Глава 5.

Мужчина постарше хмыкнул, а женщина нахмурилась и, нетерпеливо поглядывая на дорогу, чуть раздражённо спросила:

— Вывиха или перелома нет?

Стоять Эссе было больно, но всё, что ей было нужно — немного покоя и заботы. Однако боль отошла на дальний план перед пониманием, что она наконец нашла того парня, которого хотела уберечь от гибели.

Резко повернувшись к женщине и с первого же взгляда удостоверившись, что она — мать этого очень симпатичного парня, Эсса вцепилась теперь уже в неё:

— Из ночи в ночь я вижу один и тот же сон о том, как молодой мужчина гибнет на заводе, — страстно зашептала она, прекрасно понимая, что, скорее всего, выглядит как ненормальная, но мать есть мать! Мужчины отмахнутся, а мать угрозу не проигнорирует, тем более, ничего особого делать не придётся.

— Э, девушка… — встал между ними старший мужчина, пытаясь отцепить незнакомку от жены, а сына вообще оттолкнув в сторону.

А Эсса, чуть наклонившись, быстро продолжила:

— Если ваш Реджи сейчас пойдёт на работу, то он умрёт! Вы слышите? Удержите его, не дайте сыну попасть на завод!

— Я вижу — вам уже лучше! — угрожающе произнёс мужчина, закрывая от чокнутой девицы свою жену, но Эсса больше и не цеплялась за неё.

Согнувшись от боли, а потом резко выпрямившись и скривившись, словно проявленная слабость тоже отозвалась болью, долговязая девчонка больше не предпринимала попыток что-то нашёптывать его жене, только смотрела ей прямо в глаза.

— Лария, пойдём, — взяв женщину под руку, он потянул её вперёд.

— Нет. Подожди, — растеряно попросила та, — подожди… негоже девушку одну оставлять. Реджи, проводи её домой, видишь ведь, что она едва стоит.

— Мама!

— Лария!

— Пусть проводит! — неожиданно твёрдо ответила мужу и сыну женщина.

— Ты с ума сошла, ему на работу надо… — начал мужчина, но она обожгла его яростным взглядом:

— Ничего страшного не случится, если придёт позже.

— Его могут уволить.

— Уже стольких наувольняли, что работать некому, — зло хмыкнула она и, удивляя мужа с сыном, приказала:

— Реджи, проводи девушку, убедись, что она не пропадёт, и потом… — тут женщина впилась взглядом в Эссу, будто бы ожидая одобрения: — Можешь ехать на работу.

— Ты спятила… — раздражённо бросил мужчина, — что за глупости?

— Я что, часто о чём-то прошу сына или тебя? — вскинулась его жена.

— Нет, но…

Эсса сделала шаг и, не ожидая, что по коленям вновь полоснёт болью, неловко дёрнулась, оступилась и упала. Реджи подскочил, рывком поднял её на ноги.

— Я провожу её, отец. Она действительно сильно ударилась и может не один раз упасть, пока сама доковыляет до дома.

Ничего не говоря, мужчина резко развернулся и зашагал вперёд, уверенный, что жена последует за ним. Женщина посмотрела, как её сын поддерживает под локоть странную девицу, которая взбаламутила душевный покой и, немного сомневаясь, что поступила правильно, всё же поспешила за мужем.

— Вы далеко живёте? — вежливо спросил Эссу парень.

— Нет.

— Хм, тогда я ненамного опоздаю… — обрадовался он и, поддерживая её, буквально потащил в ту сторону, откуда девушка появилась раньше.

— Я не могу так быстро, — взмолилась Эсса, едва не плача от боли.

Он остановился, взглянул на неё и смягчился:

— Да ты совсем ещё девчонка, — удивился Реджи.

— Мне уже восемнадцать.

— Сколько прибавила? Три года или четыре? Думаешь, раз вымахала, так и не видно, сколько тебе лет?

Эсса в возмущении приоткрыла рот, но, сообразив, что парень посмеивается над ней, улыбнулась в ответ. Он более бережно приобнял девушку и вместе они медленно двинулись к её дому.

