Глава 6.

Эсса плохо помнила, как ей вырывали волосы, пытались выцарапать глаза, старались ударить побольнее. Она была так напугана происходящим, что ничего не соображала. Боль пришла уже в отделении имперцев, где она лежала в ожидании чего-то, спелёнатая сетью. Её привезли и бросили…

Пахло химической чистотой, стояла абсолютная тишина, и вокруг было темно. Может, Эсса лежала в крохотном помещении, а может в большом… она не знала.

У неё болело всё тело и особенно голова. Её трясло, но постепенно это сошло на нет. Страх тоже притупился, хотя в какой-то момент разросся до паники, но всё прошло, кроме боли, которая усиливалась, вырывая из груди стоны.

— Вот задержанная. Дикари обвинили её в теракте и устроили самосуд, — услышала Эсса, жмуря глаза от включённого света.

— Хм, она из полукровок? Рост у неё нормальный, не карликовый…

— Сейчас выведу её и посмотрим, что за птичка к нам попала.

Девушка почувствовала, что её тело больше ничто не сковывает.

— Вставай!

Она попробовала и не смогла.

— Чего копошишься?

Эсса с радостью бы встала, но её тело настолько сильно затекло, что не реагировало на команды мозга.

— Эй, солдат, как давно её привезли сюда? — услышала она недовольный крик.

— Так с утра!

— Почему сеть не сняли?

— Так мне не положено, а господин старшина умчался по новому вызову.

— Болваны, — выругался тот, что был рядом с Эссой. — Какой смысл нашего существования здесь, если при таком подходе проще сразу ликвидировать местный сброд!

Глаза Эссы уже привыкли к свету, и он оказался очень-очень мягким. В камере, а она находилась именно в ней, царил полумрак. Поэтому те, кто зашёл со стороны хорошо освещённого коридора, не могли хорошо разглядеть её.

— Вызови врача. Пусть положит её в капсулу на быстрое восстановление. Через полчаса привести ко мне.

— Слушаюсь.

Эсса успела увидеть силуэт удаляющегося высокого мужчины, потом до неё доносились команды того солдата, что вяло отвечал высокому. Она лежала, потихоньку шевеля пальцами, напрягая и ослабляя мышцы. Ей так хотелось коснуться головы, погладить, придавить или просто мягко потрогать то, что вызывало боль, но никак не получалось.

В камеру вошли двое и один из них ногами затолкал её на опустившиеся на пол гравитационные носилки. Внутри Эссы всколыхнулась застарелая, привычная внутренняя боль и девушка невольно всхлипнула.

— Чего она сделала, что ваши так изукрасили её? — спросил тот, кто управлял носилками.

— Так это не наши, а свои же. Старшина спас её, выдернув из толпы.

— Варвары, — буркнул медик, а Эсса зажмурилась. Свет снова полоснул по глазам. Щурясь, она пыталась высмотреть, куда её уносят, но видела только потолок и стены в узком коридоре.

— Ну-с, раздевать я тебя не буду. Уж прости, брезгую, а сама ты не в состоянии, — произнёс медик и, бубня про свою несчастную судьбу, которая привела его в захолустье отдавать долг родине, застелил одноразовым материалом капсулу и скинул туда девушку, опрокидывая носилки.

— Ох, — простонала она и потеряла сознание.

— Что разлеглась, вставай! — услышала Эсса в следующий миг. — Кровь я тебе разогнал, остальное не обязан. Не ленилась бы, заработала бы себе на полное выздоровление! Бесит ваша лень!

Проморгавшись, Эсса уловила главное — ей можно вновь попробовать встать. Кряхтя, она села, свесила ноги и поднялась, оглядываясь вокруг.

 В небольшом кабинете было светло, тепло и тихо. Рядом стояли ещё две капсулы, но их даже не распаковали до конца.

Из прошлой жизни, точнее из полученных наблюдений за жизнью земной души в её теле, Эсса знала, что запакованные капсулы хороши, но устарели, и значит, привезены сюда давно, а местный медик жалеет их, продолжая пользоваться ещё более допотопным оборудованием. Собственно, от этого знания Эссе было не пусто не густо, но приятно было разобраться в капсулах, и в том, что мужчина презирает не только местных, но и своих же коллег.

— Забери из капсулы одноразовую подстилку и брось её в утилизатор, — велел ей медик.

