Глава 24

Просыпаться не хотелось — всю ночь мне грезились прекрасные сны, а с одного бока согревал кто-то большой и горячий. Наверное, я и дальше с огромным удовольствием игнорировала бы солнечные лучи, щекотавшие ресницы, и аромат свежей выпечки, если бы не знакомые голоса.

— А я тебе решительно заявляю: не сопи, Гаврик. Ты ее разбудишь, — качала права Наташка.

— Зимина, какого лешего ты на меня наговариваешь? Сама орешь так, что в стенах замка появляются все новые и новые умертвия, — не оставался в долгу Егор.

— Ой-ой-ой, можно подумать, ты их видел, — не отступала подруга.

— Не видел, но это и так понятно…

Гаврилов сдаваться решительно не собирался.

— Кому понятно-то? Лично не встречал, так и не говори. Это ненаучно. — На миг стало тихо. Полагаю, в этот момент Наташка скорчила ехидную рожицу, дразня артефактора, и, как ни в чем не бывало, продолжила: — А в лучшем целительском блоке, где восстанавливают утраченную магию, болтать антинаучную чушь — преступление. Так и знай.

— Дура ты, Наташка, хоть и красивая, — честно признался Егор. Как с языка снял. — Нас Марвелл тут посадил, чтобы мы в его отсутствие за Евкой приглядывали, а не мешали ей. Шутка ли, мужик у ее кровати почти сутки просидел.

— Любовь зла… — не слишком тонко заметила Зимина.

— Это к твоему будущему избраннику она зла будет, а к Евкиному — справедлива.

— У меня и избранника никакого нет, — вмиг погрустнела подруга, так, что даже меня проняло. В отличие от Гаврилова.

— Тем лучше для избранника, — не дрогнул он.

Нет, этих двоих нельзя оставлять вдвоем надолго, тут Кир явно погорячился. Хочешь или нет, а придется срочно открывать глаза.

Но перед тем, как окончательно «проснуться», я еще раз прислушалась к себе, собрала ведьмину силу, скользнула по тоненькой ниточке родовой связи Эшей, что с недавних пор билась у меня в груди, и почувствовала где-то далеко слабое, еле ощутимое тепло. Значит, отец жив… Жив! Остальное — неважно.

Теперь можно и с друзьями пообщаться.

— И вам доброе утро, — выдохнула, не понимая, почему, собственно, утро. Сознание я теряла тоже по утру, а проснулась вполне себе отдохнувшая, бодрая и полная сил.

— Воронцова!.. — истошной сиреной взыла Зимина.

— Ева… — вторил ей довольный Гаврилов. Похоже, он даже не осознавал, какой силы месть я только что в отношении него предотвратила. Наташка точно бы не простила последней фразы нашему излишне смелому но не всегда сообразительному артефактору.

— Тихо-тихо… раздавите… — слабо отбивалась от друзей, но губы сами собой расплывались в улыбке. На самом деле, я искренне радовалась их присутствию. — Что у нас нового?

— Ой, столько всего…

— Тут такое без тебя творилось…

— Да вообще, полный беспредел у них здесь, в Мидгарде…

Раза три Зимина с Гавриловым начинали говорить, одновременно или перебивая друг друга, но тут же захлебывались словами и осекались. Потом, переглянувшись, выбрали другую тактику — молчать и слушать, что скажет сосед. Это тоже не приумножило моих знаний, а главное, не наполнило желудок.

Есть хотелось просто-таки нечеловечески.

Самоподогревающийся поднос висел в воздухе около тумбочки на которой… все так же трогательно, как и каждое утро в моей комнате, стоял небольшой букетик полевых цветов. Голубые, белые, желтые… От них сразу так тепло на душе стало.

— Кормить меня собираетесь? — я первая нарушила тишину. — Как потом Марвеллу голодную смерть подопечной объясните?

