Глава 10. Сложности

– Держи, – Йормэ положил на стол передо мной очередную упаковку сушеного мяса – в ящике стола с каждым днем оставалось все меньше места, я просто не успевала съедать подношения какой-то влюбленной девушки.

– Это уже пятая…

Лис раздраженно выдохнул.

– Когда-нибудь ей должно надоесть.

Воздух наполнился запахом кофе, и мимо нас, с аппетитом пережевывая очередной бутерброд, прошел Руперт. Жил он совсем рядом с управлением – снимал комнату в доходном доме на соседней улице – и на дорогу до работы времени тратил меньше всех, но все равно умудрялся не успевать позавтракать дома.

Аналитиком он был хорошим, но чувство времени его часто подводило.

Иветт тоненько чихнула, спрятав нос в рукав кителя, – резкий кофейный запах тревожил ее нюх.

– Прости-прости. – Руперт поспешил миновать наши столы как можно быстрее.

Йормэ фыркнул. Со временем оборотни приучались не отвлекаться и не реагировать на раздражающие запахи, но Иветт этого пока не умела, отчего довольно часто страдала.

Не успел Руперт доесть бутерброд и сделать хоть один глоток кофе, как в отдел ворвался бледный стражник и путано доложил о новом убийстве.

***

Тело нашли в переулке между первоклассным рестораном и магазином ювелирных украшений. В двух кварталах от управления городской стражи.

Это можно было бы посчитать оскорблением, если бы у кого-то из стражников в принципе было время думать о чем-то постороннем.

Зеваки толпились в начале переулка, ругались между собой и недобро цыкали на преградивших им путь законников. Всем хотелось увидеть труп. Хотя бы одним глазком, даже если вскользь, чтобы потом рассказывать об этом всем знакомым.

Я, как живая преграда между стражами, занятыми работой, и любопытными горожанами, не видела места преступления, лишь слышала обрывки разговоров и малодушно считала, что мне повезло. Пусть прошлое тело не снилось мне в кошмарах, но каждый раз от мысли, как жестоко поступили с убитым, мне становилось не по себе. Потому что человек, который сотворил это, спокойно ходил по улицам.

Зачем он это делает? Как выбирает жертв? Спит ли спокойно по ночам? А главное: сколько их, безжалостных убийц, причастных к этим страшным смертям?

Массивный мужчина, особенно охочий до острых ощущений, принял меня за слабое звено и попытался прорваться.

И взвыл, трусливо хлопая руками по животу, чтобы затушить вспыхнувший жилет.

– Стажерка Крейц! – рявкнул капрал Бэрроу. Самый правильный и законопослушный законник из всех, кто попал в отряд капитана Каннэя. Зануда настолько страшный, что даже дерзкая Мажена его избегала, а это говорило о многом.

– Виновата, – неохотно призналась я. Проще было сразу повиниться, чем слушать долгую лекцию о моем неподобающем поведении. – Случайно получилось. Я, как вы точно заметили, еще только стажерка. Опыта недостает. Но я буду усердно работать, чтобы это исправить.

Бэрроу несколько раз открыл и закрыл рот, после чего неохотно кивнул. Добавить ему было нечего.

Громила Рик, стоявший справа от меня, едва слышно фыркнул. Оценил мой маневр, возможно, даже взял на вооружение. Ему от капрала доставалось больше всех. Силы у Рика было с избытком, а терпения недоставало.

По словам Йормэ, он и в отряд наш попал лишь потому, что не сдержался и на допросе купца, промышлявшего работорговлей, сломал подозреваемому несколько костей. Нужную информацию они тогда получили в кратчайшие сроки, но благодарности за работу Рик не дождался. Из констебля его понизили до младшего констебля, отняли дубинку и перевели к капитану Каннэю. Рик должен был сидеть в управлении и разбирать бумажки, что для человека его характера и… габаритов было пытке подобно.

Но на удачу Рика, новый капитан оказался понимающим и держать его в отделе не стал. Вернуть дубинку не мог, но нужна она Рику и не была. С такими-то кулаками.

И теперь этот несдержанный шкаф снисходительно смотрел на меня сверху вниз и усмехался.

– Подкоптить? – хмуро спросила я. Выше меня по званию он был лишь условно. Строго говоря, ранг младшего констебля ввели как карательную меру, и придумали его лишь потому, что было невозможно понизить обратно в стажеры уже отработавших долгое время в управлении стражников.

