Часть 18.

Шоркая ногами по асфальту, я не понимала – та правда, которую я узнала – это чья-то глупая шутка?

-  Что с тобой? — испугался Ваня, увидев меня на улице.

- Это что-то невообразимое. Я нашла мальчика, сына Зои Степановны.

- Нам нужно ехать сейчас к нему? – спросил Иван нахмурившись.

- Нет, пока нет. Мне нужно все переварить, - сказала я и опустилась на пустые качели. – Представляешь, мой отец – родной сын Зои Степановны. А я выходит... ее внучка.

Ваня присвистнул и сел на качели рядом со мной. Мы качались в такт, молчали и смотрели на колышущиеся на ветру деревья. Пора уходить отсюда, но я никак не могу сдвинуться с места. Мысли заполнили мой разум, одна безумнее другой.

- Думаешь, это совпадение? – Иван первым нарушил тишину.

Мне не хотелось говорить, хотелось закрыться и молчать.

- Уверена, что нет. Но все ответы на вопросы наверняка есть у Зои Степановны.

- Так поехали скорее к ней, все узнаешь и спросишь. Думаю, всему этому есть логическое объяснение, - сказал Ваня.

- Не хочу. Мне нужно все обдумать, — твердо ответила я. - Давай поедем в бар, закажем чего-нибудь выпить. Я просто обязана снять стресс прямо сейчас.

Серый Ниссан Вани осторожно двигался по наполненной и оживленной трассе в город. Я смотрела на мелькающие перед лицом деревья и вспоминала все, что знала о своем отце. Неужели все оказалось фальшивкой – и мои бабушка с дедушкой вовсе не мои родные. Автомобиль Ивана встал в затяжную пробку.

Родители моего отца – Анатолий и Валентина – любящая и дружная семья. Помню, как они с трепетом ждали нашего приезда, они любили меня, отца, маму. Дед носил меня на руках в прямом смысле слова. Он был молчаливым и спокойным мужчиной, рассудительным, с большой залысиной на голове и грустными глазами. Но когда он видел меня, то что-то в нем тут же менялось - мы мастерили кораблики, играли в доганялки, строили башни из песка. Дед оборудовал прекрасную детскую площадку специально для меня на територии своего дома. К сожалению, его не стало когда мне исполнилось пятнадцать. Бабушка Валя славилась замечательным кондитером и всегда к нашему приезду готовила вкуснейшую выпечку и торты. В шутку я звала их Ба и Дед. Мне стало интересно, знал ли папа, что родители ему неродные? Или мне самостоятельно придется сообщить ему эту новость?

Я достала из дамской сумочки листик с адресом, который написала Алла Владимировна и хмыкнула. Я знала этот адрес как свои пять пальцев, бывала там сотни тысяч раз. Ба с Дедом жили на другом конце города от нас, ошибки быть не могло. Прикрыв глаза, тут же растворилась в детских воспоминаниях, и сама не заметила, как уснула. Разбудил меня Ваня, нежно коснувшись ладонью моей щеки.

- Мы приехали, - сказал он.

- Отлично, - ответила я и оглянулась.

Мы стояли у мерцающей вывески в небольшой бар, находящийся в подвальном помещении. Играла шумная музыка, люди толпились у входа и по очереди заходили в бар под названием «Рептилия». Сейчас это именно то, что мне нужно – клубная музыка, алкоголь, танцы и любимый мужчина рядом. Я уже знала, чем закончится сегодняшний вечер и радостно потирала руки от предвкушения.

Внутри оказалось довольно мило – черные кожаные диваны со стеклянными столиками, вокруг легкая дымка сигарет и кальяна, незнакомые лица и равнодушные взгляды. Мы сели за единственный свободный столик и заказали себе по коктейлю.

- Кажется, домой придется ехать на такси, - ухмыльнулся Ваня, попивая коктейль из текилы, ликера и лайма. – Хочешь поговорить на тему Зои Степановны?

- Не сегодня.