Эсса скомкала полупрозрачную тряпку и стала искать, где этот утилизатор.

— Ну, что ты стоишь, вон туда кидай! — раздражённо указал мужчина, поморщившись при взгляде на неё.

А она, покачиваясь, выполняла требования и одновременно во все глаза смотрела на доктора.

Он был выше её на целую голову!

Это было так непривычно, что сильно дезориентировало! А когда она случайно увидела своё отражение, то застыла столбом. Всё лицо было в глубоких царапинах и синяках, неравномерно опухло, а голова… оставшиеся волосы стояли торчком, словно нарочно приоткрывая появившиеся залысины.

Вот теперь Эсса больше не видела себя даже симпатичной, а не то что красавицей в перспективе. Она была отвратительно уродлива и, пожалуй, сама бы шарахнулась от такой девицы в сторону, одарив брезгливым взглядом.

— Чего замерла? Не приходилось любоваться собою? Вела бы себя прилично, не очутилась бы здесь, — наставительно произнёс медик, показывая рукой, чтобы девушка шла к выходу.

Эсса хотела возразить, но вновь посмотрев на мужчину, увидела в нём лишь уставшего брюзгу. Её поразил высокий рост, и она не сразу поняла, насколько этот имперец невзрачен, сер и безлик. Но, пожалуй, рядом с ней он чувствует себя королём!

Она молча вышла и, слушая его указания, потихоньку двигалась вперёд.

— Господин капитан, задержанная готова к допросу, — подталкивая Эссу внутрь кабинета, объявил медик и, спешно развернувшись, оставил её наедине с тем, кто приходил к ней ранее.

— Сядь вон туда, — бросили ей, краем глаза наблюдая за тем, как она осторожно двигается.

— Хорошо же тебя разукрасили, — усмехнулся капитан. — Я бы тоже на твоём месте подорвал бы всех этих недоумков, — доброжелательно добавил он. — Пить хочешь?

Эсса хотела кивнуть, но, к своему удивлению, жажды не чувствовала, хотя должны была бы. А впрочем, медкапсула — не человек, и делает всё, что может, в установленные сроки, и если организм девушки нуждался в жидкости, то её ввели первым делом.

— Благодарю вас, но пить не хочу, — тихо ответила она.

— Хм, даже так? — чему-то удивился мужчина. — И откуда же ты такая взялась? Эсса Литвак Раньера Бруно. Дочь юттинианца и арианки. Интересный союз. Не думал, что арианки способны так низко пасть и позариться на местного мужчину.

— Рассказывай, — велел он, разваливаясь в кресле и отводя взгляд от развёрнутого экрана с досье на девушку.

Досье изобиловало пустотами: не училась, не привлекалась, не лечилась, не обращалась, не замечена, и ни разу не покидала планету.

— Я не знаю, что рассказывать, — опустив голову, произнесла она.

— Одно и то же, каждый раз все вы говорите одно и то же, — пожаловался ей капитан, а потом резко гаркнул на неё:

— Почему тебя обвинили в теракте? Кто твои сообщники? Когда, где, с кем замышляла убийства? Отвечай!

Не отвечать подавляющему её мужчине Эсса не смогла, а чем больше произносила слов, тем больше ей задавали вопросов, и тем больший интерес вызывала её персона у капитана.

 Когда он довольно откинулся назад, по-новому глядя на перепуганную до смерти девушку, в его голове уже шли подсчёты премии за поимку одарённой полукровки-арианки и виделся возможный перевод в более благополучное место.

Подумать только, среди отребья родилась прорицательница!

Да арианцы кишки свои съели бы, узнав об этом, но у них ещё будет время подавиться, когда они узнают, что дочь их расы будет работать на ферманов! А может, и не узнают, во всяком случае, не в ближайшее время.

— Ну, вот и молодец, — похвалил он её. — Устал я с тобой возиться, но протокол есть протокол, и мы ещё немного пообщаемся.

Мужчина поднялся, достал из сейфа шкатулку, подумал и убрал обратно.

— Ладно, ты у меня девочка нежная, пугливая, поступим по-другому, — сообщил он ей, доставая совсем маленькую коробочку и с трудом вводя код на крошечном замочке.