— Да-да, — засуетилась Зимина, помогая устроиться поудобнее. — Тетка Сбыслава прислала. Велела съесть все до крошки.

Приказ был явно лишним. С учетом моего суточного сна и приключений в тимироновой шахте, еды домовушки сегодня откровенно пожалели. Собрали так… по мелочи. Тарелку каши с ароматными травками и лесными ягодами, несколько толстых ломтей деревенской ветчины, два сорта сыра, пару румяных булочек, шоколадный кекс и огромное яблище, потому что яблоком этого монстра язык не поворачивался назвать. Довершала скромный завтрак большая глиняная кружка, с чем-то горячим медово-пряным и даже самую капельку хмельным.

Пока Гаврилов транспортировал поднос прямо мне на колени, Наташка, опустившись рядом, наконец-то начала рассказывать, что происходило в академии и офисе ДММТ в мое отсутствие.

О том, как расспрашивал ее Марвелл. Как сотрудников подняли по тревоге и собрали в офисе, всех, даже стажеров. Как они с Егором волновались и старались помочь — хоть чем-то. Как рвались идти спасать меня вместе с оперативниками, но их коварно не взяли, велев сидеть в академии.

— И вся академия видела, как наш лорд директор сам нес тебя на руках. А лицо у него при этом было, как у моего брата, когда его любимый «Спартак» продувает кому-то. Вселенская скорбь, начало апокалипсиса и меч возмездия в одном флаконе. Страшное, я тебе скажу, лицо… — вещала Зимина, а сама тянулась к моей ветчине, за что и схлопотала по наглой конечности.

Наташка на миг задумалась о смысле жизни и справедливости, пришла к выводу, что их нет, надулась и глубокомысленно резюмировала:

— Жадина.

Дальше продолжил уже Гаврилов.

— Марвелл вообще-то сначала тебя в лазарет ДММТ хотел отправить. Но в академии лучшие специалисты по магическому истощению, поэтому пришлось вас с лордом Эшем здесь пока оставить… К нему никого сейчас не пускают, а к тебе — только нас. Тут кругом такая охрана… Шеф постарался. А допрос Верле уже ведется — в режиме строжайшей секретности, но в совете магов все равно зашевелились. Испугались, как пить дать, совесть-то нечиста. Марвелл лично собирается на доклад к императору. Прошел слух, что главы магических рас тоже в курсе и требуют общего сбора, — возбужденно сверкая глазами, обрушивал на меня приятель новость за новостью. К слову, он пытался стянуть два куска сыра, но я оказалась начеку.

— Вот и хорошо. Давно пора, — не выдержав, вмешалась Наташка. — Распустили вы своих магов.

— Что? — возмутился Егор.

— Говорю, что хотят ваши маги, то и творят. Управы на них нет, — с наслаждением и долей злорадства повторила Зимина.

— Не существовало бы вашей Земли, так нашим магам и вытворять было бы нечего, — начал раздражаться Гаврилов.

— А не лезли бы вы на нашу Землю, и жили бы в своем Мидгарде припеваючи, — ярилась Наташка.

Я с интересом следила за диалогом, и под их милую беседу успела подчистить почти весь поднос. Признаться, допивая сладкий отвар, ждала, что оппоненты вот-вот перейдут в рукопашную, но тут случился Кирстен.

Отворил дверь, шагнул на порог, бросил на меня быстрый, внимательный взгляд, произнес негромко:

— Благодарю, адепты. Свободны.

И наступила тишина. Зимина с Гавриком почти мгновенно и совершенно бесшумно ретировались. Но Наташка не была бы Наташкой, если бы в дверях вдруг не обернулась и не подмигнула мне многозначительно.

А потом мы остались вдвоем.

В полном молчании лорд директор приблизился, сел на край кровати — осунувшийся, уставший, даже янтарные глаза заметно потускнели. Тем не менее, он успел побриться, переодеться и, очевидно, принять душ, потому что пряди волос, зачесанные назад, все еще оставались влажными.

