Глава 10

Годы учебы выработали во мне привычку собираться быстро. Через пять минут я уже доставала из шкафа джинсы и толстовку. Адепты академии, насколько мы успели заметить, носили одежду разных стилей и даже эпох, так что моя уж точно никого не удивит. А форму нам пока не выдали.

— Распаковать меня не желаешь? — вдруг укоризненно проскрипела книга, заставив едва не подпрыгнуть от неожиданности.

— Неа, — честно ответила я, быстро причесываясь перед зеркалом.

— И ни капельки не любопытно?

— Любопытно, конечно, но…

— Знаю, знаю. Оборотень наш там стоит.

— И усами шевелит, — в рифму буркнула я и едва не рассмеялась, представив тигриные усы под ровным аристократическим носом лорда директора. — Вообще-то, это не наш, и, тем более, не мой оборотень. Он сам по себе, хоть мне и предстоит с ним работать.

Но спасенный артефакт не слышал или не придал значения моим словам, а может, просто не поверил. И продолжал гнуть свое.

— А он ничего… Статный, и сила имеется. Долго не думай, сама соглашайся, а не то украдет.

Что за вздор она болтает, честное слово.

Я прикрыла глаза, покачала головой, а потом… Потом все-таки потянулась к мешковине. Когда-нибудь доброта меня погубит — очень надеюсь, что это случится не сегодня.

С одной стороны, меня не покидало смутное предчувствие, что я еще хлебну с гримуаром проблем полной ложкой. Но с другой, интуиция упорно подсказывала, что пока все мои поступки верны.

— Ух ты!.. — выдохнула я, когда, наконец, развернула ткань и увидела книгу.

Упаковали ее на совесть. В свертке, под слоем опилок, оказался еще один мешочек. На это раз темно-красный, бархатный, с вышитыми на нем рунами. Кто бы ни закопал гримуар, сделал он это тщательно, так, чтобы фолиант не попал в чужие руки и не пострадал при долгом хранении в земле. Наверняка мешок заговоренный, а опилки — кедровые.

Сама же книга выглядела, как толстая тетрадь в темном кожаном переплете. Распухшая от возраста, с пожелтевшими страницами. Ничего особенного, если бы не одно «но» — веяло от нее такой силой, что даже глупец понял бы: перед ним не просто рукопись, пусть даже старинная, а средоточие вековой магической мудрости.

— А ты думала! — прокомментировала мой вздох книга.

Кстати, почему книга? Она, хоть и предмет, но все же разумный, практически одушевленный, даже разговаривающий… вернее, болтливый не в меру. Надо же как-то к ней обращаться?

— Простите, как вас, все-таки, зовут?

— Да так и зовут — гримуар. Покличешь, я и отвечу. Окромя хозяина все одно никто меня не слышит. Ведьмы твоего рода могли бы еще, но никого больше не осталось, — с грустью в осипшем голосе пояснил фолиант.

— А отец?

Вопрос вырвался сам собой, и я затаила дыхание в ожидании ответа.

— Отец? Нет… Лишь женщины способны так тонко чувствовать. Мужчины, конечно, бывают хорошими артефакторами, но они все же не в состоянии постичь глубинную суть вещей.

Хм… Все-таки книга не только странно себя вела, но и разговаривала необычно.

Простонародное «окромя» совсем не вязалось с «сутью вещей». А песня «про коленки» — с той самой вековой мудростью. Создавалось впечатление, что надо мной издеваются или вводят в заблуждение, что, в принципе, почти одно и то же. Собеседница словно личину какую-то надела. Однако из-под маски разухабистой особы время от времени выглядывало совсем другое существо — умное, опытное и очень древнее.

Интересно, зачем ей это? Она что, меня испытывает?

— То есть, отец вас слышать не мог, верно я понимаю?

— Не мог. Никогда ведьмаки на наш зов не откликались, способны были лишь буквицы да символы, в нас начертанные, распознавать.