Я вливала в себя один коктейль за другим. Тело становилось расслабленным, движения плавными и замедленными. Уже не контролируя свои действия, я направилась на

танцпол, закрыла глаза и стала ощущать прекрасную медленную мелодию, плавно двигаясь

в такт. Не видя и не замечая никого вокруг я только танцевала,

касаясь руками своего тела. Внезапно, почувствовала легкое постороннее

прикосновение. Я раскрыла глаза и увидела незнакомого парня, который тут же крепко сжал меня за руку. У него была гладкая бритая голова, которая сверкала при свете неоновых лампочек, в руках он держал кожаную барсетку, а на его шее висела толстая серебрянная цепочка толщиной с палец. Я попыталась убрать его от себя, но тот продолжал настойчиво меня трогать.

- Эй, парень, отвали, - услышав рядом голос Вани я немного расслабилась. – Эта девушка моя.

- Это она так решила? – спросил нахально незнакомец. – Вчера была твоя, а сегодня моя. Неужели тебе жалко поделиться тёлкой?

Мгновение, и я вижу, как в замедленной киносъёмке, что кулак Вани вздымается в воздухе и летит в сторону физиономии незнакомца. Не ожидая такой реакции, незнакомец падает навзничь на танцпол и держится за нос. Кровь тонкими струйками стекает по его лицу. Охранники бара тут же бегут в нашу сторону и хватают Ваню за руки.

- Всем оставаться на своих местах. Сюда уже едет полиция.

Я закатываю глаза и понимаю, что день сегодня уж слишком паршивый. Полиция и правда приехала очень быстро. Бравые ребята увезли меня, Ваню и незнакомца в полицейский участок. Алкоголь мигом улетучился из крови. Стало внезапно грустно и обидно, на меня накатила усталость и сонливость. Часы показывали три часа ночи, близился рассвет...

Пока в кабинете полицейского участка велись беседы, я сидела на стуле в коридоре и думала, чтобы такого предпринять, чтобы как можно скорее отсюда убраться? Предложить денег? Хм, прямо в полицейском участке это было бы слишком рисково. Внезапно дверь открылась, и вышел уставший Иван.

- Все. Мы можем ехать домой, - сказал он и поцеловал меня в макушку.

- Ты мой герой, - устало ответила я и побрела за ним, куда глаза глядят.

Мы засыпали в его квартире, когда наступил рассвет. Я не думала ни о чем, погружаясь в теплый и волшебный сон. Во сне я была прекрасной принцессой, а Ваня принцем, решившим побороться за мое сердце со злым драконом. Он мужественно сражался с противником, ловко орудуя серебристым мечом и, в конце концов, победил, отрубив дракону его огромную голову.

Утром, пока Ваня мирно спал на диване, я быстро приготовила свой любимый студенческий завтрак. Яичница и гренки. Это одно из моих коронных блюд, которые я регулярно готовила в общежитии. Быстро и не требует огромных усилий.

— О, как вкусно пахнет, — вошел на кухню Ваня.

— Да, пригорелыми гренками. Вкуснее некуда...

— Да ладно тебе, выглядит неплохо, — он поцеловал меня в губы, и я почувствовала, как моя кожа покрылась мурашками от его прикосновений.

После легкого завтрака, я стала собираться.

— Ты к Зое Степановне? — спросил Ваня.

— Да, пусть мадам соизволит объяснить, что за игру она придумала. Я не позволю играть с собой.

— Хорошо. Ты, кстати, так и не ответила на мой вопрос о переезде, — сказал Ваня, преградив дорогу в тесном коридоре квартиры.

— Обязательно отвечу. После… Все будет после, — сказала я, закрывая за собой двери.

---

Я звонила двери квартиры уже целых десять минут, но Зоя Степановна не спешила открывать. Сердце чуяло, что дело плохо. Вспомнив, что у Зои Степановны имеется всезнающая соседка, я перешла к другой двери и позвонила туда.

— Доброе утро, — поздоровалась я с престарелой красоткой с яркими фиолетовыми губами. — Скажите, вы не знаете, где Зоя Степановна?

— Знаю, конечно. Скорая ее сегодня утром забрала, совсем худо женщине стало.