— Привет… — пробормотала я, прижимая к себе яблоко. Поднос Егор успел убрать.

— Привет… — хриплым эхом откликнулся Кир.

— Я приношу одни неприятности?..

— Ты приносишь одну лишь радость, девочка… — выдохнул он, прижимаясь своим лбом к моему. — Без тебя теряется весь смысл существования… Ты ведь и сама все поняла, верно?

Утвердительно кивнула. Как тут не понять, после того, что пришлось испытать и почувствовать?

— Я звала… звала, а тебя все не было, — шептала самую правдивую правду вселенной. — А потом ты пришел, и словно нашлось то, что давно потерялось. Что я искала всю жизнь, пытаясь разглядеть в тысячи лиц. Не теряйся больше, пожалуйста.

— Ни за что, — твердо пообещал Кирстен.

Потом мы целовались, упоительно сладко и долго. А когда дыхание закончилось, просто сидели обнявшись, и не было во всех мирах такой силы, которая могла нас разъединить.

Хотя, вру. Была.

— Не время творить безобразия, когда магия в опасности, — внезапно ожила Мура.

Как обычно, не вовремя.

Мне-то что, я привычная. А вот лорд директор повел себя очень странно. Объятия стали крепче, взгляд похолодел, а между бровей появилась суровая складка.

— Здесь кто-то есть, — настороженно произнес он.

Ясное дело есть: я, мой любимый и моя же «почтенная», но не в меру болтливая подельница. Чтоб ее в следующем воплощении заклятье немоты настигло.

Впрочем, Мура удивилась не меньше Марвелла.

— Евка… Евушка! — заголосила она. — Что ж делается-то, а? Лорд твой мохнатый неужели меня услышал?

И вот что ей на это ответить? Она, может, магическим гримуаром больше тысячи лет уже подрабатывает, а я меньше месяца, как сан ведьмы приняла. И кто из нас знать обязан?

— Что должен слышать «твой мохнатый лорд»? — голосом, подрагивающим то ли от напряжения, то ли от сдерживаемого смеха, поинтересовался Кирстен, причем, почему-то снова у меня, и посмотрел так внимательно-вопросительно.

Я пожала плечами. Не я кашу запаривала, не мне ее и размешивать.

— Вот что любовь-то животворящая делает, — продолжала позорить меня Мура. — И на простынях белых не леживали, и во страсти в единое целое не сливалися, а связь истинная сама путь-дороженьку проторила.

Щекам стало жарко. Да, что щеки — полыхало все: от макушки до резинки на неглиже.

И если мне было стыдно, то тигрейшество изволил… расхохотаться.

— А ведь мы, действительно, «во страсти в единое целое не сливались». Упущение. Не находишь? — лукаво шепнул он пунцовой мне и подмигнул. Потом беспрепятственно притянул к себе руку, в которой я все еще сжимала яблоко, откусил большой кусок, а когда прожевал, спросил: — И кто у тебя такой продвинутый?

Сначала я немного отдышалась, только потом призналась:

— Гримуар семейный. В наследство от прабабки Белинды достался.

— Это тот, что инициацию твою запустил?

— Да. А еще учил, наставлял, советы давал.

Хм… Не всегда, правда, уместные.

— Полезный артефакт. Мудрый, — похвалил подельницу Кир.

Где-то за кадром довольно, если не сказать кокетливо хихикнула Мура.

Спелись…

Тему разговора необходимо было срочно менять. Да и, в целом, у меня накопилось немало вопросов, но главным оставался все тот же.

— Что… что с отцом?

Спросила, и замерла. Я ни на секунду не переставала думать о Димари Эше, но очень боялась услышать ответ.

— Он еще слаб, Ева.

Видимо, я все-таки вздрогнула, потому что Кир снова прижал меня к себе, коснулся губами виска.

