7

Дима

— Если что, я тебя не знаю, понял?! — отпрянув от меня на трибуне, испуганно сообщает Надя.

— Ну-ка иди сюда, — обнимаю девушку со спины. Вытянув ее руку и кончики пальцев наподобие гитарного грифа, со знанием дела бью кистью в районе Надиного живота по невидимым струнам и головой трясу в такт музыке: — Классная песня, да?

Играет припев “немерено” – лампабикт, Элли на маковом поле. И, да, я намеренно привлекаю к нам внимание.

— Дима! — смеясь, Надя отпихивает меня и с опаской, вжав голову в плечи, смотрит на подвесной видеокуб.

Идет кисскам-перерыв.

Ничего нового или необычного. Камера выхватывает на трибунах пару.

Болельщики сначала удивленно открывают рот, увидев себя на большом экране, целуются – кто как, затем камера вылавливает новую пару, которая удивляется и целуется, и так далее.

И когда перерыв заканчивается, я разочарованно выталкиваю:

— Ну вот. Мы в пролете.

Заметно расслабившись, Надя выдергивает мою руку из-за своей спины.

— Под монастырь меня подводишь, Дим, — ругается, а сама улыбается. — Всегда такой нахал?

И у нее даже щеки покраснели от волнения.

— Да где я нахал? Я предельно конкретный и откровенный парень, — снова беру Надю за руку. Склонившись, на ухо ей говорю: — Просто обнимаю тебя. Нельзя?

— Нас тут увидеть могут, — озирается. — Мне не нужны пересуды в новом коллективе.

— Тогда у меня для тебя плохая новость, — усмехаюсь.

— Что такое? — вкидывает на меня настороженный взгляд.

— Тебя уже с ног до головы обсудили.

— Да это понятно. Новая метла метет по-новому, — без особой досады произносит. — Я про то, что между нами.

Я толкаюсь носом Наде в висок.

Пахнет от нее роскошно. Рот слюной наполняется. В узлы всего скручивает, как хочется снова к ней прикоснуться.

— Ты про слишком много одежды? — какую-то примитивную базу выдаю.

В штанах восстание, в то время как мысленно я капитулирую всякий раз, стоит Наде хоть слово сказать.

И о каком нахальстве речь? Это мое обычное состояние.

Я хронический бабник. На меня с юношеских лет западают девушки и женщины самого разного возраста.

Если с ней есть, о чем поговорить, и она хороша собой, то почему бы и нет? Для общей пользы?

И это не про нечистоплотность и неразборчивость. Я не сплю со всем, что шевелится и у чего есть грудь. В определенной степени брезглив. Естественным запахам женского тела предпочитаю аромат хорошего парфюма, геля для душа, лосьона для тела, но чтобы от нее не пахло, как от пробника в яблочном магазине. И я вполне даже разборчив и всегда использую защиту.

Я забочусь о своем здоровье. Я на спорте. Я не бухаю и не курю. Я почти что почетный донор крови.

Но это, да, теперь, а по бурной молодости чего только не было: втроем, вчетвером, секс на корпоративе, в родном падике, даже в гостях под бой курантов с девушкой моего приятеля. Разные женщины, и у каждой свои предпочтения. Одной нравилось, когда ее связывали и пороли ремнем, но с ней я быстро закруглился. Я больше по классике и за взаимное удовольствие. Были и те, кто его со мной не получал. Я же не телепат и не Дед Мороз. Каких только не встречал, и едва ли получится вспомнить всех даже под дулом пистолета. Только это всегда была исключительно обоюдная симпатия и интерес к партнерше – такая необычайно яркая вспышка в мозгах с эффектом, как от самой забористой дури.

Я зависим от этого.

Но я не пикапер – лишь бы телку уложить. Укладываю тех, кто в моем вкусе. Трофейная рыбалка меня не интересует. Однако стоит остановиться на одной, испытать скачок эндорфинов, как уже хочется другую. И всё. Больше никаких мотивов.

Вот я и пытаюсь понять, что со мной произошло за эти… сколько их там дней?

Эндорфины взбесились.

При этом я почти неделю обходился тем, что посещал свою убитую душевую кабину, чтобы сбросить напряжение в мануальном режиме. В реале вариантов всегда хватает, а мне вот не горело.

Горело лишь с одной – с мадам Вавиловой, но я решил не давить на нее. Дал ей воздуха, пространство и время соскучиться.

В итоге сам истосковался, как последняя псина, которую закрыли и оставили дома – одинокую и голодную.

Может быть, карма меня догнала, потому что Надя постоянно в голове. Постоянно. И это не то, к чему я привык, общаясь с противоположным полом.

А вот, что у нее в голове – непонятно.

Мои разводки, они, вроде, и действуют, но как-то опосредованно. И, если честно, я свои коронные заходы чисто машинально уже с ней использую, на автопилоте.

И хочется, сука, и колется.

Ведь зарекался уже, что больше не буду заводить шашни на работе, но оправдываю себя тем, что с Надей все до работы началось.

— Ни черта хорошего из этого не выйдет, Дим, — она будто мои мысли читает.

— Уверена? — со своей фирменной улыбкой спрашиваю, будучи уверенным в ее правоте.

То есть, какое-то время, все будет прекрасно, а потом… Я же отдаю себе отчет в том, что не дотягиваю до ранга мужика, который бы ей соответствовал. Меня просто подвинули с должностью, тупо поставив перед фактом. А это значит, в числе ее знакомых есть важные шишки из числа менеджеров высшего звена.