— Так у вас ещё не убирали? — удивился Реджи, попав на соседнюю улицу. – Теперь понятно, почему ты решила сделать круг.

— Обычно всё делают вовремя, но сегодня что-то…

Эсса покраснела, так как ей показалось, что её новый знакомый прикидывает, как бы взять её на руки. По-видимому, от него не скрылось, что ей больно вышагивать цаплей по наметённым за ночь сугробам, проваливаясь по колено. Она поправила выбившиеся из-под шапки волосы и опустила глаза, чтобы скрыть волнение.

— Иди за мной след в след, а то вдвоём тут не пройти, — скомандовал он и двинулся первым.

Ещё сильнее покраснев, Эсса быстро кивнула и пошла за Реджи, стараясь не проронить ни звука, когда невзирая на боль, приходилось высоко поднимать ноги, чтобы перешагнуть снег и попасть след в след.

Обыватели на её улице выходили на работу чуть позже, а те, кто выскочил сейчас, неловко топтались у подъезда, не зная, что предпринять.

— Вот здесь я живу, — крикнула в спину парня Эсса.

— Да ты совсем рядом со мной!

Он развернулся и улыбнулся ей, помогая преодолеть последние метры.

— Сама поднимешься?

Она закивала, потом испугавшись, активно замотала головой.

— Так «да» или «нет»?

— Не знаю, — слукавила она, хотя точно знала, что поднялась бы, даже если пришлось бы ползти. — У тебя короткие сапоги и в них набился снег, — показала она рукой на налипшие на кромку обуви льдинки. — Надо высушить, иначе заболеешь и…

— Да, болеть нехорошо… ты права, — он наклонился, недовольно глядя на свои ноги, и решительно открыл дверь, пропуская странную девчонку вперёд.

Они вместе поднялись, и Эсса, позабыв о разбитых коленках, да и об остальных старых болячках, бросилась хлопотать.

Первым делом она позаботилась об обуви Реджи, потом заварила ему чай и выложила все свои припасы на стол. Её сердце сладко сжималось при мысли, что он может стать её другом и захочет помочь в дальнейшем, когда поймёт, что она спасла его. Эсса старалась не думать о том, что у неё на кухне сидит привлекательный молодой мужчина, который с любопытством смотрит на неё, но его взгляд ощущала каждой клеточкой и от этого была сама не своя.

— Ты одна живёшь? Или все на работе?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Одна.

— Не бедствуешь, — одобрительно заметил он.

— Отец совсем недавно погиб, поэтому…

— Прости, не хотел тебя расстраивать, напоминая о случившемся.

— Вы угощайтесь.

Она подвинула ему сковороду, на которой обжарила размоченные и разбухшие хлебные таблетки и, метнувшись к холодильнику, достала оттуда ягодный джем, который берегла для какого-нибудь особенного случая.

Девушка надеялась, что сможет позволить себе покупать маленькую баночку раз в неделю, но не сложилось, и поэтому единственную свою роскошную покупку берегла. Часто доставала её из холодильника во время чаепития, подолгу смотрела на неё… и ставила обратно.

— Ух ты, люблю сладкое, — широко улыбнулся Реджи и, открыв баночку, запустил в неё ложку. — И ягоды те, что надо! Угодила, малышка, спасибо.

Эсса сияла, не в силах удержать довольную улыбку.

— А ты что же сама не угощаешься? Не любишь?

Она согласно замотала головой, зачем-то подтверждая его нелепое предположение.

— Ну, тогда я всё съем, чтобы не пропало! — обрадовался Реджи.

Эсса кивнула, но видимо что-то, выдающее враньё, мелькнуло в её взгляде, потому что парень внимательно посмотрел на неё и переспросил:

— Точно не любишь? Мне бы не хотелось тебя объедать.

За этот вопрос она была ему благодарна и, уже не жалея, подвинула баночку к нему поближе.

— Ешь с удовольствием. Если мне захочется, я куплю себе всё, что нужно.