— Его погрузили в особый лечебный сон. Должно пройти время, пока Димари восстановится, но он жив и постепенно набирается сил. И, знаешь, что еще важно? Целители говорят, что полное опустошение резерва и последовавшая за ним магическая кома повлияли на заклятие, соединявшее жизни лорда Эша и Верле. Нет, связь пока остается, но теперь она сильно ослаблена, и есть надежда, что скоро ее можно будет окончательно оборвать. Понимаешь? Твой отец станет свободным.

Свободен от этого мерзавца? Неужели?..

Я порывисто выдохнула, стискивая пальцы Марвелла, и он улыбнулся, мягко, успокаивающе.

— Мы обязательно зайдем к Димари. Главный целитель позволил, на минутку. Переодевайся. Твоя одежда на стуле.

Одежда, это, конечно, хорошо. Проблема состояла в том, что кто-то заботливый переодел меня в длинную рубашку, и теперь ее предстояло снять, а тигрейшество, похоже, не планировал выходить и оставлять меня в гордом одиночестве. Да он вообще шевелиться не собирался, даже когда я встала. Сидел себе спокойно и смотрел так, словно ему нравился просторный льняной балахон и торчащие из-под него тонкие щиколотки. Я бы даже осмелилась предположить, что Кирстен любовался увиденным…

— Отвернись… — потребовала хмуро. Одно дело целоваться с лордом директором на грани отчаяния, и совсем другое — вот так запросто раздеваться перед ним.

— Что? — не понял Марвелл.

— Отвернись. Пожалуйста.

— Зачем?

И столько в этом вопросе было недоумения, что я едва не застонала. Кир невыносим. Просто невыносим и все.

— Затем… — насупилась уже почти сердито. — Стесняюсь я, понял?

Он понял, улыбнулся и, быстро подхватив меня, посадил к себе на колени. Легонько, почти незаметно поглаживая спину через ткань рубашки — от шеи до того самого места, на котором, собственно и предполагалось сидеть.

— Ева… — а вот разговор Кирстен начал как-то серьезно, чем ни на шутку взволновал меня снова.

— М-м-м?

— Девочка моя любимая, единственная…

Это он сейчас в чувствах признается?

— Продолжай… — выдохнула тихонько.

— Пара моя истинная, совершенно несносная…

— Чуть хуже, но потянет, — решила я.

— Понимаешь, я оборотень…

— Знаю…

— Ничего ты не знаешь, — усмехнулся Кир. — Это значит, что для меня из всех женщин всех миров существуешь только ты. Одна ты, Ева. Самая желанная, самая родная, самая необходимая. Навсегда. В то время, как я для тебя…

— Ты для меня… ты… — перебила его и вдруг испугалась, что не найду нужных слов. Красивых, правильных.

Поэтому сказала то, что рвалось из самого сердца. Что не могла не сказать. — Я тоже люблю тебя, Кирстен. Очень люблю.

— Ева… — он поцеловал меня, коротко и жарко. Но тут же продолжил нарочито строго, хотя в глазах плясали затаенные смешинки: — Так вот, скрывать от истинной пары то, что и так принадлежит ей по всем законам мироздания — преступление. И это не обсуждается… Одевайся.

Увидится с отцом хотелось, как можно скорее, поэтому я не стала спорить, но над словами Кира задумалась. Если тигрейшество принадлежит мне, то он тоже не станет скрываться? Нет, перспектива меня не пугала. Наоборот, внутри разливалось что-то очень теплое, сладкое, нетерпеливое. Наверное, именно это и зовется предвкушением… Но штаны я все равно натянула первыми — сразу, как сбросила рубашку. А когда застегивала форменную куртку, спросила:

— Как Артур?

— Пришел в себя и даже порывался тебя навестить, но целители не пустили, — ответил Марвелл. — Пообщаетесь позже. Не сегодня… Ну что, готова?

Я как раз обулась, потому и кивнула.

— Тогда идем. Сначала к Эшу, потом домой, — как-то буднично сообщили мне. И вот тут я застыла на месте.

