Он и в обычном состоянии действовал на меня, как удав на мышь, но сейчас вселял просто-таки неподдельный ужас. Одни глаза чего стоили. Зрачок увеличился в размерах, расплылся, словно бездонная черная дыра, закрывая собой идеально синюю радужку. Я не понимала, что происходит, что с лордом явно было не все в порядке. Он походил на тяжелобольного, который с трудом отличает реальность от бреда.

— Отпустите!

Я рванула руку, пытаясь освободиться из захвата. Неосознанное, почти инстинктивное движение, но оно сыграло ключевую, если не сказать роковую, роль. Отклонившись назад, я не удержала равновесия и упала на кровать, утянув за собой по-прежнему удерживавшего меня мужчину.

Этот мерзавец был невероятно тяжелым — потребовалось время, чтобы перевести дух, после того, как он грохнулся сверху. К счастью, у Верле, по-видимому, сработал инстинкт, и в последний момент он выставил ладони, частично удержав себя на весу. Мою руку лорд все-таки отпустил, но это уже ничего не давало, потому что я оказалась в очередной ловушке — теперь под его телом.

Магия у Джаронара тоже отсутствовала, но он и без нее прекрасно справлялся. Разве можно сравнивать силы мелкой, нетренированной девчонки и мужчины, который, наверняка, регулярно упражнялся и вообще держал себя в форме? И пока я соображала, что сделать или сказать, он произнес такое… такое, отчего я мгновенно пришла в ярость. Всей душой и сердцем. Всей своей ведьминской сутью.

— Горячая малышка… — подаваясь вперед, прошептал извращенец. — Тебе так не терпится начать эксперимент по размножению? Я рад…

Это было гнусно, гадко и… аморально, но последней каплей стало то, что последовало дальше. Лорд наклонился и впился зубами мне в шею, кусая, а потом зализывая ранку. Меня передернуло от отвращения. Хотелось умереть от стыда и унижения. А еще… еще нестерпимо, просто-таки убийственно хотелось смыть позор кровью.

Мура оказалась полностью со мной солидарна. Мстительна, коварна и безжалостна, как и полагается приличному ведьминому гримуару.

— Вот аспи-и-ид! Вот супоста-а-ат окаянный! Чтоб ему ни дня ни полночи покоя не знать. Ишь чего удумал, — гневно возмутилась она. — Мочи его, Евка… Прямо в жизненное русло мочи.

Да, поступок Верле взбесил, и вслед за брезгливостью пришла злость. Из уроков компаньонки я помнила, что жизненным руслом ведьмы называют сонную артерию. Вилка все еще находилась при мне, и сейчас я вполне могла дотянуться до шеи, ударить, куда советовала Мура. Вот только не следовало забывать, что жизнь мага соединена с жизнью близкого мне человека.

Отец для меня намного важнее, чем смерть безумца.

— А как вам такой эксперимент? — хмыкнула презрительно, уворачиваясь от назойливых попыток поцеловать, и со всей силы всадила вилку в бедро мужчине, едва ли не по самую рукоять.

Он взревел как раненый бык, вскочил на ноги, и я обрадовалась, надеясь, что у меня появится время удрать от сумасшедшего лорда, но… Боль Верле чувствовал, это было заметно, но переносил ее как-то иначе — так же ненормально, как делал все остальное.

Одним движением он избавился от вилки, посмотрел на нее, как на нечто досадное, но не стоящее особого внимания, отбросил в сторону, и прошипел:

— Как ты посмела, ведьминское отродье?

Не знаю, что нового я увидела в его глазах, кроме безумия и ненависти, но поняла: вот он, мой конец — пришел и стоит туточки.

— Как посмела?.. — повторил лорд, потянувшись ко мне.

— Ки-и-ир! — в ужасе завопила я, понимая, что не успеваю ни вскочить, ни отползти. — Ки-и-ирстен!

Огромная рука приближалась… Я уже хотела малодушно зажмуриться, и тут неведомая сила отбросила Джаронара в сторону, давая мне возможность ускользнуть. Я не видела того, кто напал на Верле, но тратить на выяснение драгоценные секунды не собиралась. Быстро перевернулась, отползла, спрыгнула с кровати и, только оказавшись на расстоянии, посмотрела на своего спасителя.

Артур…

Мой бывший сокурсник, враг, кошмар университетских лет и моя первая безответная любовь — это он пришел мне на помощь и остановил отца. К сожалению, только на время. Силы, как и в моем случае, оказались неравны.

