Глава 4.
Весь следующий день Эсса работала и думала обо всём на свете. Было неприятно осознавать, что недавнее воодушевление, связанное с её даром, при первом же видении испарилось. Она оказалась не готова к возникшим проблемам ни эмоционально, ни материально, ни практически. И всё же повод для ликования был: пусть нелепо и жестоко, совершенно случайно, но она отсрочила трагедию на заводе!
А ещё ей удалось поменять формат видения, и это делало послание высших сил более понятным.
Эсса могла только догадываться, что в первом варианте событий должно было пострадать слишком много тех, у кого на роду была написана долгая жизнь, и поэтому её маленькое вмешательство-хулиганство сработало так кардинально.
И судя по тому, как много красных силуэтов погибших она увидела во втором варианте развития событий, то в этот раз будет сложно что-то изменить, а может, и не по силам вовсе. Тут, по всей видимости, сошлось слишком многое.
Эсса понимала: чтобы разобраться, как плетутся нити судьбы, и из каких мелочей складывается каждый вариант возможного будущего, необходим огромный опыт. Поэтому решила для себя ориентироваться только на то, как много в её видении будет погибших с шансом на жизнь. Она будет считать себя их последней надеждой!
Восстановив душевное равновесие, Эсса вернулась к практическим вопросам.
Что ей дальше делать?
Стоит ли искать пути по предотвращению взрыва или надо сосредоточиться на том парне, который погиб вопреки своей судьбе?
Надо ли пытаться развивать свой дар, и если да, то к чему стремиться?
Ей раньше казалось, что она сильная провидица, так как видит всё чётко и ясно, но оказалось, что этого мало, и можно, даже нужно продвигаться дальше!
Собирая на работе порошок, девушка многое обдумала. Вернувшись домой, она нашла старые тетрадки, выдернула оттуда чистые листы и принялась зарисовывать своё видение. Получалось слишком схематично, а портрет парня вообще вышел детским. Эсса решила, что ей просто необходимы уроки рисования. Это сейчас у неё было лишь одно видение, а в прошлой жизни они приходили к ней каждый день, и всё путалось в голове. Теперь у неё есть время подготовиться к этому и научиться хотя бы записывать или зарисовывать всё то, что она видит.
Ложась спать, она с волнением ожидала, что ей вновь что-нибудь привидится, но ночь прошла спокойно.
Всю следующую декаду Эсса через день работала только до обеда, чтобы оставалось время съездить в клуб. Там она училась рисовать по старым интернет- урокам и пробовала отыскать того парня, которого ещё можно было спасти.
Ей так понравилось рисовать, что она без сожалений истратила почти весь запас кредитов на альбомы и специальные художественные мелки. Девушка надеялась купить краски и бумагу для акварели, но на данный момент это оказалось несбыточный мечтой. Старинные мелки, у которых был не ограниченный срок годности, раньше можно было купить в любом детском отделе. Эсса приобрела их в лавке старых вещей, а краски продавались в дорогих магазинах и интересовали только богатеньких имперцев.
Эсса с мелками и альбомом располагалась в клубе у экрана и, слушая задание, старательно повторяла всё, что требовалось.
— А у тебя здорово получается! — похвалил её знакомый администратор. — Слушай, а где ты вообще научилась работать за компьютером?
— Отец научил, — соврала Эсса и, отвлёкшись, посмотрела на Соньши. — Ты так спрашиваешь, будто удивлён?
— Ещё бы мне не удивляться! Уж прости, но ты явно не из центральной части города, а по окраинам мало кто умеет даже включать компьютер.
— Да? Не задумывалась об этом… мне кажется, ты преувеличиваешь.
— Ха, мне ли не знать? Я же здесь уже год работаю и никого из рабочих кварталов ни разу не видел в нашем клубе, а мой напарник рассказывал, что только раз сюда забрела компания поиграть, так его трясло от их тупости и безграмотности!
— Соньши, ты же здесь работаешь через день?
— Угу.
— Прости за нескромный вопрос, а сколько тебе платят?
— Мало.
— И всё же?
— Ну, десять кредитов в день, — насупился парень.
А у Эссы даже дух захватило. Она за эти деньги целый день корячится и дышит ядовитыми парами, а можно сидеть в тепле и тишине, болтая с клиентами.
— А вам не требуется ещё один администратор? Я бы…
— Нет, — быстро и резко ответил парень. — А если вздумаешь подойти к боссу и предложить свои услуги за более низкую оплату, то мы с напарником тебе быстро отобьём охоту! Поняла? — прошипел он ей в лицо.
Эсса сжала кулаки и, отвернувшись, едва нашла силы ответить:
— Поняла.
