Глава 13. Рита

Я выхожу из кабинета и не могу удержать серьезное выражение лица — меня распирает чувство радости и удовлетворения, словно я выиграла в лотерею, а билет попал ко мне по ошибке, и прежние владельцы ещё не поняли, что их обокрали. В груди тепло, в голове гулко. Я забываю, где именно нахожусь, пока в меня не врезается знакомый ураган.

— Ри-и-ита! — Соня налетает, цепляется за талию и смотрит снизу вверх с затаённым дыханием. — Папа тебя взял?

Я тут же присаживаюсь перед ней, чтобы быть на одном уровне, и не могу удержаться, улыбаюсь во весь рот.

— Взял, — произношу торжественно. — Представляешь? Взял!

Соня сначала замирает, проверяя, не шучу ли я. А потом визжит так, что, кажется, стеклянные перегородки в приёмной начинают вибрировать.

— Ура-а-а! — она подпрыгивает на месте, хлопает в ладоши, потом снова обнимает меня. — Я знала! Я знала, что ты ему понравишься!

— Соня, — раздаётся строгий мужской голос из кабинета. — Не мешай. Иди ко мне.

Соня мгновенно вытягивается, делает хитренькое личико.

— Я иду! — кричит она и, уже отбегая, оборачивается ко мне: — Пока!

— Пока, — отвечаю я.

Она исчезает за дверью кабинета, а я только успеваю выпрямиться, как рядом возникает Инна.

— Ты… — она хватает меня за руку. — Ты со мной. Срочно.

— Инн, я… — начинаю я, но она уже тянет меня в сторону.

Она кивает на мою куртку, висящую на спинке стула, глазами буквально приказывает: “Бери”. Я хватаю её машинально, позволяя утащить себя обратно в пустующий кабинет для переговоров.

Инна закрывает дверь. Медленно, осматриваясь по сторонам. Разворачивается ко мне.

— Откуда, — говорит она, понижая голос, — ты знаешь семью моего босса?

— Э-э, — тяну я, не представляя, как культурно пересказать некультурную историю. — Это смотря что ты считаешь под словом «знаю».

— Рита, — она упирает руки в бока. — Его дочь только что бросилась тебе на шею, — она делает страшные глаза. — И Олег Тимофеевич сейчас вышел из кабинета с лицом человека, который подписал контракт с дьяволом, но по собственной инициативе.

— Ну он не так и далек от истины, — честно отвечаю. — Ты же меня знаешь. Ладно, все просто. Мы случайно познакомились в новогоднюю ночь. Олег… Олег Тимофеевич оказался соседом моих друзей, — опускаю все подробности.

— Рита… — она присаживается на стул. — Ты вообще понимаешь, к кому ты устроилась?

— К мужчине со сложным характером, странными требованиями и ребенком, — пожимаю плечами. — У нас таких полстраны.

— Это не «полстраны», — шепчет она. — Это Олег Горин.

— Я уже в курсе, — вздыхаю я. — И, если честно, он меня тоже не сразу очаровал. И вообще, — возмущаюсь, — это ты пригласила меня на собеседование. Забыла?

Инна закрывает лицо ладонями.

— Ты либо самая везучая женщина на свете, — говорит она глухо, — либо нас всех ждёт катастрофа.

Я улыбаюсь и застёгиваю куртку.

— Начнём с первого, — говорю я. — А там разберёмся.

За дверью раздаётся строгий, но уже менее напряжённый голос Олега и радостный смех Сони. Мужчина в компании своей дочери идет по коридору, держа малышку за руку и глядя на нее с безграничной любовью. Олег останавливается у переговорной, приоткрывает дверь и говорит:

— Рита, жду девятого. Здесь. Не опаздывай.

— Хорошо, — отвечаю я без тени сомнения.

Он кивает и закрывает дверь.

Инна медленно поворачивает ко мне голову.

— Ты только что ответила ему «хорошо», — произносит она с благоговейным ужасом. — Даже не спросила условий. Испытательного срока. Зарплаты. Ничего.

— Я спрошу, — пожимаю плечами. — Девятого. Да ты и сама говорила, что он золото, а не работодатель.

— Ты сумасшедшая.

