Глава 15. Рита

Я делаю кофе. Кофемашина из разряда «Умнее некоторых сотрудников» шипит, мигает, требует уважения и правильного наклона чашки. Я слушаюсь. На вид кофе получается идеальным.

Булочку я тоже беру. Возможно, Пупсик, простите, Олег Тимофеевич такой злой, потому что голодный. Всем известно, что голод никому радости не прибавляет.

Стучу в дверь кабинета и захожу, не дожидаясь ответа.

Мужчина у шкафа, снимает пальто. Движения резкие, раздраженные. Он тяжело выдыхает и поворачивается ко мне лицом.

— Кофе, — говорю я бодро и ставлю чашку на стол. — И булочка.

Вместо благодарности я слышу еще один недовольный вздох.

— Что-то случилось? — спрашиваю я, набравшись смелости. Потому что тишина какая-то давящая.

— Да, — отвечает он после паузы. — Я думаю, что совершил ошибку, взяв тебя.

Ну вот. Отлично. Началось. Я не собираюсь упускать это место!

— Зря так думаете, — отзываюсь я беззаботно.

Он бросает на меня ещё более мрачный взгляд и добавляет сухо:

— Я не ем мучное.

— Как хотите, — пожимаю плечами, спокойно забираю булочку себе и тут же надкусываю. — Зря. Вы и так в прекрасной форме.

Я скольжу взглядом по его фигуре: чёрная рубашка сидит идеально, серые брюки подчёркивают всё, что нужно подчёркивать. Все же хорошо подобранная одежда ой как красит человека.

— Поэтому и выгляжу так, — фыркает он. — Потому что не ем. И вам бы не советовал налегать.

Я медленно жую и вдруг улыбаюсь.

— А разве у меня всё так плохо? — спрашиваю и, не дожидаясь ответа, делаю шаг назад и кручусь вокруг своей оси. — Всё на месте. Ничего не висит. Ничего не просится в спортзал с криком о помощи. Мне нравится, — добавляю я, останавливаясь.

— Мне тоже, — отвечает он автоматически. — Я имел в виду… — начинает и обрывает себя, сжимает челюсть и отводит взгляд. — Форма. Общая. Здоровье.

— Конечно, — киваю я серьёзно. — Я именно так и поняла. Могу показать зубы, они у меня отменные, — широко улыбаюсь. — С генетикой тут повезло.

— Верю, — отвечает, перебирая на столе бумаги.

— Олег Тимофеевич, — говорю я мягче, — если вы переживаете, что я развалю вам жизнь, то не переживайте. Я сделаю ее только лучше.

Он смотрит на меня, вопросительно вскинув брови, явно ожидая продолжения.

— Я не из тех, — говорю я, борясь с желанием вновь вспомнить его странных бывших. Ну кто в здравом уме оставит ребенка с незнакомым человеком? Или кто бросит свою дочь ради лучшей жизни? — Я как раз из тех, кто приходит и наводит порядок.

В мужском взгляде откровенное сомнение.

— Посмотрим, — говорит он наконец.

— Посмотрим, — соглашаюсь я и делаю ещё один укус. — Кофе остынет, — напоминаю я. — Пейте. Я могу присесть? — спрашиваю я, кивая на стул напротив его стола.

— Ну булочку же ты мою съела без спроса, — произносит он ровно. — Так зачем теперь спрашиваешь?

Я замираю с надкушенной сдобой у рта.

— Простите, — медленно говорю я, дожевав. — Вы сами сказали, что не едите мучное.

— Не ем, — кивает он.

— Так почему она была ваша? — уточняю я.

Мужчина молчит. И по выражению лица непонятно, он стал еще злее или пытается скрыть улыбку.

— Принесла ты ее мне, значит, она моя, — отвечает он сухо.

Я вздыхаю театрально и всё-таки сажусь, не дожидаясь официального разрешения.

— Какой же вы непростой, Олег Тимофеевич, — качаю головой, возвращая оставшуюся половину булочки на белоснежную тарелку. — Ваши сотрудники не соврали.

Бровь у него медленно ползёт вверх.

— А что они говорили?

Я делаю паузу, подаюсь вперед, словно хочу рассказать все тайны.

— Думаете, я сейчас вам кого-то сдам?..

Он смотрит на меня пристально, а я вновь вспоминаю о границах между начальником и подчиненной. Нужно хотя бы дождаться официального зачисления в штат или подписания договора.

— Вы быстро освоились, — произносит он.

— Я вообще быстро учусь и нахожу общий язык с окружающими.

Олег откидывается в кресле, складывает руки на груди и смотрит на меня исподлобья.

— У меня не так много времени, давай по существу, — предлагает он. — Есть куда записать или запомнишь?

— Запомню, — киваю я. — Предупреждаю сразу: я задаю много вопросов.

— Это я уже понял, — сухо отвечает он и выпрямляется в кресле. — Слушай внимательно.

Он берёт в руки ежедневник, открывает, и я вдруг понимаю, что сейчас начнётся священный ритуал. Мне зачитают распорядок дня.

— Моё утро начинается в шесть тридцать, — говорит он ровно. — Соня встаёт в семь. Завтрак — без сладкого. В семь тридцать мы выходим. В восемь тридцать она в садике.

Я киваю. Пока всё звучит терпимо.

— После садика её нужно забрать. Иногда в пять, иногда в шесть. Зависит от графика. Дома ужин. Нормальный. Не бутерброды. Потом занятия.

