Глава 17. Важная улика

Рик опоздал в первый же день патрулирования.

В дверях управления он появился на пятнадцать минут позже необходимого, волоча за шкирку какого-то парня. Тот сопротивлялся, ругался и угрожал, но вырваться не мог.

– Очередного идеалиста поймал, – проворчал Рик, протягивая Йормэ стопку каких-то листов. – Расклеивал эту дрянь рядом с моим домом. Я почитал, эти уже короля обвиняют в том, что он Мясника выпустил на улицы города.

– «Кровавый эксперимент», – прочитал лис броскую надпись на листовке, выведенную большими красными буквами. Дальше шли перечисления всех злодеяний короля и его свиты.

– Попомните мое слово: настанет день, и они решат, что сам король по городу и разгуливает, убивая своих подданных. – Рик встряхнул за ворот свою жертву, и задержанный закашлялся.

– Ты бы идеи не подавал, – посоветовала я.

Листовки были большой проблемой, они хорошо влияли на настроение горожан и прибавляли работы страже. Но хуже всего было то, что они, на первый взгляд, никак не были связаны с Мясником. За недовольство правительством в нашем государстве не сажали, а штрафы за порчу городского имущества выплачивали, как правило, в тот же день.

– Переломать бы им всем руки. – Рик еще раз встряхнул парня.

– И что тебя останавливает? – не поняла я. Не в его характере было сдерживать свои желания.

– Был один случай, – поморщился Рик. – Сильно наглый гаденыш попался, ну я руку ему и сломал. Так этот… заявление на меня написал. Представляешь? Половина моего жалованья ушла на погашение ущерба.

Рик горестно вздохнул, вспоминая тяжелые времена, и потащил свою жертву на нижний этаж, к камерам.

Вернулся еще мрачнее, чем был.

– Надзиратели в этом управлении совсем обленились, – пожаловался он. – Я им преступника привел, так они еще и недовольны оказались.

– Неудивительно, – равнодушно отозвался Йормэ, пропуская меня вперед. – Их ждет гора бумажной работы из-за человека, которого выпустят через несколько часов.

– Можно подумать, это моя вина. Самое ведь поганое – они потом за нашими спинами нас же и обвинят в том, что мы работу свою нормально сделать не можем. А как ее нормально сделаешь, если все запрещено?

Прищурившись от резкого порыва ветра, я подняла голову к низкому темному небу. В воздухе пахло скорым дождем.

По всему пути патрулирования Рик со злостью срывал попадавшиеся на глаза листовки, рвал в клочья и выбрасывал. Несколько особенно интересных с остервенением растоптал в луже, превратив опасные призывы в бумажное месиво.

Йормэ смотрел на это равнодушно. Сам он помогать в уничтожении листовок не спешил, но и останавливать не думал. Срывал те, что Рик пропускал, но без особого рвения, по привычке.

Его не интересовали юные идеалисты, углядевшие в действиях маньяка королевскую волю. Все мысли лиса занимала предстоящая охота.

– А что, если идея с листовками как раз и была придумана для того, чтобы эффект от убийств Мясника был именно таким, какой нужен убийцам?

Лис посмотрел на меня.

– В какой-то степени так оно и есть, – согласился он. – Но на допросах все задержанные заявляют о том, что это исключительно их идея. Проступки незначительные, применять магию дознаватели не имеют права. А если даже попытаются, все полученные сведения невозможно будет использовать для обвинений.

Йормэ цыкнул и потянул меня к навесу над магазином, чтобы переждать вновь начинающийся дождь.

– Это так утомительно, что я уже даже злиться не могу.

Дождливый и серый день прошел без особых происшествий, из-за чего казался потраченным впустую.

Вернувшись в управление, Йормэ первым делом поспешил в душевые, чтобы согреться и сменить промокшую под дождем одежду. Холод, если только тот был не его рук делом, лис переносил тяжело.

Я решила последовать его примеру и быстро распрощалась с Риком.

В душевых было тихо и безлюдно, на стенах росой сверкала влага. Все, кто желал, уже побывали здесь. Я была последней… так мне казалось.

Не успела я крутануть вентиль холодной воды, как за моей спиной кто-то ахнул:

– У тебя и правда есть чешуя!

Я резко развернулась на пятках.

– Мажена…

Раньше я никогда не оказывалась в душевых вместе с ней. Ведьма всегда чуть задерживалась на рабочем месте.

– Ну-ка, – она подошла ближе и без всякого стеснения дотронулась до моих волос, откинув их назад, – и здесь тоже. А я все гадала, почему у тебя все время половина лица волосами скрыта. Неужели стесняешься?

Я промолчала, стараясь смотреть исключительно ей в лицо.