Никто за два дня такие вопросы ради рядового директора не решает.

К Наде претензий нет. Не ты, так тебя. Ебалом в нашей сфере щелкать не принято. И она, как руководитель, вне всяких сомнений на своем месте находится.

Остановлюсь ли я с ней?

О, нет.

Захочется ли мне снова кого-то еще?

Да стопудово.

— Да. И у меня сейчас такой период, Дим… — Надя пробует мне что-то растолковать, пока я пытаюсь нарисовать себе последствия нашего сближения. — Хотя у меня он вечно такой. — Она вдруг смеется, и я получаю тычок в бедро кулаком. — Господи, Дим! Как ты это делаешь?!

— Что? — глазами хлопаю.

— Располагаешь к себе. Я будто тысячу лет с тобой знакома, хотя в действительности толком про тебя ничего не знаю.

Надя не первая, кто мне говорит об этом – что со мной появляется потребность поделиться личным. Я слышал подобное, примерно, от всех своих женщин. Потом, конечно, мнение у некоторых менялось на негативное. Но не моя вина, что я не соответствую чьим-то там ожиданиям.

— Это можно исправить. Есть такая штука, — я сгребаю ладонью ее колени и прижимаю к своим ногам. — Называется общением, Надь. Общаться же можно?

— Общаться можно, — дает добро.

И вот опять. Когда казалось, что она уже не против продолжения, снова морозиться начинает.

Весь последний период меня мучает вопрос: “У нас отмена или что?”

Для команды южан матч становится разгромным. Наши их всухую порвали. Действующие чемпионы все-таки. В то время как у команды Сочи ни одной победы за сезон. Плей-офф им явно не светит. Но благодаря этим невезучим ребятам с клюшками у меня появился шикарный предлог, чтобы устроить свидание с Надей – без заморочек и танца с бубном.

— Мне стыдно за эту игру, Надь, — извиняюсь за свой клуб, пока идем по перекрытому дпсниками проспекту.

— С ума сошел! Ваши же победили! — смеется Надя.

— Девять – ноль. Кто так играет вообще? Хоть бы одну шайбу пропустили.

— Зачем?!

— Для тебя.

— Я не в обиде. Б-р-р! Мороз! — ее ладонь в моей ощутимо подрагивает.

— Надо срочно тебя согреть, — я ускоряю шаг.

Надя включает автозапуск своей “Тойоты”, едва мы дорогу переходим, давая понять, что продолжения вечера у нас не будет.

Тем интереснее.

— Спасибо, Дим. Я очень классно провела время, — говорит Надя, когда я провожаю ее до машины.

— А я-то как... Сказочно...

Собой Надю подталкиваю к водительской двери, загоняя в ловушку, и беру в ладони ее талию в длинном, как труба, черном пуховике.

— Я поеду, ладно, — позади себя нащупывает ручку. — Завтра рано вставать, — и отпирает дверь.

Без суеты, спокойно дает понять, мол, досвидос, парень.

И тогда становится еще интереснее.

— Конечно, — дверь одной ладонью блокирую.

— Пока? — Надя терпеливо ждет, что я отпущу ее и дам уехать.

— Ага, — медленно наклоняюсь.

И целую так, чтобы ей резко перехотелось ехать сейчас домой одной. Не целую – трахаю, исследую ее нежнейший горячий рот, ласкаю мягкие губы, заигрываю с ее податливым язычком, медленно вращаю головой, торможу, отстраняюсь и снова зализываю, пока Надя не начинает сладко постанывать на каждом моем движении и окончательно в моих руках не обмякает.

Вот оно – то самое чувство. Вспышка. Нет. Целый, блядь, фейерверк.

— К тебе поехали, — сиплю сквозь частые вздохи.

— А… твоя машина? — растерянно шепчет Надя.

Обоих шатает, мотает. Густой пар выдыхаем и снова ненадолго губами сливаемся.

— Утром меня подбросишь, — нахожу решение.

Приобняв, дверь девушке открываю.

— Хитрый Дмитрий… — усмехается. Меня же на полноценный ржач пробивает, до колик в животе и мокрых глаз. — Что?! Над чем ты так смеешься?! — не врубается.

— Продолжение поговорки знаешь? — головой качаю, утирая слезы.

— Нет. А что там?

— Не-а. Не скажу. Садись. Пойду свою с сигналки сниму.

— Ну-ка, говори быстро! — настаивает Надя.

— Нет. Это опять туалетная тема. Тебе не понравится.

— Дима! Скажи, что там дальше!

— Все нормально. Поехали.

Она все же садится в салон. Я закрываю дверь и направляюсь к своей машине, чтобы отключить сигнализацию. Тачка в любом случае остается под камерами магазина.

— Извини, Дим. Мне так стыдно! Я имела в виду Хитрого Митрия! А не это! — хохочет Надя, когда присоединяюсь к ней в относительно теплом и пахнущем ее духами салоне. — Ты так волшебно целуешься, что у меня мозги набекрень!

В руке Нади телефон. Видимо, она гуглила продолжение той самой поговорки.

— Это лучшее, что я слышал в своей жизни, Надь, — снова неосознанно захожу с козырных. — Я про мои поцелуи, а не про уголовный фольклор, — уточняю, ожидая вызвать ее смех.

И она смеется:

— Ох, Дима…

Я пристегиваюсь и уже предвкушаю, как она будет повторять это вскоре, когда снова оседлает меня.