— Но это не мешало вам смотреть на мир его глазами. Иначе, откуда бы вы узнали о маме и обо мне?

— Все так. Видела, как они влюблены. Поняла, что на сносях мать твоя, ведала, что в ее утробе новая ведьма растет. Радовалась, само собой. Ведь твое появление, давало надежду и мне, потому что докричаться до твоего отца не получилось бы, — неожиданно серьезно и, что приятно, совершенно честно ответила книга.

— А…

— Ева! Вы там уснули? — грянуло из-за двери. Его тигрейшество явно терял терпение.

Ох, мамочки…

— Минуточку!

Выкинув из головы все, кроме предстоящей поездки и лорда директора, торопливо натянула толстовку, которую держала в руках, пока беседовала с… Нет, без имени нам все-таки не обойтись. Безлико как-то. Неправильно.

— Не против, если я буду называть тебя… называть… гм… Мурой, например? Раз уж ты гримуар, — выпалила я, зашнуровывая кроссовки. Особо раздумывать некогда было, а это первое, что в голову пришло.

В ответ — тишина…

А там, в коридоре, за дверью Марвелл в ярости…

И времени нет…

Уже хотела уйти, но тут за спиной послышался тихий всхлип.

— Ты там плачешь, что ли? — замерла я. Эх, нет у меня опыта общения с магическими древностями. — Может, тебе имя не нравится? Так скажи, другое придумаем. Или не устраивает, что на «ты» обращаюсь?

— Н-нравится. Устраивает… — совсем по-детски всхлипнула «древность». — Евушка, кровиночка моя… Неужто ты мне имя дала?

— Мур, я тороплюсь. Давай поговорим позже, а?

О злом, ждущем за дверью начальнике не забывалось ни на секунду. Более того, с каждой секундой тучи над моей головой сгущались все сильнее, земля… то есть пол горел под ногами, а сердце тревожно екало. Да и не любила я заставлять людей ждать. Одно дело, себя в порядок привести, а другое — зря время тянуть.

— Так чего мы стоим? — всполошилась книга. — Хватай меня и пошли уже.

— Но…

— Даже не думай меня здесь оставлять, поняла? Гримуар всегда при ведьме быть должен. Порядок такой.

— Как же я тебя понесу?

Спорить не стала. Чувствовала, Мура мне пригодится, но светить ее перед Марвеллом и остальными не хотелось.

— Погоди-ка…

Где-то я это «погоди» уже сегодня слышала. А потом оказалось, что копала в глухой чаще запрещенного для посещения леса.

— Опаздываем, — напомнила строго.

— Да помню я, помню… Магии в тебе маловато пока, но на простейшее заклинание хватит.

Фолиант взлетел над кроватью, и его страницы с тихим шелестом стали переворачиваться. Сами.

— Так… Это не то… И это… А, вот, нашла. Читай… Там для не владеющих руническим письмом транскрипция есть. Три раза произнеси, не больше. И при этом представляй, как я уменьшаюсь до нужного размера. Ниже, кстати, написано, что нужно сделать для отмены заклятия. Поняла, что ль? Смотри, не переусердствуй.

— Аббэс… — выдохнула я, трижды повторив короткое и, действительно, довольно простое слово.

— Ну, все. Бери меня и бежим, — пискнула Мура все так же скрипуче, только уже гораздо тоньше.

Выглядел гримуар теперь, как небольшой блокнотик, и я с чистой совестью положила его в карман. Только после этого открыла дверь и шагнула навстречу неизвестности.

— Женщины, ворк бы вас побрал, — рыкнул лорд директор при виде меня. Сверкнул своими янтарными глазищами, схватил за руку и втащил в портал, который сам же и открыл.

* * *

Трактир, к которому вела добротная проселочная дорога, местами укрепленная каменной кладкой, располагался на опушке леса. Прочесть название я не смогла, но по вывеске все и так было понятно. Дымящаяся на тарелке тушка птицы и над ней — две соединенные вместе кружки с чем-то пенным явно свидетельствовали о том, что в заведении можно поесть и выпить.