Ответила и сама себя похвалила за спокойную, ровную речь. Пусть не думает, что она глупая. У неё всё под контролем. Подтверждая свои слова, отрезала половинку обжаренного хлеба и, словно бы нехотя, принялась пить чай, отламывая по маленькому кусочку.

— Ну что ж, спасибо за угощение, — поднялся он, подошёл к своей обуви, сушившейся у плиты, и проверил её. — Мне пора.

Эсса встревожено взглянула на старый будильник, стоящий на верхней полке, и согласно кивнула.

— Ты как? — спросил он. — Уже ничего не болит?

Она положила ладони на колени и отрицательно покачала головой:

— Всё в порядке. Спасибо вам.

— Вот и хорошо.

Реджи отнёс сапоги в прихожую, чтобы там одеться. Похлопав по карманам, он что-то нащупал и протянул ей.

— О! Конфета! Держи, хозяюшка!

Сидя без движения и разомлев в тепле, Эсса забыла о пострадавших коленях и резко подскочила, но едва смогла удержаться и не застонать. В её глазах даже потемнело от боли, но она вытерпела и с улыбкой подошла к Реджи.

С благодарностью приняла конфету, стараясь угадать по затёртому фантику, шоколадная та, ягодная или овощная. Но в любом случае, было видно, что из натуральных продуктов, а не синтетическая. Впрочем, синтетической девушка тоже была бы рада. Вот только неприятно было, что угощение выглядит так непрезентабельно, но она ни за что не призналась бы, что это её задело.

Когда гость ушёл, она положила конфету на видное место, присела и положила локти на стол, чтобы опереться на сложенные в замок кисти. Пришлось напомнить себе, что здесь не тот уровень жизни, чтобы заботиться об упаковке подарка, да и мужчинам это порой кажется мелочью. Главное, что он поделился с ней дорогой конфетой, захотел порадовать, а мог бы просто уйти.

И потом, он же ещё не знает, что она спасла ему жизнь!

Сейчас не он, а она должна быть ему благодарна за то, что проводил домой! Он из-за неё опоздал на работу, а это серьёзный проступок!

Развернув конфету, Эсса довольно улыбнулась — ягодная! Спрессованные вымороженные ягоды, а внутри капелька сладкого джема! Она не удержалась и съела угощение тотчас же. Сегодня можно себя побаловать! Первый квест по спасению человека из её видения пройдён!

Правда, всё получилось случайно, но кто знает, как работает удача? Если бы Эсса палец о палец не ударила, то, может, и обстоятельства по-другому сложились бы?

Ведь на другие видения она не потратила ни своего внимания, ни сил, и от этого у провидицы возникло какое-то ощущение безысходности и неотвратимости. Настроение Эссы упало. Но что она могла сделать? Конечно, жаль тех людей, что девушка видела в своих снах, но как спасти их?

Она схватилась за альбом и стала быстро зарисовывать последние свои видения. Если верить выдвинутой ею же теории, то ей являются только те беды, которые ей по силам исправить, но на практике выходит всё хуже некуда.

 Если бы Тод не ограбил её, то Эсса старалась бы, продолжала бы пробовать и не сдалась. А теперь она бессильна что-либо изменить.

Эсса долго сидела и разглядывала наброски с лицами людей, которым из-за её беспомощности суждено погибнуть. Несмотря на то, что рисунки до сих пор выглядели детскими, запомнившиеся черты лица ей уже удавалось отобразить, а отличная память давала возможность полностью восстановить обстановку в момент беды.

— Пожалуй, это место я знаю, — откладывая один из рисунков в сторону, пробормотала Эсса.

В голове всплыл образ площади возле вокзала и улица, ведущая немного в обход к клубу. Она один раз добиралась по ней, предпочтя тишину суетливому движению на более коротком пути. Именно на этой тихой улочке и должна была произойти беда с неизвестным мужчиной.

По чистой случайности он окажется там не вовремя и погибнет. Спросит дорогу у местного паренька, а тот, заметив его чистенькие ботиночки, совершенно не предназначенные для уличной грязи, намеренно пошлёт в противоположную сторону. Не для того, чтобы напасть и ограбить, просто из неприязни и вредности.