– Такая маленькая и такая злая. – Рик взъерошил светлые, выгоревшие на солнце растрепанные волосы и склонился ко мне. На загорелой коже щедрой россыпью темнели веснушки. – А силенок хватит?

– Отставить! – рявкнул Бэрроу, сорвавшись на фальцет и закашлявшись.

Мы с Риком демонстративно отвернулись друг от друга. Лишь спустя несколько секунд я осознала, как по-детски это, должно быть, выглядело.

На противоположной стороне улицы остановилась еще одна карета с гербом городской стражи на дверце, и из нее вышел Дайн.

Накинув на плечи белый халат, он решительно перешел дорогу, не утруждая себя смотреть по сторонам, и нырнул в толпу.

Через несколько мгновений он уже стоял перед нами.

– Сударыня, – кивнул он, проходя мимо.

Помощник Дайна, вывалившийся из кареты следом, так же легко преодолеть зевак не сумел и выбрался куда позже, немного помятый и очень несчастный. Скомканно поздоровавшись, он поспешил за своим капитаном, крепко прижимая к груди саквояж с инструментами.

Несколько минут Дайну потребовалось, чтобы вынести неутешительный вердикт.

– Это Мясник.

Я слышала, как кто-то ругнулся, кажется – Мажена.

– Никогда раньше убийства не происходили в такой короткий срок, – хрипло произнес капитан Каннэй.

– Ресторан принадлежит графу Фьелдэ. Раньше тела также находили рядом с его кофейней и одним из доходных домов, которыми владеет его супруга. – Голос Руперта был довольно тихим, и, чтобы разобрать его слова, мне приходилось напрягать весь свой нечеловеческий слух. Зеваки шумели и мешали подслушивать.

– Думаешь, это имеет какое-то значение? – Голос Йормэ я слышала отчетливо.

– Нужно проверить остальные места убийств. – Руперт зашуршал бумагой, кажется, записывал что-то в блокнот. – Два раза могли сойти за совпадения, но это уже третье здание, которым владеют Фьелдэ.

– Их влияние стремительно падает, – заметил Дайн. – Виной всему как раз эти убийства.

– Один из древнейших родов, – со значением протянул Йормэ. – Консерваторы.

Все прекрасно понимали, что это значит: очередная косвенная улика. Раз Фьелдэ консерваторы, значит, они негативно относятся к появлению новых аристократов, значит, случались конфликты. Значит, Фьелдэ – враги новой аристократии.

Единственной жизнеспособной версией появления нового трупа было решено считать оперативную реакцию стражи на новость о прошлом убийстве. Случай на дороге к заводским предприятиям даже в газеты не попал. Что преступников, очевидно, не устроило, и они решили повторить.

Потому что думать о том, что Мясник совсем слетел с катушек и начал выходить на охоту чаще, было страшно.

***

Руперту понадобились лишь сутки, чтобы проверить всю информацию по местам преступлений Мясника и вынести тревожный вердикт:

– Еще четыре дворянских рода находятся под ударом. – Руперт стоял перед нами, опираясь на пустующий стол лейтенанта, и чуть заметно нервничал. Публичные выступления давались ему нелегко. – Также мною была найдена определенная закономерность. Покопавшись в архивах, я выяснил, что тела появлялись за несколько дней до определенных важных событий. Так, например, владелец заводских предприятий герцог Сканлана расширяет свое дело. Скандал с Мясником мог серьезно повлиять на результаты его деловых встреч. Граф Фьелдэ готовится к дебюту дочери. Но в этом сезоне он уже едва ли сумеет найти для нее достойную партию.

– И мы не можем использовать это как улику против новых аристократов? – тихо спросила я у Йормэ, занявшего край моего стола.

Он выглядел помятым и усталым, но на вопрос, все ли в порядке, лишь раздраженно отмахнулся. До глубокой ночи они с ищейками прочесывали район, в котором было найдено тело, но не смогли ничего обнаружить.

– Косвенные улики. – Покосившись на меня, лис усмехнулся. – Не хмурься так. Нам лишь нужно узнать, кто именно стоит за убийствами. А покарать виновных я смогу и сам.

– За причинение вреда благородному даже тебя накажут.

– Судебный поединок, пирожочек. Я могу сам выдвинуть обвинения против подозреваемого и вызвать его на дуэль. Все, что от меня требуется, – победить. Тогда мы сможем выдвинуть официальные обвинения и начать действовать.