Эсса едва удерживала себя на стуле, чтобы не упасть. Слишком хорошо она помнила, что резкая смена положения отдастся сильной болью и поэтому держалась. А капитан достал маленький квадратик, распечатал его и, подойдя к ней, подозрительно посмотрел на пострадавшую.

— Совсем наш медик людей не любит, — проворчал он и быстро налепил на тонкую шею девушки подобие пластыря.

Её сознание поплыло, и она всё-таки упала.

 Не понимая, во сне или наяву видит склонившегося капитана, она вновь отвечала на всё те же вопросы. Теперь мужчина не задавал ничего лишнего, ожидал лишь подтверждения, и когда Эсса повторяла то, что говорила ранее, становился всё более довольным.

Наверное, она всё же потеряла сознание, так как не помнила, что с ней было дальше. Очнулась под требовательным ором какого-то здоровенного мужика:

— Вставай, сука! Вставай, не то пожалеешь!

Эсса выплывала из бессознательного состояния тяжело и сначала видела только открывающийся рот на фоне неприятного озлобленного лица.

Потом у неё сложилась картинка всей внешности того типа, который что-то требовал от неё.

Он был неопрятен, дурно пах и определенно не воспитан. Не то, чтобы Эсса ожидала чего-то хорошего, но мужчина походил на самца из племени людоедов, по недоразумению напялившего на себя одежду.

— Быстро встала, имперская шлюха! — услышала она и невольно приподняла брови в удивлении.

Её опять обвиняют в тех вещах, из-за которых внутри всё переворачивается от обиды.

Эсса скосила глаза и ещё больше удивилась, поняв, что она лежит в медкапсуле, которая всеми доступными способами отчаянно реагирует на экстренное прерывание программы исцеления.

Внимание Эссы привлёк экран с длинным перечнем обнаруженных у неё проблем и угрозой невозможности их устранения в случае прерывания лечения. Также на экране ровно светились несколько одиноких строчек с перечислением того, что ей успели сделать.

«Витаминизация организма прошла успешно»

«Гематомы по телу устранены»

«Чистка кожи головы произведена»

Замешкавшуюся Эссу резко выдернули из капсулы и, когда она выпала наружу, хорошенько пнули.

— Давай живее!

Так, падая и передвигаясь на четвереньках, поскольку её сопровождающий не давал времени подняться, они добрались до того, кто велел её вытащить из медкапсулы.

Эсса ошалело смотрела по сторонам, осознавая, что она находится не на планете, а в имперском космическом корабле, на который напали пираты.

Она успела увидеть разных представителей свободного братства, которые, по слухам на Ютте, сражались против имперцев, а знания прошлого подсказывали Эссе, что пираты чаще выполняли приказы именно ферманов, и по их наущению сеяли в космическом пространстве хаос. Но в последние годы за них должен был взяться союз Алайянцев со Старковцами и, похоже, пиратов хорошо прижали, раз они решились напасть на военный корабль империи.

Поднимаясь и снова падая от толчков бугая, девушке пришлось не один раз наткнуться на валяющиеся трупы военных, и она уже жалела, что не одна из них.

Зачем её вытащили из капсулы? Могли бы прямо там пристрелить ради развлечения. Зачем её тащат к кому-то, а не используют сразу в качестве шлюхи? Вряд ли кто-то из этих людей, что ржут, глядя на её попытки встать, пожалел несчастную.

— Шеф, вот та девица, — напоследок здоровяк пнул Эссу под зад и довольно хмыкнул, когда та упала к ногам его шефа.

— Ты как всегда груб, Филя, — услышала она укоряющие слова, а потом её неожиданно мягко подхватили под мышки и поставили на ноги.

— Света вам, милая барышня, — произнёс шеф.

Эсса сообразила, что ей дают возможность разглядеть того, в чьих руках её судьба.

Перед ней стоял мужчина среднего возраста, довольно непримечательной внешности. Он был выше её, но не так, чтобы задирать голову, стоя вблизи. Его глаза не были красивы, как у жителей Ютты, но острый холодный взгляд по-своему привлекал внимание. Такое лицо подошло бы обыкновенному человеку, спешащему домой после тяжёлого рабочего дня, и это впечатление усиливал небольшой выпирающий живот. И всё же обывателям не подчиняются пираты.

— Света, господин шеф, — ответила Эсса, вызывая одобрительную улыбку у мужчины.