Оба Верле дрались, но это был бой взрослого матерого кота с неразумным котенком. Все закончилось почти мгновенно. Рывок, подсечка — и Артур неудачно приземлился на каменный пол у потайного хода, приложился спиной о стену, да так и остался лежать. Но Джаронару этого показалось мало. Он развернулся и направился к сыну.

— Не смей стоять у меня на пути, щенок, — процедил он и занес кулак для удара. Для удара, который мог стать последним…

Это выходило за все рамки, за все нормы, за все, что делает человека человеком.

— Нет! Прекрати… Слышишь? Остановись.

Я судорожно озиралась, в поисках хоть чего-нибудь, что способно отвлечь или остановить обезумевшего мужчину.

— Тебе жалко эту навозную кучу, в воспитание которой я вложил столько средств, ведьма? — Верле неожиданно опустил руку. — Поздно. Раньше твое согласие подлило бы ему жизнь, а теперь…

Замах повторился, но и я была готова, потому что поднос… спасительный поднос оказался рядом. Хорошего броска не вышло, но я все же попала Джаронару в голову.

— Он же ваш сын!

— Неудачная попытка, на которую я возлагал некоторые надежды. Не более, — скривился маг. — Ставка не сыграла.

Больше всего меня сейчас беспокоило состояние Артура. Он не шевелился, не проявлял никаких признаков жизни, но я надеялась, что парень просто потерял сознание, поэтому продолжала отвлекать старшего Верле. Когда-то я читала, что с душевнобольными нельзя спорить — нужно соглашаться и говорить спокойно. Еще не делать резких движений, как со змеями.

— А если я соглашусь пойти с вами? Тогда вы оставите жизнь своему сыну?

Джаронар расхохотался. От его смеха, отрывистого, издевательского, неестественного, у меня встали дыбом волоски на коже.

— Ведьмы… — не сказал, выплюнул лорд. — Как же легко вас поймать, вы повержены самым низменным качествам, отнимающим силу у одаренного. Жалость, любовь, дружба, доверие, честь… Проще простого управлять глупцами, которые верят во всю эту чушь. Я мог бы пообещать тебе жизнь мальчишки в обмен на полное подчинение и послушание, но для разнообразия побуду честным. Я убью его в любом случае. И знаешь, мне доставит удовольствие наблюдать…

Слава богу, договорить он не успел. В коридоре послышались резкие хлопки, стремительно нарастающий гул, крики, и в следующую секунду полуоткрытая дверь распахнулась от мощного пинка, а потом с грохотом слетела с петель, рухнув на пол.

— Кирстен… — облегченно выдохнула я, увидев мужчину, что шагнул в комнату.

Медовые глаза, в которых горело яростное, смертельно опасное пламя, мгновенно осмотрели помещение, изучая обстановку, остановились на мне.

— Ева, ты в порядке?

А голос такой хриплый, сорванный, словно он за то время, что мы не виделись, разучился разговаривать.

— Да, — кивнула поспешно и ткнула пальцем в Верле. — У него Артур…

Ну что сказать? Тигра в прыжке мне видеть еще не приходилось…

* * *

Дальше события разворачивались стремительно — ярким калейдоскопом сменяющих друг друга картинок. И в то же время все виделось до странности отчетливо, будто в замедленной съемке.

Огромный полосатый зверь с лоснящейся шкурой и яркими черными полосками на огненном фоне перетек, перелетел, переплыл по воздуху. Наверное, Киру не стоило отвлекаться на меня, потому что Джаронар тоже сразу его заметил и не растерялся. Бросив свою жертву, он попытался скрыться в потайном проходе, но на верхней ступени его настигло возмездие — тигр обрушился сверху, подмяв старшего Верле под себя.

Жалкий крик ледяного мага утонул в победном рычании оборотня, и я бы, без сомнения, только порадовалась такому исходу, если бы не отец.

— Кир, нет! — крикнула, что есть силы. И только когда почти весь воздух внезапно закончился, прошептала: — Пожалуйста… Его нельзя убивать…

— Знаю…

Похоже, Марвелл и без моего напоминания не собирался уничтожать Джаронара. По крайней мере, здесь и сейчас. Он практически мгновенно обрел человеческий облик и теперь придавливал поверженного врага сапогом, поставив ногу ему на грудь. Тот хрипел, пытался освободиться, но в этот раз с ним боролся не просто равный, а превосходящий по мощи и опыту противник. Оборотень на него даже не смотрел, лишь брезгливо морщился, словно раздавил мерзкого таракана.