Я мало что знала о судебных поединках, но в одном была уверена: у обвиняемого было право в случае победы лишить обвинителя жизни. Особое условие, удерживающее благородных от необдуманных действий.

– Капитан не позволит.

Лис хотел было что-то сказать, вероятно что-то легкомысленное, но я перебила:

– И я не позволю. Лучше сама тебя покалечу…

Иветт, слышавшая наш разговор, выглядела очень удивленной, когда Йормэ тихо рассмеялся. По ее лицу мало что можно было прочесть, но я бы не удивилась, зародись у Иветт подозрения в том, что лис немного мазохист.

Собрание закончилось довольно быстро. Никаких больше новых сведений найти не удалось. Никаких следов, никаких улик…

Капитан, завершив собрание, стремительно покинул отдел. Ему еще предстояло отчитаться перед советом.

Раздраженная ведьма, шурша бумагами на своем столе, виртуозно выругалась, чем привлекла к себе всеобщее внимание.

– Чего уставились? – огрызнулась она.

– Не только у тебя чувство, будто мы призрака ловим, Мажена. Здесь все на взводе, – осадил ее лис и невольно вздрогнул, когда она бросила на него тяжелый взгляд. – Серьезно? Сглазить меня вздумала? На ссору нарываешься?

Ведьма поникла и отвернулась.

– Прости. Случайно вышло.

– Тебе-то какой смысл злиться? – подал голос Рик. Развалившись на стуле, он закинул ноги на свой стол. – Ты ж оборотень. На вас все равно сглаз не держится.

Йормэ тут же повернулся к нему.

– Это как-то отменяет противозаконность ее действий? А если бы она сейчас на Вейю посмотрела?

– Но ведь не посмотрела. Да и не такое уж великое зло она сотворила, – проворчал Рик, невольно выпрямившись.

– Административное правонарушение, за которое полагается штраф в размере сорока золотых или восемьдесят часов исправительных работ.

– Умный, да?

Я отчетливо ощущала, как в помещении запахло угрозой. Ни с чем не сравнимый аромат злости…

Сейчас на взводе были многие, и напряженная атмосфера угнетала всех. Но Рик меньше других умел с этим справляться.

Нервный стук в открытую дверь спугнул надвигающуюся беду. На пороге, прижимая к груди пакет с сушеным мясом, стояла девушка. Нашивка на ее кителе – перо и открытая книга – принадлежала отделу канцелярии.

У них сегодня тоже было много работы с самого утра, и незнакомка не успела подкинуть Йормэ очередной гостинец. Теперь же она стояла в дверях, смотрела чуть диковатым взглядом на лиса и собиралась с силами.

– Что? – нетерпеливо спросил Йормэ.

– Мо… можно вас на минуту?

Момент хуже она не смогла бы подобрать при всем желании.

Я прикрыла глаза, уже зная, что будет дальше, и лишь надеясь, что от достоинства этой несчастной хоть что-то останется после разговора с раздраженным лисом.

– Без проблем. – Оттолкнувшись от стола, Йормэ схватил меня за руку и потянул за собой. – Ты тоже пойдешь.

– Не думаю…

– Серьезно, Вейя, пожалей ее.

На меня он не смотрел, уделяя все свое недоброе внимание девушке в дверях. Она уже начала догадываться, что что-то неладно, но не успела сообразить, что лучше сейчас уйти.

– Пойдем. – быстро согласилась я.

Йормэ повел ее к окну на лестничном пролете между этажами. В естественном освещении девушка казалась совсем юной и прехорошенькой. Русые волосы блестели в мягком солнечном свете, смущенный румянец на нежной коже смотрелся очень мило. Если бы я была на месте лиса, непременно оценила бы ее красоту и уж точно не стала бы так пугать мрачным видом.

– Так что ты хотела? – поторопил ее Йормэ.

– Я… – Она бросала на меня опасливые быстрые взгляды из-под пушистых ресниц, не решаясь говорить.

– Поверьте, я здесь для вашего же блага, – уверенно произнесла я, надеясь хоть как-то ее подбодрить. – Могу отойти…

– Даже не думай.

Лис был очень не в духе, и я уже хотела было предложить несчастной отложить ее самоубийственное признание до лучших времен, но она поспешила…

– Это вам! – Упаковка сушеного мяса дрожала в ее руках.

– Хм-м-м. Это все? – принимать гостинец Йормэ не спешил.