— Ну, вот и хорошо. А то я думал, что вы будете плакать, просить вернуть вас имперцам.

— Не буду, — точно уловив тот момент, когда надо отвечать, произнесла Эсса.

— Тогда обойдёмся без запугиваний, — он потянул её за собой и пока они шли, Эссе коротко и по-дружески обрисовали её будущее.

— Признаюсь, не поверил, когда увидел в документах, что нам попалась настоящая прорицательница! Это же легенда! Я тебя сначала подержу у себя, посмотрю, есть ли толк в твоём даре для меня, а потом продам. Будешь хорошей девочкой, подыщу умного хозяина.

— Поняла?

Эсса ничего не поняла, но побоялась о чем-либо спрашивать и кивнула.

— В любовных утехах ты как? — он остановился, отдав указание своим подопечным, и когда повернулся к ней, то приподнял её за подбородок и поморщился. — Совсем никак? Плохо. У меня на таких тощих и сопливых, как ты, не стоит. Если бы ты была профессионалка, то я позволил бы тебе… а хотя, могу пригласить ребят и они твоё тело быстро приучат…

— Нет!

— Что нет? Испугалась? Это ты ещё во вкус не вошла, поэтому боишься, а так простимулируем тебя таблеточками — будешь, как кошка, выгибаться, чтобы тебе вставили!

— Нет, вы не поняли. Прорицателям нельзя терять девственность, иначе дар засыпает.

— Врёшь?

— Это можно проверить. В истории немало было прорицателей и…

— Проверю, — мужчина нахмурился и удивлённо переспросил: — Что, совсем ничего нельзя? Я знавал одну девственницу, которой наличие девственности вовсе не мешало развлекаться.

— Дело не в формальном проникновении, а в состоянии души. Она должна быть чистой.

Шеф даже остановился и, критически посмотрев на Эссу, поцокал языком:

— Что-то подсказывает мне, что тебя проще прямо сейчас утилизировать, так как вряд ли ты оправдаешь мои надежды.

Она молчала, и только когда мужчина быстро вытащил оружие и приставил к её глазу, торопливо заговорила:

— Я предупрежу вас о грядущих бедах! Никто из ваших соратников не сможет спасти вас в ту минуту, когда судьба повернётся к вам спиной, а я ваш шанс!

— Молодец. Соображаешь.

Он долго вёл её по кораблю, заглядывая в разные отсеки и командуя, что перетаскивать на его корабль, а что оставить. Потом он с облегчённым вздохом перешёл на своё судно и, приведя пленницу в свою каюту, довольно потянулся, устало падая на диван.

— Ну, как тебе?

Эсса быстрым взглядом окинула хоромы и, неуверенно улыбнувшись, произнесла:

— Богато.

— Верно, девочка. Богато! Это необходимо, чтобы пустить пыль в глаза команде. Они должны завидовать и к чему-то стремиться. Но здесь ещё и всё функционально. Я для чего тебе это поясняю?

Он поднялся, подошёл к ней, погладил её по голой макушке, как маленькую и, наклонившись, ласково произнёс:

— Не люблю жестокость, но если надо, то умею мучить. Не люблю убивать, но в принципе, я стольких убил, что уже без разницы. Ты смотришь на меня — и в твоей маленькой голове рождаются планы, как бы обвести меня вокруг пальца. Я скажу тебе один раз, малышка. Твой единственный способ выжить – быть подле меня и показать себя полезной. Взбрыкнёшь — и я убью тебя. Деньги, шанс на жизнь… это не так уж важно, когда всё давно уже надоело. Поняла?

— Да.

— Вот и молодец. А теперь идём, я покажу, где ты будешь жить.

Он провёл Эссу за ширму, стоящую возле ниши, и она увидела большую старую клетку с железными прутьями.

— Ты у меня не первая диковинная зверушка, и я предпочитаю держать вас по старинке вот в таких раритетных штуках. А то энергетические сети таких, как ты, не удерживают!

Он весело хмыкнул в ответ на то, как вытянулось от шока лицо Эссы и, втолкнув её внутрь, кинул в клетку часть подушек с огромного дивана.

— Зато здесь ты в полной безопасности от моих мальчиков! Система уборки встроена вон в том углу, а кормить я буду тебя сам. Наслаждайся!