Ее же ничего не смущало. Она смотрела куда хотела и щупала что вздумается.

Сначала осторожно коснулась полупрозрачных рыжевато-золотых чешуек на висках, потом осмелела и начала щупать меня везде. Плечи, локти, ребра… Ее интересовали все участки моего тела, укрытые чешуей.

Я вздрагивала и шипела. Пару раз ударила ее по рукам, но призвать ведьму к порядку у меня не получилось. Оставалось только терпеть и искать пути отступления.

– Это так красиво, зачем ты прячешь такое украшение? – Мажена, не переставая прикасаться, загнала меня в угол. Я пятилась, пока не оказалась прижата к влажной стене. – А у них есть какое-то практическое применение?

– Тепло моего тела через чешую выходит пламенем, – неохотно пояснила я, наблюдая за тем, как Мажена внимательно осматривает мою кисть, нежно поглаживая самые тонкие и мягкие чешуйки. Было щекотно, ее прикосновения почти не будоражили чувства, и это немного мирило с происходящим. – Благодаря чему я могу использовать огонь без заклинаний.

– А ты интереснее, чем я думала.

– Спасибо… наверное. – Я все же смогла высвободить свою руку и аккуратно, за плечи, отстранить ведьму от себя. – А теперь, если ты не возражаешь, я бы хотела принять душ.

Она не возражала, но в покое меня не оставила, вынудив сбежать из душевых всего через десять минут после того, как я туда зашла.

Из раздевалки я выбежала, на ходу застегивая верхние пуговицы. Из-за наспех просушенных волос спина сменной рубашки быстро промокла.

В коридоре перед дверью женской раздевалки меня ждал сюрприз.

Лис привалился к стене напротив двери и дремал, вяло помахивая хвостом.

– Йормэ! – На меня сзади налетела Мажена, обняла и трогательно положила голову мне на плечо. – Наверное, я должна попросить у тебя прощения.

– За что? – Он приоткрыл один глаз.

– Ты просил, чтобы я не трогала твою саламандрочку, но я не сдержалась и потрогала. – В голосе ее мешалось злорадство и удовольствие. – Всю ее потрогала.

– Что?!

Йормэ мгновенно выпрямился, стукнул хвостом по стене и навис надо мной.

– Это правда?

Мажена выскользнула из-за моей спины и поспешила в холл, задорно хохоча. Я отвлеклась на нее, чем окончательно пошатнула хрупкое спокойствие лиса.

– Вейя! Она правду сказала?

– Ну… – я вспомнила, что у меня осталась еще чешуя, про которую ведьма не знала и до которой не добралась, это могло бы значить, что ее слова не совсем верны… Но объяснять Йормэ, что произошло в душевых, мне не хотелось, поэтому я решила просто согласиться, – наверное, можно и так сказать.

Он хотел броситься за ведьмой, я лишь чудом успела удержать его за край форменного жилета.

– Куда?

– Я не могу оставить это без внимания! Мне нужно узнать, где именно она тебя трогала, чтобы тоже потрогать.

Лис запнулся, посмотрел на меня через плечо и прищурился.

– А впрочем, ты ведь тоже можешь мне все рассказать. И показать.

Я невольно отступила назад, выпустив из рук его жилет.

– Вейя, как ты смотришь на то, чтобы сегодня переночевать у меня?

Почему его удивил отказ, мне было искренне непонятно.

***

Известие о новом трупе настигло нас через три дня. Найден он был в районе свободной торговли, за простой мясной лавкой, не принадлежавшей ни одной из аристократических семей.

– Если теория Руперта верна, – произнесла Мажена, обгоняя меня на лестнице, – этот труп оставил не Мясник.

Подумала об этом не только она, и на место преступления мы добрались в кратчайшие сроки. Все спешили, желая подтвердить подозрения.

Полуголое тело лежало на земле, опираясь о стену спиной и бессильно раскинув руки. Развороченная грудная клетка была пуста. Ни легких, ни сердца. Аккуратными стежками были сшиты веки пустых глазниц. Темные штрихи на мертвенно-белой коже.

Зеваки уже толпились вокруг мертвеца, среди людей сновали расторопные журналисты.

Двое дежурных стражников не могли совладать со всеми любопытствующими и лишь сдержанно огрызались на подходящих слишком близко. Подкреплению они обрадовались. В отличие от горожан.

Кто-то громко возмущался, когда капрал Бэрроу отдал приказ оттеснить всех посторонних к началу тупика за лавкой.

– Внутренних органов нет, – значимо заметил лис.

Капитан Каннэй понимающе кивнул. Тело выглядело жутковато, но не вселяло такого дикого ужаса, как виденное мною произведение Мясника.