У дверей нас встретил пожилой мужчина. С уважением поклонился Марвеллу, произнес:

— Приветствую вас, мастер.

— Где труп, Пич? — кивнув в ответ на приветствие, тут же поинтересовался лорд директор.

Труп? Мамочки…

Я и понятия не имела, что по долгу службы придется столкнуться с чем-то подобным. Смерть, безусловно, входит в планы каждого, но только после жизни. Желательно, долгой и счастливой. Со стороны же я бы предпочла смотреть на нее как можно меньше.

— Наверху, — ответил мужчина. — Покойник у старика Грюнфельда комнату снял, утром его служанка нашла. Кейд уже опросил девушку. Ей хватило ума сразу нас вызвать и ничего там не трогать.

— Хорошо. — Его тигрейшество бросил на меня быстрый взгляд. — Идем, Ева.

Пошла, конечно. А что еще оставалось? Не могу сказать, что сделала это с радостью, но все равно было интересно, отчего умер неизвестный, и почему вызвали начальника таможни? Если в расследовании участвует ДММТ, наверняка, смерть как-то связана с Землей.

— Трупов боишься? — спросил Марвелл, когда мы поднимались по крутой деревянной лестнице, при этом как-то легко, почти незаметно переходя на «ты».

Вообще-то, я их и не видела почти. Бабушку вот только, когда прощались. Но там ведь родной, близкий человек, а чужие…

— Понятия не имею, — призналась я. — Могу лишь пообещать, что визжать от страха не стану.

— Уже неплохо, — хмыкнул лорд директор не то с облегчением, не то со скрытым недовольством.

Я лишь чуть заметно пожала плечами. Добавить к сказанному мне было ровным счетом нечего.

В узкий коридор выходило несколько дверей — скорее всего, здесь находились комнаты, которые хозяин сдавал, как номера в недорогой гостинице. У одной из них стояли трое: представитель таможни — его я узнала по совершенно земному блокноту с Анжелиной Джоли на обложке и строгому темному костюму, девушка в платье с корсетом, приподнимавшем пышные формы так, что нижняя сорочка никак не могла их скрыть, и… гном.

Да-да, самый настоящий гном, во всей своей красе. Мощное телосложение, заплетенная в косы густая рыжая борода и большой разделочный нож за широким поясом. Несмотря на невысокий рост — метр, не больше, — я бы ни за что не назвала мужчину карликом. Это был самый настоящий гном, и точка. Почему я так решила? Сама не знаю. Будем считать, память предков.

— Лорд Марвелл, — обрадовался он нашему появлению. Хотя, обо мне речи не шло. Гном с надеждой взирал лишь на мое начальство.

— Давно не виделись, мэтр Грюнфельд.

Я едва не рассмеялась. Учитывая метровый рост трактирщика, обращение «мэтр» звучало довольно забавно.

Служащий молча склонил голову и снова повернулся к девушке, с которой до этого о чем-то разговаривал, но та уже не обращала на собеседника никакого внимания, пожирая взглядом его тигрейшество.

— Доброго денечка, уважаемый лорд, — пропела она. Улыбнулась, открыто, призывно, и присела в глубоком книксене, демонстрируя и без того выпирающие формы и привлекая к ним внимание всех мужчин, находящихся рядом. Да-да, именно всех, включая гнома, который насупился и буркнул что-то недовольно.

Как ни странно, я мэтра понимала и развратную девицу сразу записала в подозреваемые. Уж слишком спокойно она себя вела для особы, недавно столкнувшейся с покойником.