Больше Соньши не угощал её конфетами и не приносил воды. А один раз будто бы случайно ударил дверью, когда она выходила. Да и вообще всячески демонстрировал недружелюбие, пока хозяин не сделал ему замечание, что посетительница вынуждена отвлекать других из-за неисправности предоставленного ей компьютера.
Эсса уговаривала себя не обращать на него внимание и не обижаться, но всё же стала подыскивать новый клуб.
К сожалению, таких заведений в городе было немного, и все они находились значительно дальше от вокзала.
Однако, она не жалела, что проявила интерес к зарплате Соньши. Теперь Эсса, помимо уроков рисования и поисков нужного ей парня, просматривала объявления о работе.
Во многих местах требовалось окончить курсы, но были такие должности, на которые не нужно было учиться, и это ей подошло бы. Эсса даже один раз попробовала предложить свои услуги по уборке в одной мастерской. Платили там всего три кредита, но и работы было всего лишь на час. Правда, два кредита уходило бы на поездку туда и обратно, но она надеялась совместить это с походом в интернет-клуб, а позже найти ещё подработку.
Эсса уже всё посчитала и распланировала, прежде чем прийти по указанному в объявлении адресу, но там ей отказали из-за её роста. Оказалось, что у хозяина мастерской могут возникнуть проблемы из-за того, что он наймет полукровку.
— Разве я хуже других? — возмутилась девушка.
— Вы лучше, — хмыкнул мужчина. — В том-то и дело, что имперцам не понравится, если вы будете работать на местных.
— Но я тоже местная!
— Ваши объяснения и слушать не станут. Сначала пострадаю я, а потом вы.
Эта новость выбила Эссу из колеи. Она только воспрянула духом, решив, что нашла выход — и вот, снова-здорово!
Свою работу она уже возненавидела, но исправно ездила каждый день и старательно собирала проклятый порошок. Перед сном подолгу сидела и рисовала. Иногда ей хотелось запечатлеть тот миг, когда она увидела свою розу в лучах Ниары, иногда её завораживал подтаявший снег и ручеёк, но чаще она рисовала лица с усталыми глазами, скорбно опущенными вниз уголками губ, с сутулыми плечами…
Таких людей она видела чаще всего, и даже в минуты, когда эти люди улыбались и шутили, огонь в тусклых глазах не разгорался. Даже у молодых веселье было какое-то злое, дерзкое и словно бы вопреки всему, лихое, немного безумное.
У Эссы не раз уже закрадывалась мысль: а стоит ли искать того парня, спасать его, если жизнь здесь не в радость? К тому же поиски зашли в тупик. Взломать данные отдела кадров завода она не могла, а после разговора с Соньши поняла, что нет и не может быть у рабочего своей странички в интернете. Что не одна она такая нищая, не имеющая доступа к общей сети. Так что её поиски застопорились, и оставалось только самой ехать к заводу и караулить того, кто ей нужен.
Эссе очень не хотелось этого делать, но на следующий день она поехала не к себе на работу, а к заводу, и стояла в сторонке, внимательно вглядываясь в лица рабочих. Они шли сплошным потоком, как косяк рыб, и уже через минуту в её глазах все лица слились в одно!
— Кого ищешь, красавица? Ты бы присела, чтобы каланчой не торчать, а то любимый увидит тебя раньше времени и убежит! — гоготали мужчины.
Они шли в тёмных тёплых куртках, шапках и цветных шарфах. Если бы Эсса знала, какой шарф носит нужный ей парень, то она уцепилась бы за эту деталь, но всё было тщетно. Все темноглазые, чернобровые, коренастые, только вот борода разве что была не у всех.
Усталая и разочарованная она отправилась домой, собираясь пообедать и потом уже ехать на свою работу. Проходя мимо многоэтажек, девушка обдумывала, что будет делать завтра, и не заметила, как ей преградили дорогу.
— А вот и дылда-фея наша! — предвкушая забаву, произнёс Тод.
Он, как всегда, был не один и, конечно, его высказывание сразу же поддержали:
— Ну что, мартышка долговязая, бездельничаешь? Наверное, много зарабатываешь, а нам на выпивон не хватает!
— Чего встала, карту доставай, страшила!
Эссу обступили со всех сторон и, выкручивая руки, прошлись по карманам.
— Держи, Тод, — один из подпевал, кого называли Кирпичом, бросил главарю карту.
Тот небрежно покрутил её в руках и не глядя протянул мальчишке, жмущемуся позади.
— Дуй к автомату, крысёныш, и перекинь все деньги на мой счёт. Ясно?
Мальчишка кивнул и побежал. У Эссы было отложено шестьдесят кредитов на проездной на следующий месяц и ещё немного оставалось на непредвиденные расходы. Весь её упорный труд и надежды на более-менее стабильное материальное положение полетели в тартарары.
— Ненавижу! — дёрнувшись, прошипела она.
— Эй, полегче, а то поучим покорности, — засмеялся Тод.