— Спасибо вам! — сказала я, предполагая такой вариант развития событий.

Я бежала со всех ног, сама не зная куда. Мобильный телефон Зои Степановны не отвечал. Я просто суетливо бегала по улицам и корила себя за беспечность. Затем, успокоившись, села на ближайшую лавочку и стала обзванивать больницы, которые находились поблизости. С четвертой попытки мне «повезло» и Зоя Степановна оказалась у них. По телефону мне сказали, что она в сознании, но очень плохо себя чувствует.

Я поймала прямо на проезжей дороге такси и продиктовала водителю адрес. Откинувшись на сиденье, молилась только о том, чтобы успеть и застать ее живой. В стерильной белоснежной палате спала Зоя Степановна. Моя бабушка. Я неторопливо проговаривала эти слова в своей голове и не могла поверить. Захлопнув за собой двери подумала, что сделала это слишком громко. Потому что глаза Зои Степановны медленно раскрылись и посмотрели в мою сторону. Без дерзости и высокомерия, с абсолютной добротой и спокойствием.

- Как Вы себя чувствуете? – шепотом спросила я, поумерив свой пыл и забывая обиды.

— Ира, наконец-то ты пришла. Представляешь, запасы моего обезболивающего закончились, а врачи напрочь отказываются мне его колоть. Без него совсем плохо, все тело постоянно болит.

Я коснулась ее ладони и немного сжала в знак моей поддержки. Мне было мучительно больно смотреть сейчас на ее страдания. Тонкая слеза покатилась из ее уставших глаз. Я вытерла ее тыльной стороной ладони и стала корить себя за то, что не приехала раньше.

— Зоя Степановна, вы ведь все знали, правда? — спросила я так же тихо. – Все-все знали, с самого начала.

— Знала.

- Тогда почему сразу прямо не сказали?

- Прости, все слишком сложно.

Зоя Степановна прикрыла глаза и стала неторопливо говорить.

— Когда я узнала, что мой ребенок жив, я долго не могла поверить своим ушам. Мать сказала все слишком поздно, жизнь прожита, я не та, что была в шестнадцать, не столь ранима и романтична. У меня муж, который любит меня всем сердцем, и я знаю, что он моя половина. Но когда муж умирает на моих руках, я понимаю, что остаюсь в этом мире одна. Кому нужны мои богатства, драгоценности, деньги? Я долго думала, стоит ли искать моего сына и решилась, подумав, что просто хочу знать кто он. Возможно, помочь. Ясно, что ему давно не нужна моя материнская любовь. Да и у меня ее уже не осталось. Мне хотелось просто познакомиться, попросить прощение за свою детскую безрассудность... Я наняла опытного человека, детектива, который в два счета нашел твоего отца. Он шел по твоим следам, был в тех же местах, где и ты. Он нашел Сашу. Оказалось, что Саша не беспомощен, чего я так боялась. Он здоровый полноценный человек, у него все в жизни сложилось хорошо, благодаря приемным родителям, которые вложили в него столько сил.

Я попросила детектива, чтобы он привез Сашу ко мне, но прежде, все объяснил ему вкратце.  Возможно, это было моей ошибкой… Выслушав детектива, Саша послал его к черту и даже слышать обо мне не захотел. Никакими деньгами и украшениями, твоего отца было не заманить ко мне в Москву. И я его понимаю. Жил себе человек, который рос и воспитывался в любви и согласии, с прекрасными родителями, которых любил и уважал, и тут появляюсь я и рушу его привычный жизненный уклад, ломаю все мосты.

Больше я о нем не слышала, и так вживую не увидела, зато узнала тебя, Ира. Я знала, что у Саши растет замечательная дочка – отличница, медалистка, которая без проблем сама поступила в медицинский ВУЗ. Все это время, я мучила себя и дико изводила, я безумно хотела познакомиться с тобой. Но я не хотела спугнуть. Я боялась, что ты отреагируешь точно так же, как и твой отец.