— Ева…

Марвелл распахнул передо мной тяжелую дубовую дверь, мы вошли в комнату, и в нос тут же ударил насыщенный запах чего-то химического, похожего на «аромат» освежителя для воздуха не самой дорогой марки. «Морской бриз» или «Лесная свежесть», которые ни с морем, ни с лесом ничего общего не имели. Вряд ли в Мидгарде химическая промышленность добилась подобных результатов. Здесь, насколько я успела заметить, популярно было все натуральное. Так что, скорее всего, кто-то, заметая следы, разбрызгал в помещении «убойное» земное средство.

За спиной закашлялся лорд директор. Я обернулась — Кирилл Сергеевич как раз прикладывал к носу свой любимый дежурный платок. Ну, вот, что и требовалось доказать.

— Немедленно открой окно, Джер, — отрывисто бросил он мужчине, который склонился над лежавшим на кровати… телом. — Не понимаю, почему не сделали этого раньше?

— Так вас ждали, — тот, кого назвали Джером, обернулся.

Тканевая маска скрывала нижнюю часть лица, мешая как следует его рассмотреть. Зато фигура у подчиненного Марвелла оказалась замечательная: широкие плечи, узкие бедра, сильные ноги. Длинные каштановые волосы были собраны сзади в небрежный хвост. А еще меня удивили его глаза — насыщенно-желтые с темно-коричневыми крапинками. На Земле я точно ни у кого таких не встречала.

— Тоже оборотень. Вон как их от вони-то плющит, — насмешливо фыркнула Мура. Впрочем, я и сама уже пришла к подобным выводам.

Джер отошел к окну и распахнул обе створки. Ветер ворвался в комнату, всколыхнул легкие голубые занавески. Дышать сразу стало легче.

— Поразнюхать у оборотней не вышло. Видать, знал преступник, с кем дело имеет. Сидит сейчас, поди, где-нибудь рядышком и смеется, зная, как лохматые от его «подарочка» носы воротят, — тут же прокомментировала неугомонная Мура, и я с трудом сдержала улыбку, несмотря на всю серьезность ситуации. Ее слова воображение сразу превращало в забавные и очень реалистичные картинки.

— Докладывай! — приказал Марвелл, не убирая платка.

— Все как обычно, босс. Лунная пыль. Вот, взгляните сами.

Джер снова подошел к кровати, приоткрыл веко лежавшего перед ним… гм… будем считать, человека, и я замерла, пораженная. Радужка глаза была сияющей и розовой, совсем как у тех, кого я посчитала зараженными неведомой болезнью на Земле.

Пока мужчины тихо переговаривались, мне, наконец, хватило смелости осмотреть тело. Красивое, между прочим, тело. Очень красивое. И совсем молодое. Светлые волосы юноши свешивались с кровати золотым водопадом, приоткрывая… аккуратное острое ухо.

Эльф… Самый настоящий! Изящный, великолепный, прекрасный и волшебный, которого уничтожила какая-то отрава, привезенная из моего мира.

— А что за лунная пыль такая? — мысленно спросила у гримуара. Отвлекать Марвелла от работы я не решилась.

Впрочем, лорд директор сам отвлекся.

— Знакомьтесь, Ева, это мой второй помощник, Джер Сандерс, — представил он сотрудника. И уже ему: — Воронцова Ева. Стажер.

Парень снял маску. Я не ошиблась, внешность у него, действительно, была привлекательная. Практически идеальная — для меня, по крайней мере. Я бы только глаза предпочла светлые: голубые или зеленые. И улыбка оказалась приятная — широкая, открытая, удивительно обаятельная. Так и хотелось улыбнуться в ответ.

— Здравствуйте, Ева, — молодой оборотень шагнул ко мне, протягивая руку. Уголки его губ подрагивали, глаза сияли. — Рад, что нам предстоит совместная работа.

— Приятно познакомиться. — Я смутилась, чувствуя, что начинаю краснеть. Да и голос вдруг внезапно охрип, пришлось откашляться. — Тоже рада…

Продолжить не успела. Как и коснуться чужой ладони.

Сзади послышалось рычание — угрожающее, утробное такое рычание. Предупреждающее. Заставившее вздрогнуть и резко обернуться.