Эссе было страшно.
Она боялась этой компании, но с неприятной остротой поняла, что если сейчас тихо и спокойно отдаст всё, что заработала, то они вскоре подловят её вновь и опять вытянут всё заработанное, и так будет продолжаться, пока она жива.
И тогда она заорала, задёргалась, замахала руками и ногами. Редкие прохожие останавливались, покачивали головами, будто обвиняя высокую девушку в непотребном поведении, но она продолжала вести себя некрасиво, жутко крича и отчаянно защищаясь, даже когда её повалили на землю.
Она не закрывалась от ударов, наоборот, умудрилась схватить Кирпича за ноги и, резко рванув, повалить и его. Потом она зацепила за сапог другого парня, но не удержала, зато пихнула Тода ногами так, что он свалился на Кирпича.
Прибежавший малец стоял в стороне и азартно сверкал глазами. Наконец, безобразная свалка привлекла больше внимания и люди осмелились вмешаться.
— Я сейчас имперцев вызову, — издалека кричала женщина, а проезжавшая мимо уборочная машина свернула, и водитель направил ковш прямо на драчунов.
Мальчишка кинул Эссе карту и бросился бежать. Тод и компания отступили, отплёвываясь, а девушка, отползала на четвереньках, пока ей не помогли встать.
— Зачем ты с ними связалась? — отчитывала её одна из женщин.
Эсса посмотрела на неё и, вытирая злые слёзы, проговорила:
— Они отняли последнее, и мне всё равно оставалось лишь умирать. Только от голода это было бы дольше и мучительнее.
— Ненормальная!
Эсса не стала больше ничего говорить. Здесь никто не поможет ей, а вот на раздражение людей она нарваться может. Все понимают, что происходящее мерзко и неправильно, но сил противостоять этому у обывателей нет, а вот найти виноватую в чувстве собственной беспомощности им намного проще и безопаснее. И Эсса не смела упрекать окружающих в этом, поскольку на себе уже познала, что не все рождаются для битв!
Не так давно она думала о себе, как о сильной и отважной, предприимчивой и позитивной, открытой для всех, но эти иллюзии истаяли к концу первого же дня. Эсса ещё пыталась держаться за ту часть себя, которая всё время на что-то надеялась и верила, но уже приходилось признавать, что она бестолкова и растерялась в новых условиях, что трусит, видя проблемы и, скорее всего, ленива.
Если бы не необходимость зарабатывать, то она бы только рисовала! Ездила по красивейшим местам и пыталась изобразить на бумаге тот момент счастья и восхищения, когда поражаешься чему-то прекрасному.
Коря себя за собственную ничтожность, она доплелась до квартиры и, раздевшись, рассмотрела свои синяки. В этот раз плотная тёплая одежда защитила тело, но как же глупо и беспомощно извивалась она, пытаясь сопротивляться! Длинные ноги и руки оказались бесполезны, хотя при определенной ловкости можно было бы наносить хорошие удары.
Пройдя на кухню и осмотрев свои запасы, Эсса взялась планировать следующие дни. У неё оставалось мало времени, чтобы снова собрать кредиты на проездной. И как бы она ни экономила, но ей потребуется три кредита в день на питание, два — на проезд до клуба или к заводу. Итого — пять кредитов в любом случае придётся потратить на ежедневные расходы, а остальное нужно откладывать.
Схватившись за голову, Эсса ещё раз оглядела кухню. Через пять дней ей необходимо будет обновить проездной и даже если она вовсе откажется от еды, ей не собрать шестьдесят кредитов. Если же она будет вынуждена оплачивать отдельно каждую поездку на работу, то это обойдётся чуть дороже одного кредита в каждую сторону, что ухудшит её положение.
Вот ведь какая хитрость! На электрички, движущиеся в центр города, есть дотации, так как считается, что люди едут тратить деньги и надо поощрить их, а на поездки на работу никаких дотаций нет.
На следующий день Эсса проверила в автомате свой счёт, надеясь, что мальчишка пожалел её и втихаря оставил хотя бы часть кредитов, но списано было всё под ноль. Маленькому поганцу даже код не потребовался, чтобы опустошить её карту!
Мелькнула мысль, что надо бы съездить в банк и узнать о более надёжных способах хранения денег, но кредитов на проезд не было, да и хранить ей теперь нечего.
Всю неделю Эсса работала от зари и до заката, но нужную сумму все равно собрать не успела. Прав был оценщик, говоря, что бессмысленно надрываться и собирать порошок без отдыха. Её продуло — часть заработанных денег ушла на лекарство. Простое жаропонижающее обошлось ей в тридцать кредитов! Лучше бы Эсса не надрывалась, меняя график работы.
Ей пришлось отлёживаться несколько дней и тратить заработанные гроши на сомнительные травяные сборы и еду. Так бездарно прошла ещё одна декада до срока взрыва.