– И еще… еще я хотела сказать… вы мне нравитесь. И я понимаю, что вы меня не знаете, но если бы вы дали мне шанс…

Чем дольше она говорила, тем сложнее было разбирать ее речь. В конце девушка совсем стушевалась и замолчала. Руки она опустила, комкая в пальцах упаковку так и не принятого лисом угощения.

– Нравлюсь, значит. А про то, что я сушеное мясо люблю, тебе кто сказал?

– Никто, я сама… У меня дядя оборотень. И он считает, что это лучшая еда на свете.

– Волк? Медведь?

– М-медведь.

– Значит, ты самолично посчитала, что я буду в восторге от подобных подачек, потому что это по вкусу кому-то из твоих родственников? Что же тебе во мне нравится, если ты ничего обо мне не знаешь?

– Вам такое не нравится?

– Он мясо не очень любит, – ответила я за лиса, пока он не выдал что-нибудь грубое. – Но мне понравилось. Спасибо. Особенно из конины, очень интересный вкус.

– Что?

Она подняла на меня глаза, и я поняла страшное: слез не избежать. Если бы Йормэ привлекал только беспринципных стерв, как, например, Элла, мне жилось бы куда легче. Но он же имел наглость очаровывать и таких нежных и наивных девушек, которые не заслуживали жестокого к себе отношения.

– Мне понравилось, говорю. А ему лучше сладости приносить. Пирожки… лучше с малиной. Можно еще меренговый рулет… тоже с малиной. Или песочные корзинки с ежевикой и мятным кремом. Шоколад он тоже любит. Но только не с орехами.

Предпочтения лиса я успела выучить наизусть довольно быстро. Одна из причин, благодаря которым мы хорошо ладили, заключалась в наших вкусах. Я любила мясо, он любил сладкое, благодаря чему в академической столовой мне часто доставалась добавка любого мясного блюда, а ему второй десерт.

Йормэ слушал меня с интересом и недовольно поморщился, когда я замолчала под его взглядом.

– Что? – Если вдруг его вкусы успели перемениться за эти три года, то меня ждет минута позора.

– Нет-нет, просто приятно знать, что ты помнишь.

– Я… я исправлюсь, – почти прошептала девушка. Это было ее ошибкой. Йормэ еще не успел успокоиться и быстро вернулся к недавнему состоянию растравленной лисицы, жаждущей крови.

– Как можешь ты исправиться, если ничего обо мне не знаешь? Решила признаться незнакомому человеку? Совсем стыда нет? На что ты вообще надеялась? Даже имени своего не назвала.

– А! Меня зовут…

– Да мне плевать! – рявкнул лис.

Вздрогнули мы с девушкой вместе.

– Подожди. – Я осторожно положила руку на плечо Йормэ, готовая убрать ее, если он вдруг сделает резкое движение. Кусался он больно, я успела испытать на себе остроту его клыков, больше подставляться не хотелось. – Пусть скажет, как ее зовут.

Было очевидно, что этот разговор с треском провалился, но была еще надежда хотя бы закончить все мирно.

– Мари.

– Приятно познакомиться, Мари. – Я постаралась улыбнуться, но меня и саму немного потряхивало. От Йормэ тянуло самой настоящей жаждой крови.

Его всегда выводили из себя все эти признания в любви, но никогда раньше все не заходило так далеко. Это можно было считать новым опытом и новым открытием: вымотанный лис становится агрессивнее и несдержаннее. Впечатлительных и ранимых лучше не подпускать.

– Меня зовут Вейя.

Я оттеснила Йормэ плечом и осторожно, чтобы не спугнуть, взяла руки Мари в свои.

Сушеное мясо выскользнуло из ослабевших пальцев и упало на пол, а она все же разрыдалась.

Йормэ ругнулся.

На утешение Мари я потратила минут пять, и все это время лис раздраженно сверлил меня взглядом. Когда она наконец немного успокоилась и готова была вернуться в свой отдел, я хотела ее проводить, но Йормэ был категорически против. И Мари, полностью разочаровавшаяся в своих к нему чувствах, поспешила заверить меня, что дойдет сама.

Навязывать свою заботу я не стала.

Неровный стук ее каблуков было слышно еще некоторое время.

– Серьезно? Тебе обязательно нужно было доводить ее до слез?

Йормэ вспыхнул мгновенно.

– Ты разве не слышала, что она говорила? По-твоему, я должен был терпеть это унижение? Меня сравнили с медведем. С медведем, Пирожочек!

