Глава 8.

Несколько дней для Эссы не отличались один от другого, разве что ей пришлось наблюдать, а точнее стать невольной слушательницей любовных утех шефа. Это было отвратительно!

При всём том, что мужчина демонстрировал более-менее благожелательное отношение к пленнице, его поступки лучше всего показывали истинное положение дел.

Она для него вроде питомца. И, казалось бы, Эсса могла наплевать на это, но слишком подавляла уверенность шефа в своём праве так относиться к ней.

Настоящим спасением оказалась огромная коробка с альбомами, разными красками, карандашами и баллончиками для рисования.

Эсса старалась не думать, откуда это богатство на корабле. Она в этот момент была счастлива и не знала, за что хвататься. С аэрозольными красками она работать не умела, но в остальном чувствовала себя более-менее просвещённой. Когда в её руки попали принадлежности для рисования, стало безразлично, кого водит к себе шеф и чем они занимаются.

Девушка рисовала постоянно, забывая о времени, часто впадая в состояние транса. Возможно, это заменяло ей медитации, так как с некоторых пор стало получаться видеть тех, кто вызывал у неё сильные эмоции.

Так она увидела Тода с его подпевалами, которых имперцы сослали работать в шахты на полтора месяца, и Эсса как раз увидела его возвращение. Она даже невольно обрадовалась тому, что больше не живёт на Ютте, поскольку взгляд этого парня не обещал никому ничего хорошего, а особенно ей.

Прорицательница бед не могла знать, что в тот день, когда всю гопкомпанию Тода осудили на работы в шахте, помиловали другого парня, поскольку он банально оказался лишним в отработанной схеме доставки заключённых на шахту, и служивым требовалось либо добирать группу штрафников, либо замять проступок местного умника. А вот если бы Тод не попался, то судьба того парня сложилась бы ужасно, пропал бы талант, нужный планете в будущем.

Эсса ничего подобного знать не могла, поэтому, глядя в лицо озлобленного подонка, испытывала досаду на то, что вмешалась в тот вариант развития событий, где он должен был умереть.

Едва справившись с негативными эмоциями, она попыталась увидеть Реджи. Но его жизнь оказалась скрыта, да и таких же сильных чувств, как при одном упоминании о Тоде, Эсса не питала по отношению к нему.

Шеф забирал почти все её рисунки, подробно расспрашивая о видениях. Несколько раз Эсса рассказывала о смертельной опасности, грозящей отдельным членам его команды, и это знание мужчина использовал с толком, очень умело поднимая свой авторитет.

Её безотчётный страх позволил отслеживать его при помощи дара. Постепенно она оказалась в курсе многих дел главаря и увидела, как и чем живёт команда пиратов. Грабёж, убийство, торговля разумными, подлости и обман среди таких же, как они. Эти знания мучили, а собственная беспомощность и невозможность придумать что-то умное, эффектное, неожиданное и успешное, угнетала.

С каждым уходящим месяцем таяла и уверенность Эссы в теории о собственной значимости, но хуже всего было то, что выходя из клетки два раза в неделю, чтобы принять душ, она чувствовала себя некомфортно.

За толстыми прутьями девушка стала ощущать себя в большей безопасности, чем под взглядом шефа или кого-нибудь из его гостей, будь то женщина или мужчина.

И когда к ней пришло видение о захвате корабля военными в форме Алайи и гибели пиратов, она испугалась. Её взволновало то, что придётся покинуть своё маленькое убежище, в котором она научилась отстраняться от бед.

Она всем сердцем хотела, чтобы свершилось правосудие над пиратами, но в самой Эссе что-то надломилось — и клетка стала казаться ей единственным местом во всем мире, где тихо, тепло, сытно и покойно.

— Что-то ты сникла, моя птичка, — застав её за переживаниями, заметил шеф. — Ты сегодня даже не взялась рисовать?

— Настроения нет, — опустив глаза, ответила девушка.

— Настроение? Хм, когда у мальчиков ни с того ни с сего теряется настроение, то это означает только одно — им нужна баба!

Эсса с недоумением посмотрела на мужчину. В первый день её заключения он стращал её сексуальными притязаниями, но тогда же они выяснили, что для прорицательницы это чревато потерей дара. Он же оценил её способности? Ведь так?