— Домой? — переспросила, сдавленно. — Ты хотел сказать, в общежитие?

— Я хотел сказать ровно то, что сказал. Домой. В родовой особняк. В клан. Тебя там уже ждут. Семья… Слуги… Все горят желанием поскорее встретится с будущей хозяйкой Марвелл-холла.

Нет, страшно не стало. После безумного лорда Верле меня вообще вряд ли что-то могло так легко испугать, но волнение появилось. И оно усиливалось с каждой секундой.

— Кир…

Он остановился в дверях.

— Что, Ева?

— Это ты мне сейчас предложение делаешь? И мы вот прямо сегодня начнем вместе жить? — голос предательски дрогнул, и меня тут же снова притянули в объятия.

— Да, я хочу, чтобы ты стала моей женой, Ева. Очень хочу. И чем скорее, тем лучше. Но принуждать не стану, — Кирстен смотрел открыто и прямо, не отводя взгляда. — Мне сложно оставаться спокойным и терпеливым рядом с тобой, но, так и быть, подожду… Немного… А вот переехать тебе все равно придется. После того, что случилось, я больше тебя далеко от себя не отпущу. Просто не смогу. Но дело не только в этом…

Он замолчал, и я почти физически почувствовала растущее в нем напряжение.

— Мы начали расследование. Предстоит долгая и серьезная борьба, даже несмотря на поддержку императора. Враги очень сильны, они есть даже в совете магов. И то, что ты ведьма, уже не удастся скрывать. Единственный выход в этой ситуации — объявить, что ты моя пара и находишься под защитой имени и рода. Невесту главы клана никто не посмеет тронуть. Так что, да, с сегодняшнего дня мы живем вместе, в одном особняке. Что касается всего остального… посмотрим по обстоятельствам. Не бойся, я никогда ничего не сделаю против твоей воли.

И он улыбнулся, нежно, но в то же время так мечтательно и загадочно, что стало предельно ясно — сделать-то он, может и не сделает, но соблазнять меня это ему точно не помешает.

Еще Мура зачем-то вмешалась. Опьянела, видимо, от избытка бесплатной магии.

— Правильно. В клан… В клан… — встрепенулась она. — За нами глаз да глаз нужен. И маги нам козни строили, и в темнице тимироновой держали, а серые драконы во главе с Владыкой вообще, хотят похитить и насильно отдать замуж за наследника.

Вот же зараза магическая…

Мы молча шли по коридору, и я каждой клеточкой ощущала, как свирепеет Марвелл. Медленно, но верно. У него даже шаги были какие-то злые.

— Значит, драконы? — наконец негромко переспросил он. Не у меня, между прочим.

— Да-да… Серые, — услужливо подсказала книга.

— Выдать замуж за наследника?

— Именно. И Владыка… Владыка у них рулит, — Мура без зазрения совести с потрохами сдала древнюю расу.

— Жаль… — совсем тихо посетовал лорд директор.

— Чего жаль? — не выдержала я.

— Драконов. Серых. Не будет их больше в Мидгарде.

— П-почему?

— Вымрут, — доходчиво пояснили мне и мягко втолкнули в какую-то комнату, а, когда я вошла, плотно закрыли за спиной дверь.

На единственной кровати у окна лежал отец. Он все еще был худ до изнеможения, но спал спокойно. Его грудь мерно вздымалась, и я даже от двери чувствовала, как бьется родное сердце. Сердце Эша.

Как хорошо, что у меня есть близкие, любящие, всегда готовые прийти на помощь люди. Моя семья, где отношения строятся на дружбе и доверии без всякого насилия…

И тут по коридору разнесся рык Марвелла — гневный и для кого-то, наверняка ужасный:

— Ашера Хааса ко мне. Быстро! Время пошло.

«В клан, так в клан» — вздохнув, подумала я. В конце концов, семья — это святое.