Гость города даже не успеет далеко пройти, как из арки одного дома на бешеной скорости выскочит автомобиль и собьёт мужчину. Пострадавший пролежит там до темноты на морозе и умрёт от переохлаждения. Единственный, кто видел аварию — всё тот же шутник, но он быстренько убежит, так же, как и владелец автомобиля.

Ещё Эсса видела одинокую умирающую женщину в богато обставленной квартире. Эту женщину достаточно было бы навестить хоть кому-то из знакомых, чтобы она осталась жива. Дама явно была обеспечена и могла позволить себе оплатить медицинские услуги, но никто не спохватится — и она умрёт, не в силах пошевелиться. Эсса не могла понять, что с ней случилось, но силуэт в видении был охвачен не красными, а зелёными всполохами до самого конца!

Посмотрев на часы, девушка встрепенулась, боязливо ожидая болезненных ощущений, поднялась и медленно прошлась по квартире. Колени болели, но эта боль не мешала двигаться, а значит, нельзя давать себе послабление, устраивая выходной.

Уже выходя из подъезда, Эсса вспомнила о Тоде, любящем в это время дня прогуливаться по окрестностям, но ей повезло.

Отработав допоздна и обдумывая, что лучше купить в продуктовой лавке, она услышала новости о взрыве на заводе. Рабочие переговаривались тихо, создавая ровный гул, и Эссе удавалось уловить только обрывки рассуждений.

«…повстанцы… поддержать!..»   

«…в жопу таких благодетелей! У меня там шурин работал… осталась семья и дети...»

«…гнёт… свобода… самим управлять, как прежде…без крови не обойтись…»

«…что детям сказать? …кто кормить будет? ...армия не справилась, а нами жертвуют…»

Эсса всю дорогу до дома думала, кто же прав, и всё никак не могла решить. Ферманы (имперцы) не давали Ютте шанса войти на равных в состав Империи, а повстанцы своими действиями ещё больше ухудшали существующее положение без какого-либо шанса на освобождение. Можно всю планету залить кровью, взрывая важные объекты, при этом массово лишая семьи своих кормильцев. Но в ответ прилетят имперские каратели и вновь установят свой порядок.

Горько хмыкнув, понимая, что она всё-таки сформировала своё однозначное отношение к взрыву в отличие от рабочих, Эсса немного помечтала о том, что у неё вскоре появится друг.

На следующий день она даже встала пораньше и побежала на соседнюю улицу, чтобы случайно встретиться с Реджи, но ей не повезло. Зато она увидела его через день. Парень шёл с таким видом, что Эсса не решилась к нему подойти.

Реджи смотрел только вперёд, и в его взгляде плескалась боль, а хмурая складка меж бровей была так глубока, что издалека виделась яркой некрасивой чертой.

Отец парня держался рядом и сурово поглядывал на бросающих странно-настороженные взгляды соседей, а мать едва поспевала за ними, и не было больше в ней важной чинности, зато виноватой суетливости и вместе с ней отчаянной решимости — с избытком.

«Надо дать ему время», — мудро решила Эсса и больше не появлялась поблизости, хотя удержаться было непросто. Но и у неё были свои неотложные дела, и это помогло проявить волю.

Поздними вечерами, укутываясь пледом, она устраивалась на подоконнике, надеясь застать тот момент видения, когда Тод с компанией ввяжется в драку.

Девушка так и не решила: вмешается она в судьбу ненавистного Тода или нет, но боялась даже на минутку отлучиться от окна, чтобы не пропустить время свершения её видения.

А ещё она продолжала работать с собственными рисунками, вызывая в памяти те детали, на которые сразу не обратила внимание. Её видения были подробными и охватывали достаточный отрезок жизни будущих потерпевших, чтобы можно было сообразить и узнать точное время беды.