— Птичка, я неплохо тебя откормил, и ты могла бы поблагодарить меня.

— Но… — она всё ещё непонимающе смотрела на него, широко раскрыв глаза.

— Я думаю, что потеря девственности только сильнее раскроет твой дар. Природа не любит напрасных затрат, и если она наградила тебя приятной мужскому глазу белизной и гладкостью, то не зря.

Эсса шарахнулась в угол, затравленно смотря на шефа, чем сильно рассердила его. Почувствовав гнев пирата, она схватила первый попавшийся под руку карандаш и принялась рисовать, всем своим видом показывая, что занята делом.

— Ну-ну, — непонятно бросил он, оценивающе оглядывая свою птичку.

Он давно уже обратил внимание на её белоснежную кожу, трогательно-беззащитный вид, стройную фигурку, напоминающую о мраморных статуях в музеях.

Это его творение! Это он вырастил из замухрышки нежнейшую деву, вызывающую благоговейный трепет.

Он даст ей время свыкнуться с мыслью о новой роли в его жизни, но совсем немного. Имея рядом с собой чистейшее создание, да ещё и в полном подчинении, сложно, если не сказать противно, иметь дело с теми женщинами, что обитают на корабле.

Заинтересованный взгляд шефа отрезвил Эссу, и у неё больше не было сомнений по поводу нового видения. Её маленький мирок, представлявшийся убежищем от окружающего горя и бед, рухнул.

Чувствуя себя загнанным зверьком, потерявшим веру, что в жизни может быть что-то хорошее и светлое, она всё же ждала исполнения видения с нетерпением. Зло должно понести наказание, а она… а о себе не думать!

Шеф, словно бы почувствовав, что его добыча вскоре ускользнёт, стал по несколько раз в день подходить к клетке, предлагая выйти, перекусить…

Последние два дня он делал вид, что забыл занести Эссе обеденный бокс, но вечерами оставлял дверцу открытой и даже отодвигал ширму, чтобы она наблюдала за его ужином.

Непросто было делать вид, что еда её не интересует. За последние месяцы она привыкла сытно питаться, и вернувшийся голод не давал ей сосредоточиться даже на любимом рисовании.

Когда же шеф, не возвращая ширму на место, привёл в каюту двух женщин и позволил им ласкать себя, то Эсса заметалась как зверь, не в силах игнорировать и одновременно не желая смотреть на эти игрища, тем более мужчина следил за ней, стараясь перехватить её случайный взгляд.

Перенервничав, она забилась в угол, уткнулась носом в стену, но даже когда всё стихло, и бедняжку сморил сон, девушке казалось, что похотливый взгляд шефа все равно преследует её.

А рано утром по всему кораблю прозвенел сигнал тревоги. Сначала Эсса мстительно обрадовалась, а потом ей стало страшно.

Корабль содрогался, из вентиляции потянуло дымом, а когда отключилась искусственная гравитация и клетка поднялась в воздух вместе с десятками острозаточенных карандашей, девушка намертво вцепилась в прутья, зажмурив глаза. Она так и держалась за решётку, когда её тюрьма и одновременно убежище рухнула вниз, и в каюте стало темно.

Эсса всем телом ударилась о прутья, но удержала себя в висячем положении. Потом она осторожно сползла вниз и на ощупь нашла часть подушек. Обложившись ими, девушка принялась ждать.

В её видении шеф уже должен был погибнуть, как и большинство пиратов, но остальные попрятались на корабле, и у кого-нибудь вполне могла возникнуть мысль навестить каюту капитана в целях наживы.

Это было бы неразумно с их стороны, так как сейчас следовало бы бежать с корабля без оглядки, но Эсса уже давно убедилась, что далеко не все руководствуются разумом.

Прислушиваясь к доносившимся звукам, она затаилась, боясь даже шевелиться лишний раз, и её сердце чуть не разорвалось от страха, когда дверь в каюту с тихим звуком открылась, а по помещению забегали лучи фонарей.

— Каюта капитана! — услышала она. — Поторопи ребят с восстановлением света, пока никто не напоролся на пиратское отродье!