Лорд директор стоял за моей спиной. Брови сдвинуты, взгляд потемнел, на скулах играют желваки, а кулаки сжаты так, что пальцы побелели. Он явно злился, если не сказать, пребывал в ярости.

С чего бы это?

Джер, похоже, тоже отлично все услышал, а затем и увидел. И явно что-то почувствовал — осознал, так сказать, всю глубину нашего с ним попадания. Улыбка слетела с его губ, плечи едва заметно напряглись, и в фигуре появилась настороженность попавшего в ловушку хищника. Рука, так и не дотронувшись до моей, опустилась. И за это я была ему, признаться, очень благодарна.

Обаяние оборотня, которое «околдовало» меня при первом взгляде, развеялось, и ему на смену пришло осознание, что вот этими самыми пальцами оперативник совсем недавно касался лица эльфа. Поэтому я ладонь не только подальше убрала, но даже за спину незаметно спрятала. На всякий случай.

— Все так серьезно? — Джер запнулся и неожиданно склонил набок голову, словно подставляя шею. Кажется, если бы он сейчас был в своей звериной ипостаси, то и уши бы прижал. — Я… я не знал.

— Теперь знаешь, — отчеканил Марвелл, закончив тем самым их странный, даже загадочный диалог, и продолжил уже на более понятном для меня языке, но не менее сурово: — Прикажи, чтобы забрали тело.

Сандерс спорить не стал и позорно дезертировал, бросив меня на расправу злу в чистом виде. Возмездие не заставило себя ждать, хотя лично я не понимала за что. И вообще считала себя невиновной.

— Ева… — вкрадчиво, обманчиво мягко начал лорд директор. У меня даже мурашки от его голоса по коже пробежали. Умеет он все-таки жути нагнать, видимо, часто практикуется. — Я полагал, что вы сдержаннее, ответственнее и серьезнее.

Ничего себе заявление.

— Что вам позволило считать, что это не так?

Я тоже умею изъясняться витиевато, когда необходимо.

— Ваше поведение, прежде всего.

Марвелл прищурился, словно сканировал меня.

— Поведение? — вот тут я действительно удивилась. — А что в нем такого, что заставило вас изменить первоначальное представление обо мне?

В кармане захихикала Мура.

— Так его, Евка! Пусть знает, хвостатый, что настоящую ведьму не запугать.

Шутки шутками, а настроение «подельницы», ее слова, и в самом деле, придали мне сил и уверенности.

— Вы… Вы…

Мужчина приблизился почти вплотную, и у меня сердце замерло, а затем забилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Наверное, потому, что меня собирались незаслуженно отругать. Но сдаваться я не собиралась.

— Что я? — произнесла с вызовом, глядя в янтарные глаза его тигрейшества. От сильных эмоций у него даже зрачок слегка удлинился.

— Вы вздорная… легкомысленная… ветреная особа…

Он говорил, а я смотрела на его губы. Чувственные, красивые. Они приближались к моим с каждым сказанным словом. Я уже чувствовала чужое дыхание на своей коже и ждала, предвкушала — сама не понимая, чего.

Голова почему-то начала кружиться, кровь гулко пульсировала в висках…

— Мастер, тело забирать можно? — окликнул кто-то от двери.

И волшебство рассеялось.

— Что? — словно опомнился тигрейшество и отпрянул от меня. Стало пусто, неуютно, даже обидно немного… Причем, вовсе не от несправедливых обвинений — от чего-то совсем другого, что смутным сожалением сжимало сердце. — Криминалисты помещение осмотрели?

— Да. Пока ничего. Но некроманты в конторе еще поработают с телом. Из этой комнаты «выжали» все, что могли. Но тут провели антимагический обряд, так что сами понимаете, — отрапортовал служащий с блокнотом.

— Тогда забирайте, — милостиво позволил Марвелл.

Эльфа положили во вполне земной темный мешок и унесли.