Снова отправляясь на работу, Эсса чувствовала себя слабой, в голове роились мысли, что её дар бесполезен и предназначен только для того, чтобы мучить саму провидицу. Отработав до обеда, она вернулась домой, рассчитывая посвятить вторую половину дня рисованию, но на неё накатила такая апатия, которой не было даже во время болезни. Горя от жара, она боролась, вставала, что-то заваривала, ела и надевала свежую одежду, а теперь Эсса просто завалилась на диван, даже не вспомнив о еде.
Ниара не баловала своими лучами жителей Ютты — и утро, день или вечер мало отличались от лёгких сумерек. Только ночь набирала тёмных красок и зажигала звёзды, напоминая, что миропорядок ещё существует.
Эсса ездила на работу, возвращалась и падала на свой диван. С большим трудом поднималась, чтобы развести себе еды в кружке, и вновь дремала. Ночью к ней приходили новые видения, но она даже не пыталась их запомнить.
До взрыва на заводе оставалось два дня, когда она увидела новую беду, вырвавшую её из мягкой обволакивающей серости безразличия.
Сначала её заинтересовали знакомые многоэтажки, потом ей показалось, что она узнает лица участников трагедии, а потом, Эсса с жадностью смотрела, как умирает мерзавец Тод!
Его глаза выражали детское удивление при виде ножа в своей груди. А Эссе казалось, что она ещё провернула бы его, чтобы гад испытал больше боли. По его милости она пожизненно связана с болью. Он украл её здоровье, внушил страх и довёл до отчаяния! И каково же девушке было увидеть, что в её руках жизнь подонка! Умирающий Тод светился зелёным, и это свечение перекладывало на Эссу ответственность за его спасение!
Не в силах сдержать вопль несправедливости, девушка вскочила с кровати и долго металась по квартире, сжимая кулаки.
Она не знает, когда с ним это случится, не желает его спасать, не хочет тратить силы даже на то, чтобы смотреть по вечерам в окно! Нет, нет и нет! Только не на эту мразь!
На следующий день Эсса рано утром отправилась на завод и вновь высматривала того парня, что мог бы остаться жив. Днём работала, а вечером вернулась к заводским и встречала рабочих, вглядывалась в лица, но всё было напрасно.
Теперь она жалела о бездарно пропущенных днях. Ей бы как раз хватило того времени, чтобы приноровиться и высмотреть нужного человека! И всё же, пусть поздно, но она не собиралась больше сдаваться. Завтра рано утром она снова приедет сюда и поднимет шум на заводе, а там — будь, что будет!
С такими мыслями Эсса вернулась домой, поужинала и легла спать.
Проснувшись на рассвете, она наскоро позавтракала и побежала на станцию, стараясь успеть до основного потока рабочих. Ночью выпало много снега и дорогу на её улице ещё не расчистили. Переступая, как цапля, Эсса свернула и пошла в обход, чтобы выйти на чистую соседнюю улицу, а оттуда уже поспешила вослед редким ранним пташкам.
Пристроившись за двумя мужчинами, бережно поддерживающими под локотки женщину, она пыталась продумать фразы, которые зацепили бы людей и руководство завода. Ей всего-то надо было задержать начало работы на пару часов!
Задумавшись, Эсса поскользнулась и со всей дури шмякнулась на коленки, горестно взвыв от боли и досады. Идущая впереди троица обернулась, мужчины подбежали к ней, чтобы помочь встать.
— Вы не ушиблись?
— Реджи, конечно, она ушиблась! — сварливо заметила женщина. — Мне самой жутко только лишь от звука её падения.
Эсса скривилась от боли, но боялась плакать или как-либо показывать свои эмоции, только чтобы её не бросили, посчитав обузой. Она во что бы то ни стало должна добраться до станции, а в электричке переведёт дух.
— Давайте-ка, вот так, осторожно, — приговаривал мужчина постарше, помогая ей подняться.
Девушка отметила его приятное лицо и лёгкое волнение. Она не ожидала этого и невольно задержала на нём взгляд, чтобы убедится, что ей не показалось. Хоть кому-то есть дело до неё! Хоть кто-то отнёсся к ней по-человечески!
От проявленной чужим человеком заботы ей хотелось плакать, но Эсса стиснула зубы и, чтобы не поддаваться очарованию момента, перевела взгляд на молодого. Женщина назвала его Реджи. Он забавно присвистнул, увидев, насколько Эсса оказалась выше его, но стоило девушке, забывшей в этот момент обо всём, опереться на пострадавшую ногу и застонать, его взгляд стал сочувственным. Эсса вцепилась в парня обеими руками: — Не пущу! — прошептала она. — Не пущу! — повторила громче и сильнее сжала края его куртки, чтобы крепче держать.