Частная организация «Азбука семьи» и правда присматривала за мной. Благодаря твоему декану тебя приняли туда на работу, помнишь? Он предложил, ты согласилась. А затем тебя «случайно» приставили именно ко мне. Я не ищу легких путей, - засмеялась Зоя Степановна. - Сразу, я не решилась рассказать тебе правду, чтобы не оттолкнуть тебя. Для себя я решила, что ты должна разобраться со всем сама. Узнаешь правду и решишь, что с ней делать. Мне хотелось, чтобы ты рассказала все, о чем узнаешь своему отцу. Возможно, с твоих уст когда-нибудь, он поймет все по-другому и перестанет считать меня исчадием ада... Я бы никогда его не бросила, если бы знала. Если бы знала с самого начала, что он жив.

Я сидела рядом, не в силах пошевелиться. У меня беззвучно катились слезы, и тревожно билось сердце.

— Зоя Степановна, а я встречалась с Борисом.

Женщина удивленно вскинула брови.

- Он просил передать Вам привет. И еще одно – он и правда, ничего не знал о Вашей беременности.

Зоя Степановна отвернулась к стене и тяжело вздохнула. Ее лицо исказила гримаса боли.

— Отдыхайте, я пока поговорю с врачом, чтобы нашли альтернативу вашим обезболивающим, — сказала я, поцеловав ее в седые волосы, и вышла из палаты.

Поговорив с врачом, я услышала неутешительные новости – болезнь прогрессирует и назад дороги нет. Высокий крупный доктор Медведев бродил по кабинету и говорил, что счет идет не на месяцы, а на дни. Я кивнула, сказав, что все поняла и вышла на улицу.

Близилось лето, моя любимая пора. Я достала мобильный, села на скамейку у входа в больницу и позвонила отцу. Я давно с ним не говорила, находясь в своих делах, работе, учебе, отношениях. Как-то давно не удавалось выкроить минутку и просто позвонить ему, спросить как дела. На третьем гудке он снял трубку и радостно поприветствовал меня.

- У меня все хорошо, пап. Правда. Я звоню потому, что хочу попросить об одолжении. Нет, что ты, мне не нужны деньги. Я познакомилась с одним очень хорошим человеком. Ты тоже ее знаешь, и слышал о ней – Зоя Степановна Косминина...

Я громко вздохнула, не зная с чего начать и как продолжить дальше, подбирая нужные слова. Отец молчал, я уж было подумала, что он отключился или прервалась связь, но шли секунды, а разговор никто первым так и не начинал.

- Все не так просто как тебе кажется, Ира, - сказал отец чуть слышно.

- Я знаю всё. Я работала у нее, то есть... Этот разговор не по телефону, я знаю ее историю. Вашу историю от начала и до конца. Я знаю пап, как сильно ты любишь Ба, как уважаешь и почитаешь дедушку. Но эта женщина заслужила, чтобы просто увидеть тебя на пороге  смерти.

Отец долго молчал. Я знала, что он не торопиться принимать решение. В нашей семье главой всегда была мама – решительная, сильная, без капли стеснения и предрассудков. Когда ее не стало, я очень переживала, как отец воспримет ее отсутствие, как будет выживать в одиночку со своим непростым характером.

- Мне нужно подумать, медвежонок, - сказал он и отсоединился.

Прошло долгие три дня его молчания. Я каждый день навещала Зою Степановну, находилась с ней с утра и до вечера, изредка отлучаясь, чтобы сдать в университете очередной зачет или экзамен. Отец не отвечал на мои звонки и сообщения. Пока в один прекрасный день он не написал в сообщении, что приезжает в Москву сегодня вечером. Там был указан номер поезда и вагон. И все, никаких подробностей.

Я находилась в палате Зои Степановны и поправляла ей подушку. Она коснулась меня своей рукой и тихо прошептала:

- Ира, ты не думай, детка, что я обманула тебя насчет украшений. Они твои. Там теперь все твое, включая саму квартиру.

Она слабо улыбнулась и закрыла глаза. Странно, я должна была ощущать при этом радость, ликовать и прыгать до потолка, но всего этого не было. Я чувствовала, как мое сердце медленно рвется на мелкие кусочки, ощущала, как ноет и рвется душа.