От грубого голоса у Эссы волосы встали дыбом, а когда она услышала «отродье», то со страху отнесла это на свой счёт.

— Оп-па, а это у нас что такое? Забава капитана?

Ей в глаза направили сразу несколько лучей, и Эсса зажмурилась, отпрянув назад.

— Пристрели её, чтобы не возиться!

— Погоди, почему она в клетке сидит?

— Ты что, не бывал на трёхсотой Зэд? Там все проститутки крутят задницами, сидя в клетках. Это знаешь, как заводит?!

— Эта чистенькая… не похожа она…

— Так её капитан, похоже, только для себя держал, вот и не выглядит потасканной.

Эссе не видно было, что делают мужчины. Один из фонариков до сих пор слепил ей глаза, а остальные планомерно скользили по помещению, и только когда мужчины подошли вплотную к клетке, включился запасной свет.

— Ого! — окидывая взглядом разбросанные листы с рисунками и карандаши, воскликнул тот, что отстаивал жизнь Эссы. Он казался огромным в своём скафандре, а из-за шлема, наполовину прикрывающего лицо, ужасным и непонятным.

— Да! Неожиданно! — удивился второй и, наклонившись, неловко собрал несколько листов, рассматривая изображённое.

— Художница? — обратился к ней первый, но Эсса была так напугана, что не смогла ответить. Язык словно присох к нёбу, не желая подчиняться хозяйке.

— Ну, ты чего? Испугалась? Не бойся, никто тебя не тронет.

— Это если она не одна из этих, — мотнул головой в сторону двери второй.

— Нет, не видишь, девочка заперта снаружи. Похоже, она из высших. Наверное, выкуп за неё хотели взять.

— У высших не бывает тёмных глаз, но ты прав, надо показать её нашему адмиралу. Пусть он решает, что с ней делать.

Замок на двери прожгли оружием и, распахнув дверь, пригласили Эссу к выходу. Она не отрывала взгляда от плавящегося замка, понимая, что её заключение закончилось, но когда настал момент выйти, занервничала, вцепилась в прутья решётки и не могла заставить себя сделать ни шагу.

— Чего ты испугалась? Нельзя здесь оставаться, погибнешь! Ты понимаешь, что я говорю тебе? — мягко обратился первый.

— Погоди, я слышал, что так бывает, — произнёс второй, не позволяя своему товарищу войти в клетку, чтобы вытащить пленницу. — Ты её сейчас ещё больше напугаешь. Она там, будто в норке, а ты большой зверь, вторгающийся на её территорию.

— Ты дурак? Она не зверь.

— Да погоди ты! Детка, ты нас понимаешь? Кивни, если понимаешь.

Эсса чувствовала себя ужасно. Она ненавидела себя за испытываемый страх, но преодолеть его не получалось. Всё, что смогла заставить себя сделать, это кивнуть в ответ на вопрос.

— Хорошо, — похвалил её тот, кто поначалу показался более злым. — Это твои вещи? — показал он рукой на рассыпавшиеся карандаши, краски и альбомы…

Девушка вновь кивнула.

— Надо бы всё собрать. Для тебя же это важно?

Она часто задышала, чувствуя благодарность за его слова, и ещё раз кивнула.

— Я бы тебе помог, но посмотри, как мы одеты, — пожаловался мужчина, — нам тяжело наклоняться. Мы сейчас отойдём, а ты собери всё, что тебе нужно.

— Ты с ума сошёл! — зашипел первый. — Времени нет!

Но, переругиваясь, мужчины всё же отошли от клетки и стали осматриваться. Одного из них заинтересовала информация на ноутбуке шефа, и он сосредоточился на мониторе, а второй выглянул в коридор.

Эсса опустилась на колени и, настороженно следя за военными, принялась торопливо собирать своё богатство. Ей удалось немного отвлечься и прийти в себя. Она и предположить не могла, что ужас захлестнёт её с головой и заставит вести себя столь примитивно.

Собирая разбросанные предметы, ей пришлось выйти из клетки, чтобы ничего не упустить. Она спешила, чтобы угодить тем, кто проявил сейчас терпение. Для неё они перешли в статус защитников, и когда коробка была наполнена доверху, она с трудом подняла её и подошла поближе к тому, что завис возле хозяйского ноутбука.