— Возможно, — улыбаюсь я. — Но уже трудоустроенная.

Мы остаёмся ещё на несколько минут. Инна наливает мне воды из кулера, сама нервно крутит стакан в руках.

— Ладно, — сдаётся она. — Хочешь правду?

— Очень.

— Он жутко серьёзный, — начинает она. — Правильный до скрежета зубов. Иногда злой. Реже — очень злой. Может молчать так, что хочется уволиться самой, даже если ты ни в чём не виновата.

— Обожаю сложные случаи, — вздыхаю я.

— Но, — она поднимает палец, — если ты справляешься, он тебя ценит. Не хвалит. Не умеет.

— А сотрудники?

— Сотрудники шепчутся, конечно, — она понижает голос автоматически. — Очень тихо.

— Логично. И?

— Никто по собственной воле не увольняется. Даже те, кто клялся, что сбежит через месяц.

Я усмехаюсь.

— Значит, выживаемый тип.

— Более чем.

Телефон в кармане вибрирует. Я достаю его, читаю имя на экране и улыбаюсь.

— Привет, — говорю я.

— Ну что, — голос Жени звучит бодро. — Ты освободилась?

— Да, — отвечаю я. — Только что.

— Отлично. Где ты?

Я называю адрес. Он коротко присвистывает.

— Я рядом. Заеду через десять минут.

— Буду ждать.

Я убираю телефон и поднимаю взгляд на Инну.

— Свидание? — прищуривается она.

— Прогулка, — поправляю я. — После очень странного, но, кажется, удачного утра.

Я благодарю Инну, обнимаю её на прощание и обещаю написать вечером. В лифте я наконец позволяю себе выдохнуть. Улыбка сама расползается по лицу, плечи опускаются. Я это сделала. Работа есть. Странная, конечно, с элементами бытового абсурда, но есть. Будем считать, что я устроилась к мистеру Г. Какая разница, Грей или Горин. У моего мистера Г тоже специфические предпочтения.

Когда я выхожу на улицу, замечаю Женю. Он ожидает, прислонившись к машине, руки в карманах, улыбается, когда видит меня.

— Ну как? — спрашивает сразу.

— Меня взяли, — признаюсь я и не могу сдержать гордости.

— Я не сомневался, — отвечает он легко. — Слушай, есть хочешь?

— Да, — смеюсь. — И очень. Желательно что-нибудь сладкое. Прямо срочно.

— Отлично, — кивает он. — Тогда поехали.

Мы едем недолго. Я смотрю в окно, болтаю о собеседовании, о Соне, о странностях нового начальника. Женя слушает, кивает, но как-то рассеянно. Я списываю это на усталость.

Кафе оказывается не совсем кафе. Большое помещение, накрытые столы, много людей. Слишком много для обычного обеденного перекуса. Тихие разговоры, скорбные лица. И почти все в черном. Мы заходим внутрь, на нас смотрят, кто-то кивает Жене, кто-то подходит поприветствовать лично.

— Держись, — говорят ему вполголоса.

— Если что нужно, ты только скажи.

Женю обнимают. Крепко. По-мужски.

Я молчу, не зная, как себя вести. Смотрю по сторонам и на одном из столов замечаю фотографию в рамке. Чёрная ленточка по углу. Перед фото стакан с водой или другой прозрачной жидкостью. Сверху стакана аккуратно положен кусочек хлеба.

Я стою и почему-то боюсь пошевелиться. Появляется неуместный стыд, что я тут оказалась случайно и никакого отношения к горю людей не имею. Женя кладёт ладонь мне на поясницу и мягко направляет вперёд.

— Пойдём, — говорит тихо.

Я иду, потому что идти назад ещё страннее. Люди расступаются и некоторые смотрят на меня с любопытством. Видимо, гадают, кто я такая.

Мы подходим к накрытому столу. Я смотрю на простые блюда, что обычно подают на поминках. Женя отодвигает для меня стул.

— Посиди тут, ладно? — говорит он. — Я сейчас вернусь.

— Конечно, — отвечаю автоматически и сажусь, чувствуя себя максимально неуютно. Я поглядываю на дверь. Что будет, если я просто уйду? Скорее всего, ничего. Останавливает, наверное, воспитание… или глупость.