Я все еще ждала объяснений, потому что обвинили меня совершенно незаслуженно, и, когда все вышли, решительно повернулась к лорду директору. Но…

— Кир! Вот ты где.

Да, этот голос я тоже ни с каким другим не перепутаю.

— Фами? — вскинул брови мужчина. — Что ты здесь делаешь? Твои «тени» должны были идти по следу.

— Шли, — согласилась фурия, она же гарпия, она же ехидна, и небрежно помахала перед лицом ладонью, отгоняя остатки «аромата». — Увы, не только мы знаем, что сильный запах может быть как средством для скрытия улик, так и самой уликой. Нашим противникам это тоже известно, и они позаботились, чтобы след быстро оборвался.

— Портал?

— Да, причем, по остаточному магическому фону понятно, что пользовались не артефактом.

На меня леди Хейлайл взглянула лишь раз. Но зато так, что озноб до костей пробрал.

— Высшие, — выдохнул Марвелл.

— Именно. И еще…

— Говори!

Женщина неприятно улыбнулась и покачала головой.

— Мне понятно твое желание поскорее приставить хорошенького стажера к делу, но все же эта информация не для ее ушей, — пропела она нежно. Будто и не оскорбляла меня и начальника своими гнусными намеками. — Выйдем.

— Фами, — предостерегающе рыкнул Марвелл, сузив глаза. И даже меня холодок пробрал от властной силы, появившейся в его голосе. — Позволяешь себе лишнее.

— Прости, дорогой, — леди на секунду потупилась, хотя раскаяния в ее голосе я не услышала. — Но все же…

Она указала глазами на дверь.

— Хорошо. Идем.

Они исчезли в коридоре, и мы с Мурой остались одни.

— Подозрительная дама, — подытожила компаньонка.

— Ты тоже так считаешь?

— А чего тут считать? Ясно же все. Понимает, паршивка, что тигр ей не принадлежит, а льнет к нему и от себя далеко не отпускает. Похоже, интерес к нему имеет сильный и не личный. Личным она давно переболела, по глазам видно.

И тут наши мнения совпали. Только, если я, по большей части, догадывалась и додумывала, то «гримуара» все четко разложила по полочкам.

Ладно… Не буду терять время на мысли о павлинихе, не стоит она того. Лучше, попробую еще раз все осмотреть. Вдруг свежим, «земным» взглядом что-нибудь любопытное увижу.

— Вот ты давеча про лунную пыль спрашивала, — неожиданно снова заговорила Мура. — А ведь в ее появлении твоя родственница по отцовской линии виновата. С нее и начались потом гонения на ведьм. Хотя лично я считаю, что их искусственно спровоцировали. Смекаешь?

Ответ собеседнице не требовался, а вот я навострила уши, предчувствуя, что сейчас узнаю самое интересное из уст практически участницы тех событий.

— Случайно все вышло, как сейчас помню. На Землю мы отправились за травками редкими. Остановились у хозяйки в деревеньке глухой. А ее сыночек «белым горлом» маялся. Сгорал мальчонка, а помощи ждать было неоткуда. Один лекарь на волость, да и тот так далеко не поедет. Темные тогда у вас времена царили, невежественные… Не могла моя ведьма душу невинную на смерть неминучую бросить, никак не могла, и сотворила обряд. Хворь из мальчонки «вынула», а вместе с нею и часть его магии, превратив ее в розовый порошок. Паренек-то чародеем оказался, сильным, но необученным, вот и мешали ему «излишки» дара, провоцировали болезнь. Забрала ведьма порошок — это потом уж его лунной пылью прозвали — да изучать стала. Оказалось, у многих землян такие «излишки» есть, у кого больше, у кого меньше, и их извлечь можно. Вашим, в слабомагическом мире-то, они, считай, не нужны, а вот нашим эта дополнительная подпитка сил придает да могущества магического.