Как же мне хотелось в эту минуту обнять Кирстена, вновь очутиться в надежном кольце его рук, ощутить родное тепло и выплакать, наконец, все, что я упорно держала в себе с самого похищения. Но лежавший рядом Артур по-прежнему не подавал признаков жизни, и тревога за бывшего однокурсника, долг перед ним пересилили.

Тяжело опустилась на колени перед неподвижным парнем, приставила пальцы к вене на шее.

— Живой? — отрывисто поинтересовался Марвелл.

Я вскинула голову, встречая его взгляд — впервые с момента нашей разлуки, и тут же растворилась в янтарной лаве, провалилась, распалась на атомы… Волшебство нарушили торопливые шаги, приближающиеся голоса.

— Живой… — поспешно кивнула я, пока Кир все еще оставался моим Киром и не успел превратиться в лорда директора.

Это произошло секундой позже.

— Очаг локализован, босс, — доложил один из появившихся в комнате оперативников.

— Хорошо. Разберитесь с ними, — отчеканил тигрейшество, указывая на Артура и его папашу. — Мальчишке нужен целитель, а эту падаль связать, надеть тимироновые наручники и к нам, в допросную.

Подчиненные Марвелла занялись сыном и отцом Верле, а Кирстен помог мне подняться и вывел из камеры. Только здесь, в коридоре, где нас никто не видел, он позволил себе эмоции — прижал к себе, крепко-крепко, и застыл так. Я слышала, как тревожно стучит его сердце, как выравнивается дыхание, как нервный озноб отпускает сильное тело.

— Спасибо… — прошептала почти беззвучно.

И это выносливый, отважный мужчина, который вдруг нечаянно, всего на одну секунду раскрылся, показывая, как переживал, как извелся, пока искал меня, вновь стал прежним. Нет, не жестким, суровым и властным, а внимательным, заботливым… Моим.

— Ты как? — выдохнул, чуть отстраняясь. Оглядел мою помятую, местами порванную одежду, и мгновенно напрягся. — Он…

Обуревавшие Кирстена эмоции были написаны на его лице так отчетливо и ясно, что продолжения не требовалось. Я и без этого знала, о чем лорд директор хочет, но не решается спросить.

— Все хорошо. Он не причинил мне вреда. Не успел. Ты пришел… Ты меня спас…

Я шептала и шептала, поглаживая большую, чуть подрагивающую руку оборотня, нежно улыбаясь сквозь застилавшую глаза пелену слез. Потому что понимала: сейчас Марвелл как никогда остро, отчаянно нуждался во мне.

— Ева… — наконец, выдохнул он. — Евушка…

— Кир…

А потом его губы накрыли мои, и все пережитое показалось чем-то далеким, несущественным… но лишь на миг. Оставался еще один, очень важный вопрос, о котором я ни на секунду не забывала.

— Отец… — заговорила торопливо, вцепившись в рубашку Кирстена. — Он помог, отдал все силы, чтобы связаться с тобой. А потом я потеряла его и теперь не знаю…

Я не закончила, губы тряслись, как в лихорадке, и совершенно не слушались.

— Он жив. Готье нашел его. Не переживай… — горячая ладонь бережно обхватила мои пальцы, увлекая вперед. — Идем.

Несколько минут мы молча шли в полумраке скупо освещенного тоннеля, который постоянно раздваивался, а в некоторых местах даже троился — оставалось только удивляться, как безошибочно Марвелл выбирал нужное направление. Чувствовал, наверное, а может, знал, куда нужно свернуть.

— Как ты догадался, что Верле нельзя трогать? — наконец решилась я спросить.

— Димари успел сказать про ритуал, соединивший их жизни, — признался Кир. — Зато о том, что ты его дочь, я давно подозревал. Ты похожа на Эша не только внешне, но и характером. Такая же безбашенная, не в меру добрая. Тебе сейчас положено своему похитителю зла желать и страшные способы пыток выдумывать, а ты идешь и гадаешь, почему он так поступил. Пытаешься его понять. Разве я не прав?

Я смутилась, потому что Кирстен угадал. Захотелось вдруг оправдаться, чтобы он меня понял. Обязательно понял.