Мужчина наугад подбирал пароль, ни на что не надеясь. Эсса сделала робкий шажок и потянулась к развёрнутому виртуальному экрану. Военный внимательно посмотрел на неё, чуть посторонился и перехватил тяжёлую коробку. Показалось, что девушка просто повела рукой по клавиатуре, настолько лёгкими и быстрыми были её касания, но экран тут же раскрасился приветственным фейерверком и доступ к данным был открыт.

— Кучеряво жил твой рабовладелец, — сквозь зубы бросил мужчина, просматривая собранную шефом информацию.

Эсса надавила на стол — и незаметная ранее крышечка откинулась, являя потайное углубление.

— Вот на это можно скачать всё, что вам нужно, — тихо произнесла Эсса, протягивая пластину, чем вызвала два удивлённых взгляда.

— А ты кто? Он ждал выкуп за тебя? — осторожно спросил первый и махнул кому-то в коридоре, в то же время второй приступил к скачиванию данных.

— Я прорицательница. Хорошее вложение средств для таких, как шеф.

— Что? Серьёзно?

— Детка, ты… — что хотел сказать второй, Эсса не узнала. Корабль вновь весь содрогнулся, заскрежетал и наклонился.

— Уходим!

Первый подхватил девушку, забросил себе на плечо и выскочил из каюты.

— Моя коробка! — истошно заорала Эсса и изо всех сил задёргалась, стараясь спрыгнуть с жёсткого плеча.

— Да чтоб тебя… — выругался второй мужчина, выдёргивая пластину и подхватывая коробку, показал странной малышке, что она у него в руках и поспешил за своим товарищем.

Они неслись по пустому кораблю, изредка встречая таких же задержавшихся.

— Вы с добычей! — пошутил один из военных, присоединяясь к их бегу.

Эссе было больно висеть на плече, но, чтобы бежать вровень с мужчинами, ей требовалась хотя бы минутка, чтобы прийти в себя, а её не было. И чем дольше она висела, тем хуже ей становилось, и было понятно, что на восстановление уже минуткой не обойтись.

 В какой-то момент она прямо на плече отключилась и увидела, что при следующем повороте все они попадут в ловушку. Там прятался робот с активированной программой уничтожения любого, кто попадёт в зону его прямого действия.

Ей пришлось соображать так быстро, как никогда. Едва придя в себя, она изогнулась и прямо в ухо несущему её солдату твёрдо скомандовала: «Замри!»

Мужчина остановился, но в следующий миг сердито одёрнул её:

— Не мешай.

Но Эсса уже поймала взгляд того, кто тащил её коробку и коротко бросила:

— За поворотом смерть. Ловушка. Робот.

— Всем стоять! — рявкнул мужчина, бросая злосчастную коробку на пол и толкая её ногой вперёд. В ту же секунду раздался щелчок — и короб оказался исполосован лазерными лучами.

— Твари, — выругались мужчины, активируя свои скафандры.

Эсса недоуменно смотрела на то, как на её спутниках раздувается защитное обмундирование, превращая их в настоящих гигантов. Саму её поставили на пол. С новой силой завопили сирены, откуда-то потянуло холодом.

Девушка обхватила себя руками и прислонилась к стене. Ей показалось, что теперь на неё смотрят с сочувствием, но она никак не могла взять в толк, почему. Внутри живота всё горело огнём, а снаружи стремительно холодало, к тому же, откуда-то взялся сильный непрекращающийся ветер.

Эсса больше не слышала, как переговаривались военные, но они явно что-то жарко обсуждали, показывая рукой на неё.

С той стороны, откуда несли девушку, появилась ещё одна группа, тащившая объёмную раздутую «колбасу» длинной около двух метров. Эсса с удивлением смотрела на их ношу и сначала даже подумала, что теперь все вместе они расправятся с затаившимся роботом и двинутся вперёд. Но двое её защитников развернулись к вновь прибывшим, о чём-то переговорили, тыкая в «колбасу», а потом указывая на Эссу.