— Если лунная пыль такая полезная, то почему от нее умирают? — вмешалась я. Потому что уж очень рассказ книги отличался от действительности.

— То-то и оно. Лунная пыль не всем подходит, но это уже позже выяснилось. Поначалу, родственница твоя, обнаружив столь нужное для любого чародея снадобье, открытием с подругой поделилась. Магиней. А уж та разнесла весть. Постаралась. И такое началось… На Землю ринулись охотники за лунной пылью. Извлечь ее можно с тяжкой хворью, как у того мальчонки, либо с сильными эмоциями. Любовь, злость, ненависть — все подходит для обряда. И если для больных пагубных последствий не было, наоборот, они только быстрее поправлялись, то со здоровыми не всегда поступали правильно, оставляя за собой разбитые сердца и опустошенные души. Пыли оказалось мало, все ж таки не каждый человек у вас одаренный-то. За ней охотились, за нее дрались и даже воевали. Мидгард полыхал, кланы проливали кровь, уничтожали друг друга. А когда собиратели земной магии начали возвращаться пустыми, во всех бедах обвинили ведьм. Поутихнувшие сражения начались снова и протекали они с особой жестокостью. Вот тогда-то всех ведьм и ведьмаков выкосили, а когда опомнились — ужаснулись. Мир без вас хирел, вымирали редкие расы нечисти, магия теряла былую силу.

Я вздохнула. Теперь многое становилось понятным. Многое. Но не все. Вот хотя бы…

— А покойники-то откуда?

— И до этого дойдем. Если, конечно, все время перебивать не будешь, — неодобрительно фыркнула Мура.

— Извини.

— Хм… На чем я остановилась? А… Маги опытным путем выяснил, что лунную пыль можно не искать, а полноценно «выращивать», получая урожай уже в следующем поколении. Всего-то и нужно, что завести потомство с какой-нибудь землянкой. И тогда на Землю хлынула вторая волна — сеятели. Учесть всех не представлялось возможным. Могу только сказать, что сегодня кровь мидгардцев течет в жилах большинства одаренных из вашего мира. Такие вот дела… Что касается трупов, то тут все просто. Для одних лунная пыль — это могущество и власть, а для других — лишь иллюзия силы, привыкание и смерть.

— Есть способ определить, для кого могущество, а кому смерть? — быстро уточнила я. Ну да, я обещала не прерывать, но спросить-то хочется. — И если лунная пыль такая опасная, наверное, имеет смысл запретить ее совсем? Это же, практически, наркотик. Только магический.

— Опоздала ты, голуба моя, со своими предложениями. Пыль уже с сотню годочков, как в обоих мирах запрещена. А определить можно. Чего ж не определить? Расы, максимально схожие с вами, людьми, отличающиеся только наличием магии, обретают могущество. Остальные обречены на смерть, даже такие сильные, как оборотни, эльфы, гномы, драконы. Больше всего лунная пыль подходит ведьмам. Если бы они выжили, сейчас были бы самым влиятельным племенем. Но увы… К сожалению, выиграли от всей этой грязной истории только маги. Причем, высшие.

«Подельница» замолчала, на этот раз давая мне возможность задать вопрос. Чем я и воспользовалась.

— У магов от лунной пыли тоже временно сила увеличивается?

— Конечно, временно. Пыль, она же как топливо. Израсходовал потенциал, и нет его, — подтвердила мою догадку Мура.

А я вдруг вспомнила сегодняшнего эльфа. Если рассудить, то в его смерти есть доля и моей вины, хотя бы как носителя этой самой лунной пыли.

— Проблема в том, что могущество высших не пошатнулось, хотя ввоз лунного «наркотика» из вашего мира давно запрещен. Варианта тут два: либо у родов большие запасы пыли скопились, либо есть неучтенный канал. Второе вероятнее, иначе твой оборотень так не прыгал бы, — подытожила собеседница.

— Он не мой.