Именно так, восстанавливая шаг за шагом событие возле вокзала, Эсса уловила в одном «кадре» электронные вокзальные часы и через два дня была там. Увидев нужного мужчину, она пошла рядом с ним, а потом якобы обогнала незнакомца — и дорогу к центру он спросил у неё, а не у пацана.

— Будьте внимательны! У нас не самый дружелюбный город, — на всякий случай предупредила она его.

— Хорошо, милая барышня, я буду внимателен, — вежливо поблагодарил мужчина, а у Эссы в душе расцвёл яркий красивый цветок, который хотелось сберечь.

И она его даже нарисовала, сидя в клубе во время виртуального урока изо. Несмотря на то, что мужчина никогда не узнает, от чего она уберегла его и не скажет ей спасибо, Эсса всё равно испытывала душевный подъём. И раз уж так получилось, что её рабочий день полностью пропал, она просидела в клубе допоздна, полностью завершив учебный курс по рисованию для новичков.

Возвращаясь домой, она млела от сладких мыслей о том, как и в каком порядке приступит к отработке просмотренных уроков. Теперь ей было понятно, почему её рисунки казались детскими и как это исправить. Она так увлеклась, что не услышала звуков перепалки и когда вывернула к дому, то наткнулась на ту самую разборку, которую караулила, сидя у окна поздними вечерами.

 На неё никто не обратил внимания, и Эсса могла бы оббежать дом и прокрасться под окнами до своего подъезда. В тени её бы не заметили. Но она стояла, не в силах принять решение.

Она желала смерти Тоду и всей его компании! Желала так сильно, что, пожалуй, даже стояла бы рядом и с наслаждением смотрела в его потухающие глаза.

 И всё же она не отступила назад, а, наоборот, сделала шаг вперёд.

Сейчас она ненавидела его ещё больше, но ей не дано было знать, какую роль этому мерзавцу предстоит сыграть в мире живых, поэтому сделала ещё шаг вперёд.

— Эй, дылда, — крикнул кто-то из чужаков, — свали отсюда!

Компания Тода и чужие стояли друг напротив друга, готовые в любую минуту сойтись в схватке. Чужаки были старше и организованнее. Это Эсса поняла интуитивно, и когда один из них развернулся и двинулся к ней навстречу, бедняга заорала, как никогда в жизни. Все развернулись к ней.

— Заткни эту дуру!

Но Эсса бросилась бежать, не переставая истошно вопить. В домах вспыхивал свет, люди выглядывали из окон, а Эсса металась по кругу и орала. Сначала её пытались поймать, но где им угнаться за длинноногой девицей! А потом в небе появились огоньки, и стало ясно, что впечатлённые воплями Эссы жители нарушили негласное правило помалкивать и вызвали имперцев.

Девушка первая сообразила юркнуть в свой подъезд и спрятаться в квартире. На одном дыхании взметнувшись наверх, она скинула обувь и, не раздеваясь, прильнула к окну. Имперцы ловили нарушителей, кидая сверху сети, как будто шла охота на диких зверей. Эсса увидела прибежавшую расхристанную мать Тода, которая тянула руки к забираемому сыну, моля отпустить его.

Имперцы быстро упаковали всех, кого поймали, и улетели, а женщина обессилено повалилась на утоптанную снежную дорожку, громко рыдая и дёргая волосы на голове.

Эсса отпрянула от окна. Она видела, что кто-то из соседнего подъезда спустился и, пожалев Тодиху, повёл страдалицу к себе.

У Эссы эта женщина не вызвала ни капли жалости, а вот брезгливости было хоть отбавляй, и осознание этого ошеломило её. Неужели в ней нет сострадания? Она думала о себе, как о светлом хорошем человечке, а оказалась циничной эгоисткой?

Только сейчас девушка почувствовала холод в квартире и, даже включив все конфорки, ещё долго не могла согреться. Её трясло, и никак было не унять эту дрожь.

«Нервы. Это просто нервы» — говорила она себе, заваривая новую порцию горячего чая из утреннего пакетика. — «Завтра будет новый день, и я на всё посмотрю иначе. Завтра будет лучше!»