– Это не повод так с ней обращаться. – Я невольно посмотрела на лестницу, ведущую на третий этаж. Нам очень повезло, что никто не спускался и не поднимался во время столь непростой беседы с Мари. В противном случае в управлении родилась бы очередная безумная сплетня. – Не из злого же умысла она так поступила.

– Может быть, ты считаешь, что мне даже следовало принять ее чувства?

– Может, и следовало! – раздраженно выпалила я и лишь после сообразила, что сказала. Сразу почему-то вспомнился первый курс и брюнетка с цепким взглядом. Она в прямом смысле два месяца держала оборону и не подпускала к Йормэ соперниц, но в какой-то момент не уследила… Мари не заслуживала подобных отношений. Не была она похожа на плохого человека, чтобы получить такое наказание. – Нет, подожди, я не то хотела сказать.

– Конечно. – Йормэ не говорил даже, скорее шипел. И глаза его зловеще потемнели. – Тебе лишь бы свести меня с кем-нибудь. Понять не могу, это развлечение у тебя такое?

– Это нечестно!

Я не стала делать вид, что не поняла намека. Лис злился, его злость отзывалась во мне, и я не могла ее побороть.

– Я не пыталась тебя ни с кем свести. Ни сейчас, ни тогда!

– Не сходятся показания, Вейя! Когда ты нас оставила, твоя подружка мне все рассказала.

– Что именно она рассказала?

Я отлично помнила тот день. Я сдала доклад и получила отлично, Йормэ никого не покалечил на тренировке. А Ния… она просто была рада находиться рядом с лисом.

Но в какой-то момент все вышло из-под контроля. Сначала Ния предложила пообедать в городе. Потом выяснилось, что именно в этот день у нее был забронирован столик, но, когда мы пришли, оказалось, что столик на двоих. Тогда бы мне и стоило почуять неладное. Но Ния была очень убедительна. Особенно когда «вспомнила», что у меня уже были какие-то планы на обед.

Я так растерялась, что не задумываясь с ней согласилась. Тогда еще я была податливой и послушной.

Мне пришлось уйти. И это стало началом конца. Я не знала, как прошел обед и что они друг другу наговорили, но вечером нашей дружбе с Йормэ пришел конец. А на следующее утро все связи со мной разорвала и Ния.

Единственное, что я знала: она призналась лису, и он ее отверг. Но в чем была моя вина, никто не потрудился мне объяснить. Ния меня избегала и отказывалась разговаривать. А приближаться к Йормэ было просто страшно. Каждый раз, как мы случайно сталкивались, он одаривал меня таким взглядом, что душа готова была покинуть тело.

Лишь спустя три года я наконец узнала, что, по мнению лиса, я была бесчувственной предательницей, сблизившейся с ним лишь ради своей подруги. И оборвавшей все связи после того, как план был выполнен.

– Ты… ты хоть сам представляешь, насколько это бредово звучит? С чего бы мне тратить на тебя больше двух лет своей жизни, просто чтобы втереться в доверие и познакомить с Нией? Да, мы были с ней одногруппницами, и мне казалось, что даже подругами, но… ты серьезно думаешь, что я поступила бы так с тобой?

– Тогда это казалось логичным, – смущенно пробормотал Йормэ.

Мне стало дурно от понимания, что причина одной из главных трагедий моей жизни оказалась настолько нелепой.

– После того, как она мне призналась, ты перестала со мной общаться. Почему не попыталась все объяснить?

– Но ты ведь сам велел мне никогда больше не приближаться и не сметь с тобой разговаривать. А когда мне говорят что-то такое, я не понимаю это как предложение подойти попозже и все объяснить. Я понимаю это как приказ не попадаться на глаза. Меня так научили.

О том, что в тот момент, когда Йормэ это говорил, выглядел он просто до дрожи жутко, я решила не упоминать. По сравнению с тем, что мне не посчастливилось наблюдать в тот мрачный вечер в комнате академического общежития, разъяренный Йормэ, которого увидела Мари, был просто милым лисенком. Тогда у меня и мысли не возникло, что я могла бы получить прощение, если бы просто набралась смелости и пришла поговорить. В доме барона это никогда не срабатывало.

Йормэ несколько мгновений просто смотрел на меня, потом медленно прикрыл глаза ладонью и тихо, но очень проникновенно выдохнул:

– Ой, дура-а-ак.

С этим я спорить не стала, хотя не могла отрицать, что и сама виновата в случившемся…

На следующий день новая упаковка сушеного мяса лежала на моем столе.