- Папа приезжает сегодня вечером, - тихо сказала я. – Он готов встретиться с Вами.

Зоя Степановна заметно оживилась.

- Где он остановится, Ира? Прошу, останьтесь у меня – там много места для всех. Тем более эта квартира уже почти твоя.

- Прошу не говорите так, - попросила я. – Я очень надеюсь, что вскоре Вас выпишут домой, и мы как раньше будем вместе проводить с Вами дни.

Зоя Степановна долго настаивала на своем. Она вручила мне связку ключей и сказала, обидится, если я ее ослушаюсь.

---

Поезд прибыл на вокзал с точным графиком. В 21-00 отец вышел из седьмого вагона и, увидев меня, махнул рукой. Он выглядел старше, чем когда я видела его в последний раз. Волосы на голове заметно поредели, лицо осунулось и стало слишком вытянутым и худым. Но глаза по-прежнему излучали неимоверную доброту и поддержку. Я разогналась и рванула с места, прямо ему в объятия, чуть не сбив его с ног. Уткнувшись в его плечо, я выронила несколько слезинок, которые покатились прямо на его мятую рубашку. От папы пахло его любимым парфюмом с запахом табака и мяты. Он нежно гладил меня по волосам и говорил, как соскучился по своему медвежонку.

Мы шли за руку по вечернему вокзалу, освещенному яркими фонарями. Он рассказывал мне как поживает Ба, как скучает по мне пес Дик, как соседка Виолетта Степановна передает мне каждый раз приветы.

- Я долго думал над твоими словами, затем посоветовался с Ба, и решил, что приеду в Москву. Встречусь и выслушаю ее, - сказал отец. – Ты права, я немного предвзято отнесся к Зое Степановне, не захотел слушать. Просто тогда было не время, видимо. Как раз умерла мама, я остался один в полной депрессии.

- Узнав все, я обещаю, что ты изменишь свое мнение, - сказала я. – Нам предстоит долгий вечер разговоров.

У вокзала нас ждал Ваня. Он стоял возле автомобиля и задумчиво курил сигарету. Представив своих мужчин друг другу мне было немного неловко. Смущенные рукопожатия, длинные паузы в разговоре. Мы сели в машину и поехали на Кудринскую площадь. Отец внимательно изучал Москву. Он бывал здесь в последний раз в день моего поступления. Помню, как мы перемещались по карте в сторону университета, как спрашивали у прохожих дорогу, как путались в улицах. Мама нервничала и недоумевала, зачем мне нужно было поступать непременно в Москву. Неужели нельзя было выбрать город поменьше?

Я все боялась, что она возьмет меня за руку и насильно увезет домой. Но мама хоть и любила поворчать, но всерьез никогда не рушила мои мечты.

Иван остановил машину прямо около подъезда. Он помог нам донести сумку до квартиры номер 254. Я попрощалась с ним у порога и пообещала, что завтра же ему перезвоню. Мне хотелось как можно скорее рассказать обо всем отцу, рассказать, что Зоя Степановна на самом деле не хотела его бросать.

Приготовив скорый ужин, мы не могли наговориться. Я с удовольствием слушала, как там его работа  на заводе, достает ли начальник как раньше. Мне правда было интересно, смотрел ли он футбол позавчера и кто выиграл. Я только сейчас поняла, как мне его не хватало все это время в Москве.

- Мы можем завтра поговорить о Зое Степановне? Я слишком устал, чтобы слушать это сейчас.

- Но это важно, па! Как ты приедешь к ней завтра, не зная всего с самого начала?

- Завтра. Все завтра, медвежонок, - сказал он и ушел спать в комнату, где я ему постелила свежее белье. – Поверь, мне тоже будет что сказать.

Всю ночь мне не спалось. Я представляла себе завтрашнюю встречу, растерянность папы и неловкость Зои Степановны. Я боялась, правда ли он проникнется так, как прониклась я? Или скажет, что все это фарс, и он не верит ни одному ее слову?