Рано утром она подгадала время и выбежала на соседнюю улицу, зная, что сейчас появится семья Реджи. Она замедлила шаг, проходя мимо их подъезда, но как только увидела в лестничном окне силуэты трех людей, спускающихся вниз, остановилась, будто бы заправить болтающиеся шнурки, и в нужный момент выпрямилась, чтобы идти вровень со всеми.

Эсса надеялась, что её долговязую фигурку сразу заметят и окликнут. Она шла, не оглядываясь, и ждала. Ждала, а сила воли таяла, и нестерпимо хотелось обернуться. Вот только зачем? Если Реджи позади нет, то ей все равно надо идти на работу, а если он не хочет её видеть, то, открывшись сейчас, она лишится возможности вновь использовать сегодняшнюю уловку.

— Будь ты проклят, Реджи! — услышала Эсса визгливый женский голос. — Мой муж, мой Варг мёртв, а ты жив!

Девушка оглянулась.

— А ты хотела бы, чтобы мой сын был мёртв? — орлицей, защищающей своего ребёнка, выскочила вперёд мать парня. Отец и сам Реджи, не останавливаясь, шли дальше.

— Он знал, что будет взрыв! Он заодно с повстанцами! Мне плевать на них, но он мог сказать, что моего Варга ждёт смерть в этот день!

— Дура, он ничего не знал! Его допрашивали имперцы и отпустили, слышишь, от-пус-ти-ли! Потому что он ни с кем не связан! Моего мальчика бог уберёг!

— Ещё неизвестно, что пообещал твой сын имперцам, чтобы его отпустили, — не успокаивалась женщина.

Мать Реджи догоняла своих, а ищущая виноватых женщина, не отставала и сыпала обвинениями, которые находили поддержку у других.

Эсса не заметила, как влилась в разделённую надвое толпу, движущуюся к станции.

— Люди, постыдились бы! Реджи так много помогал вам! Если бы мой мальчик знал, что ваших мужей ждёт беда, то сказал бы!

— Не бывает таких случайностей! Он даже больной работал! А тут так вовремя задержался! Не ври! Будь проклята вся ваша семья!

— Да не знал он ничего! — в отчаянии закричала женщина. — Не знал! Вот, эта девчонка вцепилась в него и задержала! Она сказала мне не пускать его, а зачем и почему, не объяснила. Да если бы я знала, разве смолчала бы?

Вся толпа остановилась и шокировано уставилась на Эссу.

— Она? Но откуда она знала? — послышалось с разных сторон.

— Она с повстанцами! Спит с кем-нибудь из них, а может, сама подложила бомбу!

— Так это из-за неё погиб мой муж! — с новой силой заорала та женщина, что начала нападать на мать Реджи.

— Держите её, не дайте гадине уйти!

Эсса в ужасе оглядывалась и везде видела перекошенные злобой лица. Она пробовала отступить, но наткнулась на сомкнутый круг тел, в который её взяли.

— Женщины, что вы делаете, оставьте девочку! — услышала она голос отца Реджи, но надежда на помощь угасла сразу же. Другие мужчины не дали ему заступиться за Эссу, которая вдруг стала виновной в гибели рабочих.

Кто-то из женщин сорвал с неё шапку и, вцепившись в волосы, потянул к земле. Тумаки посыпались со всех сторон. Верхняя одежда смягчала удары, и нельзя было сказать, что они были сильными, но волосы Эссе драли с особым ожесточением, как и раздирали ногтями лицо.

Девушка не видела, как Реджи вызвал имперцев, и те разогнали толпу, забрав валявшуюся жертву на допрос.

Она так и не узнала, что подавленный случившимся парень вскоре присоединился к повстанцам, сорвал им готовящийся новый теракт и бежал к космическим пиратам. Но и там он не задержался.

Ему потребовалось более десяти лет, чтобы пережить своё спасение, перестать испытывать вину за него, не считать, что лучше бы он погиб со всеми, чем остаться единственным спасённым. Только спустя годы он смог с гордо поднятой головой вернуться на уже освобождённую коалицией Ютту.