Женя идет к соседнему столу, разговаривает с мужчиной в возрасте.

Я смотрю на тарелку перед собой, на чужие руки, сложенные в замок, на покрасневшие глаза присутствующих.

— Бедный он, — слышу сбоку. — Так близки были с тётей…

— Она его с детства растила, — отвечает кто-то. — Как мать почти.

Я сглатываю, выразительно смотрю на Женю, мол, а что тут делаю я? Он возвращается ко мне, садится рядом и придвигает тарелку с борщом. И начинает есть как ни в чем не бывало.

— Ты же хотела сладкого, вот пирожки с яблоками, — уточняет он, показывая на блюдо в центре стола, активно работая ложкой.

— Ты сейчас серьезно? — шепчу я. Сказать громче воспитание не позволят.

Женя неопределенно пожимает плечами, и я понимаю этот жест примерно как: хочешь — ешь, не хочешь — не ешь.

Я откровенно зависаю, не понимая, как реагировать. Нежелание оскорбить присутствующих начинает исчезать под накатывавшим возмущением. Я смотрю на мужчину, что пригласил меня на свидание, но мой взгляд никак ему не мешает. Он вообще не проникается моим молчаливым протестом.

Я жду.

Сама не знаю чего: подходящего момента, чуда или когда у меня окончательно закончится терпение.

Женя доедает борщ, не поднимая глаз, словно не слышит приглушённые прощальные речи. Я беру стакан с компотом из сухофруктов и цежу его маленькими глотками.

— А вы… — раздаётся сбоку осторожный голос.

Я поворачиваюсь. Пожилая женщина, аккуратно уложенные седые волосы, внимательный, цепкий взгляд.

— Вы с Женей давно вместе? — спрашивает она тихо, словно мы в сговоре. — А то он у нас такой скрытный. Никогда не рассказывал, что у него есть девочка.

Я растерянно моргаю, в голове пустота, а потом становится очень спокойно и слова легко льются из моего рта.

— Месяц, — отвечаю я так же тихо. — Мы знакомы месяц.

— О-о-о, — женщина улыбается мягко.

— Мы скоро поженимся, — продолжаю я, сама удивляясь, насколько ровно звучит мой голос. — И я беременна. Поэтому, — я киваю на стол, — ничего не ем. Жуткий токсикоз. У нас будет двойня. Мальчик и… мальчик. Близнецы, — вру, чувствуя частичное удовлетворение. Пусть Евгений поймет, что такое неловкое положение, когда его родственники начнут донимать со скорой свадьбой.

Она смотрит на меня с сочувствием и одобрением одновременно.

— Тогда понятно, — говорит она. — Береги себя, девочка.

— И вы себя, — выдаю я, чувствуя, как внутри всё вибрирует от абсурдности происходящего.

Женя в этот момент отвлекается, прижимает телефон к уху, встаёт, отходит на пару шагов. Я не слышу, о чём он говорит, да и не хочу. Через минуту он возвращается.

— Нам пора, — говорит просто.

Я вскакиваю с места. Мы выходим молча, проходим пару метров, и я уже открываю рот, чтобы сказать всё. Что нельзя так, это ведь было свидание, и он вообще понимает, где мы только что сейчас были?

— Я не мог не заехать, — перебивает он, не глядя на меня. — А если бы сказал тебе заранее, ты бы точно перенесла встречу.

Я останавливаюсь.

— Да, — говорю резко. — Именно так я бы и сделала. И это было бы нормально.

— Я так и знал.

Вот тут меня накрывает очередная волна возмущения.

Женя подводит меня к машине, открывает дверь, смотрит внимательно, оценивая, уйду я или нет.

— Я сейчас всё исправлю, — говорит он спокойно.

Я стою секунду. Вторую. Третью. А потом сажусь в машину. Мне чертовски интересно, как именно он собирается исправлять.

Женя заводит двигатель, и машина плавно трогается с места. Некоторое время мы едем молча.

— Сейчас поедем в одно замечательное место, — наконец говорит он слишком бодро. — Тебе там точно понравится. Честно.