— Джаронар… лорд Верле совершил много всего. Ужасного, непростительного. Но он всегда оставался спокойным, логичным, отстраненно-холодным, даже в гневе. Настоящий ледяной маг. А тут… Когда он ворвался сегодня, набросился, нес какой-то бред, потом пытался убить сына, меня поразили его глаза и… поведение. Он словно с ума сошел, озверел, обезумел. Не мог же он потерять голову только от того, что на шахту напали?

— Ясно… — Кир снова меня обнял. Бережно, будто укрыл собой, отгораживая от бед и переживаний. — Подозреваю, что на состояние Верле повлияла кровная связь, соединявшая его с твоим отцом. Я мало знаю о ритуале, слишком уж он древний и редкий, но кое-что читал… Эш исчерпал свой магический резерв и какое-то время находился между жизнью и смертью. Вполне логично предположить, что и Верле должен был пострадать. Скорее всего, когда Димари лишился сознания, у Джаронара тоже помутился рассудок. А если учесть еще один фактор…

— Какой?

— Пыль. Лунную пыль, Ева. Кого-то она убивает, но некоторых… — Кир невесело усмехнулся. — Некоторых она превращает в чудовищ.

«В чудовищ» — как точно сказано.

— Я хочу увидеть отца, — вздохнула устало.

— Уже скоро. Еще два поворота, а там до поверхности рукой подать.

Мы вывернули из короткого коридора, и в лицо ударил порыв свежего ветра. Запахло листвой, травой, лесом. Впереди виднелся очерченный светом прямоугольник, а дальше — зелень деревьев, небо, свобода… Дошли. Выбрались. Спаслись.

Я с наслаждением вдохнула полной грудью и вдруг охнула от неожиданности. Прямо на нас из соседнего тоннеля несся лорс, с гиеной на спине.

Кир молниеносным движением задвинул меня за спину. Зычно крикнул:

— Потап!

Рядом, как из-под земли, вырос громадный оборотень-медведь, тот самый, близкий знакомый нашей Тинаиды. Похоже, именно он охранял выход. Оперативники, работавшие в руднике, несмотря на весь их профессионализм, выглядели потрепанными, обессиленными, разбитыми, словно на них несколько дней пахали без отдыха — все-таки тимирон плохо влиял на одаренных. Потап же, казалось, не испытывал ни малейшего дискомфорта.

— От же порождения темных… — пробасил он, и одним ударом по шее свалил зверюгу с ног.

— Смотри, не прибей, — попросил лорд директор.

— Да я в четверть силушки, — расплылся в улыбке медведь. — Что ж я без понятия?

Гиена, вереща и ругаясь, отлетела к стене, и к ней уже бежали подчиненные Марвелла.

— Вот и последние, — прокомментировал Кир. — Прятались на нижних уровнях.

А я никак не могла прийти в себя от увиденного. Лорса свалил. С одного удара. Надо же…

— Ну и силища… — восхитилась шепотом, наблюдая, как Потап оттаскивает драконобелку с дороги за хвост и не спеша делает ей из толстой веревки ошейник с поводком. — На него как будто и тимирон не действует.

— Дар у него редкий. Ни одно антимагическое средство и вещество не действует. Может, потому, что собственной магии в нем кот наплакал. А силой да, наградило мироздание, не поспоришь, — улыбнулся Марвелл и, наконец, вывел меня наружу.

Уже рассвело, но солнце еще не встало. Мимо деловито сновали оперативники, две дородные домовушки развернули полевую кухню. В кастрюлях что-то булькало и ароматно пахло.

— Пить хочешь? — повернулся ко мне Кир.

— Хочу видеть отца, — упрямо повторила я, бросив на него умоляющий взгляд.

— Хорошо, — как-то подозрительно обреченно вздохнул тигрейшество, откидывая полог палатки с целительским знаком.

Отца я заметила сразу. Бледное, какое-то застывшее лицо, бескровные губы и тусклые рыжие локоны, свисавшие с невысокой лежанки едва ли не до самой земли. Над ним, о чем-то тихо переговариваясь, склонились двое мужчин в униформе лекарей.

— Давай не будем мешать, — попросил Кир.

И я почти согласилась, почти дала себя увести, тем более мои собственные силы тоже заканчивались — и моральные, и физические с магическими, — но тут один из целителей выкрикнул взволнованно:

— Вот сейчас. Вливай же. Вливай, Энрин! Жизненный фон нулевой, он на грани…

Дальше я уже ничего не слышала. Темнота и слабость навалились внезапно, погружая меня в полное небытие.