Собравшись с силами, я подобралась ближе к телу и смогла заметить еще несколько стежков на внутренней части левой руки. Кто бы ни сотворил это злодеяние, действовал он осторожно. Даже взрезанная грудная клетка выглядела аккуратно.

Лишь увидев своими глазами, я поняла, почему стража уверена, что в городе орудуют два серийных убийцы.

Иветт, вызвавшаяся добровольцем на осмотр места преступления, осторожно принюхивалась. Она все еще не приучила себя игнорировать неприятные запахи, но очень хотела помочь. Ждать ищеек, в очередной раз уже занятых на каком-то задании, было бессмысленной тратой времени. А острый нюх в нашем отряде был лишь у Иветт и Йормэ.

Пройдясь по переулку, она непонимающе нахмурилась.

Лис помрачнел.

– Я не знаю, чем они пользуются, но никаких следов, кроме уже оставленных нами, здесь нет. Я ощущаю лишь запах смерти и несвежего дыхания Рика.

Иветт согласно кивнула.

– Чего это? – возмутился Рик, дыхнув в ладонь.

– Кто на завтрак ест чеснок? – вызверился на него Йормэ.

– Отставить, – хмуро велел капитан. – Нет следов, значит, ищем улики. Разойтись.

К моменту появления Дайна весь переулок был тщательно изучен. Хозяин лавки, рассказывавший Мажене, как нашел тело, с опаской смотрел на Йормэ, ходившего кругами рядом с черным ходом в лавку.

– Что не так? – наконец не выдержал мужчина.

– Эта дверь не была взломана?

– Н-нет.

Йормэ поискал глазами Иветт и поманил ее к себе. Когда она подошла, указал на дверную ручку и велел:

– Нюхай.

Иветт подчинилась и долго принюхивалась, пытаясь уловить какой-то слабый, но очень важный запах. После она осторожно подкралась к хозяину лавки и робко потянула носом рядом с ним.

Мужчина напрягся. Мажена фыркнула.

А радостная Иветт, крутанувшись на каблуках, выпалила:

– Это не от него. Улика!

Йормэ кивнул.

– Можешь разобрать, чем пахнет?

– Чистотой, – не задумываясь, ответила она, – как в лазарете.

– Ни для кого не секрет, что убийца лекарь или целитель. Отметины на трупе разве не об этом говорят? – раздраженно спросил Рик.

– Если сударыня сумеет распознать запах, круг подозреваемых сузится. – Дайн поправил сползающий с плеча белый халат. Он уже подтвердил, что тело было оставлено не Мясником, и велел своим людям забирать его. – Растворов, которыми обрабатывают лазареты, не так уж мало. Если мы узнаем, какой из них был оставлен здесь, сможем узнать район, где находится убийца.

Недолгая лекция о том, что, несмотря на определенную схожесть, все растворы для стерилизации палат в лазаретах имеют разный состав и немного отличаются по запаху, Дайн уместил в десять минут, за которые хозяин успел смириться с тем, что он потерял не только выручку за этот день и некоторое число клиентов, но еще и дверную ручку.

***

Дорога от мясной лавки до управления занимала пятнадцать минут неторопливым шагом по громким пестрым улицам свободной торговли. Местные, не стесненные правилами центральных улиц, могли использовать любые средства для привлечения клиентов. Некоторые из них можно было бы назвать противозаконными.

Пожалела о том, что согласилась возвращаться в управление с Йормэ, я довольно скоро: когда меня в очередной раз за руку схватил мальчишка лет двенадцати, настойчиво зазывая заглянуть в их магазинчик.

Лис шикнул на него, и ребенок испуганно отпрянул, но через мгновение уже тянул за собой очередную жертву к ярким рыжим дверям с местами потрескавшейся краской.

Йормэ подхватил меня под руку, увлекая за собой.

– А ты нарасхват, Пирожочек. Нужно следить, чтобы не украли.

– Зачем мы вообще пошли пешком?

– Мне нужно немного времени. Эти тела…

Лис не договорил, но этого и не требовалось.

Все в отделе ощущали ту же изматывающую беспомощность, что и он. Тела появлялись, убитых становилось все больше, люди негодовали, а мы не могли ничего сделать.

Отсутствие всяких следов на местах преступления и неспособность оборотней взять след говорили лишь о том, что убийцы – маги. Но только и всего. И если в деле с Мясником были хоть какие-то зацепки, то второй убийца оставался загадкой. До сегодняшнего дня он казался настоящим призраком.

В живом шуме города Йормэ отпускала бессильная злоба. Он не привык к чужому превосходству и с трудом способен был с ним мириться. Все усугублялось тем, что проигрывал лис убийце.

– Новость об очередном убитом будет уже в вечернем выпуске газет, – сказал он и выдохнул.