Я смотрю в окно на серые дома, на деревья без листьев, на знакомые повороты.

— Ты молодец, что не ушла, — продолжает он, заливаясь соловьём. — Правда. Не бросила меня в трудный момент. Не каждая так сможет.

“Ага. Не каждая настолько воспитанная размазня”, — думаю я, но вслух ничего не говорю.

— Я просто обязан был там появиться, понимаешь? — добавляет он уже мягче. — Тётя, она оставила мне квартиру. Я единственный наследник. Я не мог не заехать. Это было бы неправильно.

Он бросает на меня быстрый взгляд.

— Ты же понимаешь?

— Понимаю, — отвечаю я автоматически.

И почти сразу понимаю ещё одну вещь. Мы едем не к «замечательному месту». Мы едем в сторону моего дома. Я узнаю перекрёсток. Потом следующий.

Как только он остановится, решаю я, попрощаюсь и выйду. Без каких-либо объяснений и долгих разговоров.

Мы сворачиваем во двор, и машина притормаживает у невзрачной вывески. Небольшой клуб-бар, полуподвальное помещение, лестница вниз, неон мигает через раз. Я смотрю на это место и понимаю, что «замечательное» у нас с Женей понимается по-разному.

— Вот, — говорит он с гордостью. — Наш клуб. Мы с другом открыли. Работаем по очереди. Так проще. И за персоналом присматривать удобно.

Ага. Очень романтично.

— Пойдём, угощу тебя десертом и коктейлем, — добавляет он, уже выходя из машины.

И удобно. Интересно, сколько девушек он уже приводил сюда, экономя бюджет и не заморачиваясь выбором места.

Я сомневаюсь ровно несколько секунд. Потом всё-таки выхожу. Объяснить это чем-то благородным не получается. Единственная версия, которая звучит честно: желание халявы. После поминок я заслужила хотя бы десерт.

Мы спускаемся вниз. Бар небольшой, полутёмный, с крохотной сценой в дальнем углу, где, судя по всему, иногда кто-то поёт под гитару или страдает стендапом. Музыка играет негромко, людей немного.

На входе Женя мгновенно включает начальника.

— Сделай нам коктейль, — бросает он бармену без «пожалуйста», — мне кофе, ей, — кивает в мою сторону, — что-нибудь сладкое.

Бармен кивает, бросает на меня безразличный взгляд. Женя же уже уходит в помещение для персонала, на ходу отвечая кому-то по телефону.

Я сажусь за барную стойку. Мне приносят коктейль. Я делаю глоток. Хм, надо признать, коктейль отличный. Сладкий, холодный, с насыщенным ягодным вкусом. Единственное приятное, что произошло за последние полтора часа.

Женя носится по залу. Разговаривает с кем-то на повышенных тонах, исчезает за дверью, появляется снова. Я быстро понимаю, что он тупо решает свои проблемы, усадив меня за барную стойку. Я пью коктейль и просто обалдеваю от происходящего.

“Поздравляю, Рита, — мысленно аплодирую себе. — Второй раз за день повелась на невнятные уговоры мужчины”.

Когда стакан пустеет, я наконец-то принимаю логичное и твердое решение. До дома один квартал. Я дойду спокойно и без приключений. Это свидание уже ничем не спасти.

— Спасибо, — говорю бармену, спрыгивая со стула.

Он понимающе кивает.

— Хорошего вечера.

Я уже направляюсь к лестнице, когда слышу за спиной:

— Эй, ты куда? Что-то случилось?

Женя стоит посреди зала, держа у уха телефон.

— Домой, — честно отвечаю я. — Ничего не случилось. Просто я немного иначе представляла свидание. Пока оно выглядит так, будто ты решаешь свои проблемы, а я служу фоном.

Он недовольно кривит лицо, по его мнению, я сказала что-то крайне неуместное.

— Ну ты же понимаешь, — начинает он, но тут же обрывает себя и бросает бармену через плечо: — Не забудь выставить девушке счёт.

— И компот из сухофруктов не забудьте включить, — бросаю я иронично. Разворачиваюсь и иду к выходу, отмечая, что в ближайшее время припомню Полине ее “идеальный вариант”.