Ветер усилился — и Эсса упала, не удержавшись на ногах. Её потащило к перекрёстку коридоров, где с одной стороны всё ещё стоял робот. Кто-то из мужчин подхватил её и крепко прижал к себе. А до неё дошло, что лазерные лучи повредили обшивку корабля — внутренние двери, перекрывшие коридор на отсеки, не справляются с возникшей разницей в перепаде давления и сминаются. Видимо, кто-то в своё время сэкономил на материалах.

Наконец, новая группа опустила свою ношу на пол и один из них, наклонившись, что-то сделал — «колбаса» стала сдуваться, превращаясь в длинный мешок, из которого наполовину вылез полноватый мужчина.

Он забавно поднялся на четвереньки, заискивающе улыбнулся нависающим над ним военным и спросил:

— Мы уже покинули пиратское логово? Я спасён?

Эсса в ужасе шарахнулась от милого толстячка. Когда она научилась подглядывать за своим шефом, то часто видела этого мужчину рядом с ним. Только тогда он не казался милым, наоборот, вызывал дрожь даже у своих подельников. Его боялись и ненавидели, в то время как шефа боялись, но и в некоторой степени уважали.

Один из её защитников деактивировал свой скафандр, и она услышала, что он предлагает ей забраться в ту же «колбасу», где разместился толстяк.

— Ты тоненькая и вместе вам придётся там находиться менее пяти минут, — пояснил военный.

— Нет!

— Детка, идёт разгерметизация корабля. Капризничать некогда, — теряя терпение, надавил он. — Давай, полезай!

— Нет, вы не понимаете!

Эсса в ужасе вцепилась в того, кто и так придерживал её.

— Роб, запихивай её! — велел тот, кого девушка уже стала считать защитником.

— Нет! Нет, он меня убьёт! — заорала она, сопротивляясь изо всех сил.

Из-за её воплей все замерли и с удивлением посмотрели на замершего в неловкой позе полного мужчину. Он выглядел невинным и несправедливо обиженным.

Эссу снова попытались запихнуть к нему под бок, но она изо всех сил стала вырываться.

— Это же первый помощник капитана! Он правая рука шефа и каратель!

Все вновь замерли, теряя мгновения, а вот толстячок оказался удивительно проворным. Двое из той группы, что сопровождали его, уже падали, как подкошенные, а на остальных предатель нацелил крохотное, но убойное оружие.

— Мразь, — зарычал Эссин защитник и прямо от бедра нацелился на девушку диковинным оружием.

Она растерянно приоткрыла рот и жалобно посмотрела на него, не понимая почему мужчина направил оружие в её сторону.

«За что?»

Её взгляд успел зацепиться за то, как военный сосредоточенно сжал оружие, видимо, активируя его, и внутри неё всё замерло. Даже боль утихла в ожидании нелепого конца, но ничего плохого с ней не случилось.

— Вот так, падаль! — довольно выплюнул всё тот же защитник.

Эсса приоткрыла глаза, которые, оказывается, зажмурила, но сквозь опущенные ресницы ей было плохо видно, что происходит.

— Детка, давай быстрее, полезай. Место свободно.

Больше не таясь, она недоуменно смотрела на распластавшегося по полу толстяка, который почему-то обмяк, и теперь его сноровисто вытягивали за руки из спасательного мешка.

— Рикошет! — коротко пояснил ей защитник, обрисовывая зигзагообразную траекторию полёта «пульки», при этом помогая залезть внутрь и натягивая мешок поверх головы.

Эсса проследила за его рукой и с уважением посмотрела на мужчину. Оказалось, что он направил своё оружие в стену за её спиной и оттуда снаряд ушёл в потолок и уже сверху нашёл макушку толстяка, после чего ему добавили без всяких хитростей.

— Я сейчас активирую переноску — и тебя слегка обожмёт со всех сторон. Не пугайся. Пять минут неудобств — и мы на месте.

Она только и успела, что кивнуть, прежде чем её окутала темнота. Потом где-то близко раздался взрыв, Эсса почувствовала, как её подхватили на руки. Через пять минут тряска закончилась, девушку положили на пол, давление на неё ослабло — и появился свет. Наверное, так рождаются дети, выталкивая себя к тем, кто ждёт их появления, и переживая, как примут.