– Заглянем в кондитерскую? – предложила я.

В управление Йормэ вернулся уже полностью собранным и даже немного счастливым, доедая второе из шести пирожных в коробке.

Появившаяся будто из ниоткуда Мари чуть не стала виновницей страшной трагедии. Я остановилась слишком резко, лис, не ожидавший от меня такого, задел мое плечо и едва не выронил коробку со своим успокоительным. Тихо ругнувшись, он отступил на шаг, озабоченно разглядывая помявшиеся пирожные.

– Ты за ней следишь, что ли? – сквозь зубы процедил Йормэ.

– Случайно вас заметила, – чуть трусовато, но запальчиво ответила Мари и тут же забыла о существовании лиса.

– Что-то случилось? – осторожно спросила я. Ее воодушевленное лицо меня немного пугало.

– Давай пообедаем сегодня вместе!

– Это еще с какой стати? – возмутился Йормэ. – Она обедает со мной.

Мари его не слушала.

– Мама мне объяснила, что мое приглашение на ужин могло вызвать у тебя дискомфорт, раз мы недостаточно близки. Поэтому я решила, что обед – лучшая возможность, чтобы ты узнала меня получше.

– С чего бы ей хотеть узнавать тебя получше? – проворчал лис и потянулся за третьим пирожным.

– Потому что, – Мари выразительно посмотрела на него, – я уверена, что мы станем лучшими подругами.

Йормэ фыркнул. Мари едва заметно покраснела.

– Хорошо, – сказала я. И долго хлопала по спине подавившегося лиса.

– Ты… кха… с ума сошла? – просипел он, рукавом кителя вытирая навернувшиеся слезы. – Что значит «хорошо»?

– Сегодня я обедаю с Мари.

Меня и саму не сильно радовало мое решение, но стоило сделать это хотя бы для того, чтобы прояснить с ней любое возможное недопонимание. Чтобы история с Нией случайно не повторилась вновь. Если Мари планировала воспользоваться мною в стремлении сблизиться с лисом, следовало объяснить ей, что это не сработает.

Учиться на своих ошибках я вроде бы умела.

Йормэ на меня разозлился. Не смертельно, даже игнорировать не стал, только в мою сторону не смотрел и все время до обеда хмурился.

Но в столовую я ушла с подоспевшей вовремя Мари.

Она… сияла и болтала без умолку, чем-то неуловимо напоминая Юну. Волосы она собрала в простую косу, выпустив несколько прядей у висков, как делала я, чтобы скрыть чешую. Я точно помнила, что утром прическа Мари была куда сложнее, с лентой персикового цвета, гармонично смотревшейся в ее русых волосах.

Заметив мой взгляд, она накрутила свободную прядь на палец.

– Мне идет, правда?

Я кивнула. Мари была красивой девушкой, которой что угодно было бы к лицу.

Она зарделась.

– Меня восхищают твои старания, – призналась я, решив не оттягивать неприятный разговор. – Но ты должна знать, что помочь в завоевании сердца Йормэ я тебе не смогу. Поэтому будет лучше все прекратить.

– Зачем мне сержант? – удивилась и даже испугалась Мари. По лицу ее пробежала тень, когда она вспомнила о лисе. – Мои чувства к нему были ошибкой. Он казался таким замечательным… ну, ты знаешь, издалека.

Не согласиться с этим я не могла. Производить впечатление Йормэ умел, но оставить о себе хорошее мнение даже не старался.

– Но ты – это совсем другое. Ты замечательная. Добрая и милая. И я никогда не забуду, как ты мне тогда помогла и защитила от сержанта. Я очень за это благодарна. И хочу с тобой подружиться.

Мари схватила меня за руку и крепко ее сжала. Несколько стражников, проходивших по коридору мимо, с удивлением посмотрели на нее.

– Мы пообедаем и узнаем друг друга получше, – сказала она, не замечая ничего вокруг. – Чтобы тебя в будущем не смутило приглашение на ужин. Станем лучшими подругами и, может быть, даже сможем породниться. Знаешь, у меня есть брат. Он еще несовершеннолетний, но через два месяца…

– Давай не будем планировать настолько далеко, ладно? – попросила я, уже жалея о том, что согласилась с ней пообедать. Нужно было и дальше защищаться от Мари лисом.

Ощущение чего-то непоправимого, произошедшего по моей вине, тяготило меня весь остаток дня.

Заметивший мое рассеянное состояние Йормэ лишь покачал головой. Пересказывать ему безумные планы Мари я не решилась, но и без ненужных откровений лис понимал, что случившийся за обедом разговор ошеломил меня.

– Твоя доброта, Пирожочек, когда-нибудь тебя погубит. Надеюсь, впредь ты избавишь меня от ненужной самодеятельности?