— Ну, это пока. Жизнь коротка, хоть и кажется длинной. Спеши жить, а то не успеешь, — загадочно выдали мне в ответ.

— Слушай, Мур, а почему магов, пользующихся лунной пылью, не могут вычислить по розовой радужке?

— Так она у них и не розовеет. Цвет глаз меняется только у тех, кому пыль категорически не подходит.

— И они об этом знают?

— Разумеется, знают. Как не знать.

— Зачем же продолжают употреблять эту дрянь, если рано или поздно умрут от нее?

— Рано или поздно все умрут, — совершенно резонно парировала Мура. — Естественно, все хотят, чтоб поздно. Но вспышки могущества и эйфория столь высоки, что отказаться от пыли просто невозможно. Со временем организм привыкает, начинается физическая боль, которую не снять никакими заклинаниями, только новой дозой. Потом розовый оттенок радужки сменяется ярко-красным, а когда он становится бордовым, наступает смерть.

— Но у эльфа радужка была розовой. Это ведь не последняя стадия, а он все равно погиб.

— Вот и я говорю: замочили парнишку.

— Ну что за жаргон у тебя, — покачала я головой. Ладно, бог с ними, со словами. Главное, к каким выводам мы пришли. — Значит, эльфа убили…

— А то как же? Как есть, убили. Я даже знаю, почему, — проскрипела книга и загадочно притихла.

— И почему же? — не стала я ее разочаровывать.

— Евка, Евка… Давай рассуждать. Оборотень твой все каналы ввоза пыли перекрыл, так?

— Он не мой, — повторила упрямо.

— Хорошо. Не твой оборотень все каналы ввоза перекрыл. Но эльф перед смертью принял немалую дозу, судя по оттенку радужки, потому как, ежели долго не принимать, то цвет снова становится естественным. Когда магическая эйфория пропадает. Спрашивается, откуда он взял лунную пыль?

— Откуда?

— Да спер у того, у кого лунная пыль имелась. А это, наверняка, кто-то могущественный. Свидетелей криминал не любит, в каком бы мире это не происходило. Вот ушастого и грохнули… Жаль, улик не осталось.

— Жаль, — согласилась я, тоже не очень надеясь, что после оперативников мы с Мурой хоть что-то найдем.

— Но ты все же поищи, посмотри еще раз. Да повнимательней.

Если верить в чудеса, они обязательно случаются. Я верила, поэтому и заметила на шляпке гвоздя, торчащего из деревянной спинки кровати, тонкую темно-синюю нитку. Видимо, кто-то зацепился краем одежды.

Улика, конечно, так себе. Нитка могла принадлежать кому угодно, хоть предыдущему постояльцу. Поэтому, наверное, оперативники на нее внимания не обратили, понадеявшись больше на магический след и осмотр тела. С другой стороны, таверну тщательно убирали, значит, оставили «зацепку» не так давно. Таможенники одевались в темное, на эльфе была бесформенная зеленая хламида, платье служанки — серое, гном же… Он предпочитал кожу и холщовый передник. А вот в синем я что-то никого не видела.

— Спрячь, — деловито посоветовала Мура. — Я тебя вечером заклинанию одному обучу, как в силу войдешь. Быстренько распознаем, кто оставил подарочек.

— Предлагаешь, Марвеллу пока не говорить? — спросила я почему-то шепотом. Самой мне подобное в голову не пришло бы. — Ругаться ведь будет.

— Победителей не судят, — хмыкнула подельница. — Да и не доступно им это заклятие. Наше оно, ведьминское.

Я все еще колебалась и сунула нитку в карман как раз за секунду до появления в дверях лорда директора.

— Больше нам здесь делать нечего, — заявил он. — Идем, Ева, я обещал угостить тебя обедом. И… должен извиниться перед тобой за свою несдержанность.

— Ишь какой, — язвительно прокомментировала книга.

Я же отметила, что его тигрейшество больше не обращался ко мне официально, а окончательно перешел на более приятное, дружеское «ты».