— Занятия? — переспрашиваю я.

— Да. Им дают задания в саду. Английский, логика, развитие речи.

Я моргаю.

— Подождите… — медленно говорю я. — В четыре года?

— В пять, — поправляет он автоматически.

— А, ну тогда всё меняется, — заявляю я. — В пять, конечно. Почти взрослая женщина.

— Это подготовка к школе, — продолжает он, не сбиваясь. — Потом свободное время. Купание. Сон в девять.

— В девять?! — искренне восхищаюсь я.

— Это ребёнок, Рита, — напоминает он.

— Я просто уточняю уровень строгости, — пожимаю плечами.

Он продолжает зачитывать по пунктам. Я слушаю минуту и понимаю, что мой мозг начинает медленно стекать куда-то в район левого уха.

— Можно, — я вскидываю руку, прерывая монотонное бу-бу-бу.

Мужчина замолкает.

— Мне все же нужно это записать, — сообщаю я.

— Ты сказала, что запомнишь, — напоминает он.

— Я переоценила свои когнитивные способности, — честно признаюсь. — Я сейчас.

Не дожидаясь ответа, я вылетаю из кабинета, хватаю сумочку с кресла в приёмной, по пути ловлю удивлённый взгляд Инны и возвращаюсь обратно.

— Всё, — говорю я, усаживаясь и доставая блокнот с ручкой. — Давайте с начала. Медленно.

Пупсик не моргает несколько секунд, медленно втягивает воздух и так же медленно его выдыхает.

На меня впервые дышали матом.

— Ладно.

Я склоняюсь над блокнотом, старательно конспектируя. Соня. Утро. Сад. Английский (зачем в пять лет?). Ужин без сладкого (допустим). Сон в девять (боль).

— Главное, — говорит он, — чтобы Соня ни в чём не нуждалась.

Я поднимаю голову.

— Это как раз по моей части, — говорю я спокойно. — Дети у меня почему-то всегда чувствуют себя счастливыми.

— Посмотрим, — повторяет он свою любимую фразу.

— Посмотрим, — соглашаюсь я, делая пометку в блокноте.

— Я добавлю тебя во все родительские чаты, — продолжает Олег. — Чтобы ты была в курсе событий.

— Да легко, — отзываюсь я, не отрываясь от блокнота. — Читая общедомовой чат, я даже не закатываю глаза.

— По питанию, — говорит он, оставляя мою ремарку без замечания. — Раз в неделю нужно закупать продукты. Можно оформлять доставку. Главное — строго по списку.

— Списки я люблю, — киваю я.

— К нам приходит женщина, — добавляет он. — Она готовит и убирает.

Я поднимаю голову.

— Это прекрасно.

— Пока я на работе, ты остаёшься с Соней, — продолжает он. — Когда я возвращаюсь, твой рабочий день завершён.

— Даже если вы придёте поздно? — уточняю я.

— Иногда очень поздно, — кивает он. — Но это происходит нечасто.

Я делаю пометку: “Иногда = часто”.

— Пока Соня в садике, — говорит он дальше, — у тебя есть время подготовить всё на следующий день. Одежду. Обувь. Рюкзак. Сумки с формой для занятий. Ах да, — добавляет он. — Соня хочет попробовать фигурное катание. Нужно будет съездить на пробную тренировку. Если ей понравится, включим это в режим.

Мое лицо вытягивается.

— Конечно. Фигурное катание. Почему бы и нет. Отличный вид спорта.

Надеюсь, его преподают хотя бы на русском.

— Также, — продолжает он, — нужно следить за чистотой и целостностью одежды. Напоминать мне, если я что-то забыл. О родительском собрании. Сдать деньги на что-то. О поездке. И ещё, — добивает он спокойно. — Формировать мне обеды и ужины по контейнерам. С учётом калорий, КБЖУ и графика тренировок.

Я перестаю скрипеть ручкой по полосатому листу и медленно поднимаю голову.

— Я поняла. Вам, Олег Тимофеевич, — продолжаю я ровно, — нужна няня.

— Формально мне нужна помощница, — говорит он.

— Фактически вам нужна няня, — не сдаюсь я. — С расширенным функционалом, навыками диетологии и логистики.

— Мне нужна суррогатная жена, — заявляет он серьезно. — Я буду не против, если после тяжелого дня ты меня похвалишь и скажешь: “Какой я молодец, а все остальные… так себе”.

— Я запишу этот пункт, — бормочу я, начиная сомневаться, что эта работа мне подходит.

— Если что, это была шутка, — сообщает он с абсолютно серьезным лицом.

— Ха-ха, — я изображаю смех и замолкаю под суровым взглядом.

Олег дает понять, что сегодня его график меняться не будет и мне предстоит провести день здесь. Он поручает мне забрать у его помощницы в приёмной все контакты: садик, воспитатели, няни на подмену, клининговая служба, доставка продуктов, секции, врачи, кто угодно, кто хоть раз фигурировал в жизни Сони. Чтобы я была в курсе, не дёргала его по мелочам и могла действовать самостоятельно.

Олег упоминает, что после обеда мы поедем вместе за Соней. Он планирует сам представить меня воспитателю, обозначить мой статус и объяснить, что теперь часть вопросов будет решаться через меня.

Я киваю, делая последние пометки в блокноте, думая о том, что никогда не стану выходить замуж. Нет уж! Никогда! Пусть мой возлюбленный сам формирует свои завтраки по КБЖУ и другим буквам алфавита!