Глава 16. Рита

После обеда мы едем за Соней. Я сижу на пассажирском и делаю вид, что разглядываю город, пытаясь уложить в голове утренний инструктаж.

— Это что за детский сад, который работает в каникулы? — не удерживаюсь я, когда мы сворачиваем к аккуратному, огороженному комплексу.

Олег даже не отвлекается от дороги.

— Для тех, у кого родители заняты.

Я тяну:

— А-а-а, — и осматриваюсь внимательнее.

Понимаю. Очень даже понимаю.

Сад выглядит, словно его проектировали люди, которые действительно любят детей. Современное здание, большие окна, яркие панели, ухоженная территория.

— Если бы в моём детстве был такой сад, — говорю я искренне, — я бы ходила туда с удовольствием. И, возможно, не симулировала бы температуру и кашель.

Олег хмыкает, понимающе смотрит на меня.

Мы заходим внутрь. Светло, тепло, пахнет чем-то нейтральным и чистым, без столовского флёра. В группе шумно, хоть детей не так и много. Слава богу, есть родители, которые проводят каникулы со своими детьми.

Соня замечает нас. Детские глазки широко распахиваются, и малышка срывается с места.

Олег успевает присесть на корточки, раскидывая руки, готовясь принять на себя весь удар концентрированной любви… но Соня пролетает мимо. И в следующую секунду крепко обнимает меня за ноги.

— Ри-и-и-та! — счастливо тянет она.

Я замираю. Потом автоматически опускаюсь, обнимаю в ответ.

— Привет, — говорю я мягко. — И я рада тебя видеть. Обними папу, он очень скучал, — шепчу малышке на ухо.

Соня послушно отпускает меня, делает шаг в сторону и тут же обнимает Олега Тимофеевича. Крепко-крепко, совершенно по-детски и без остатка. Целует его в щёку, оставляя влажный след, и дарит счастливую улыбку.

Олег на секунду закрывает глаза и просит её позвать воспитательницу.

— Сейчас, — кивает и убегает, громко сообщая всей группе, что “Вас папа зовет”.

Воспитательница просит детей не шуметь и подходит к нам. Спокойная, собранная женщина с внимательным взглядом человека, которого трудно чем-то удивить.

Олег представляет меня, сообщает, что теперь за Соней буду приходить я, а иногда и привозить. Что часть вопросов можно решать со мной напрямую. Женщина внимательно слушает, переводит взгляд на меня и вдруг улыбается.

Оказывается, она меня знает. Наталья Михайловна жила в одном доме с мамой, помнит меня ещё школьницей и, судя по интонации, прекрасно представляет веселую жизнь родителей благодаря мне.

— О, а я недавно о тебе вспоминала, Маргаритка. За столько лет стажа тебя никто так и не переплюнул по неусидчивости.

— У меня были проблемы с концентрацией внимания, — пояснила я работодателю.

— О да. Помню-помню, — протянула с ностальгией женщина.

— Это в прошлом, Олег Тимофеевич. Мне просто нужна была твердая рука.

— Охотно верю, — отозвался Пупсик и попросил заявление, чтобы он внес в меня в число доверенных лиц.

— Да, конечно. Утром девочки вам его предоставят, — говорит Наталья Михайловна. — Если это все, то я вернусь к детям.

— До свидания! — произношу я бордо.

— До свидания, маме привет.

— Обязательно передам.

Воспитательница переключает внимание на двух мальчишек, что никак не поделят трансформера. Тут и игрушки модные и явно недешевые, а мы вот дрались за облезлого пупса с неприятно желтыми волосами.

— Ну что вы так на меня смотрите? — произношу я, замечая мужской взгляд. — Со мной все нормально, я могу справку принести.

— Не нужно, — бубнит он. — Это мне бы провериться. Но так даже лучше. Твое лицо запомнят быстрее. И не будет лишних вопросов.

— Во всем нужно находить хорошее.

Я собираюсь прочитать маленькую лекцию про отношение к жизни, когда Соня решает, что взрослые слишком долго разговаривают о скучном.

— За мной, как и за всеми, будет приходить мама, — заявляет она восторженно.

Мы с Олегом одновременно поворачиваем головы.

— Мама Рита, — уточняет Соня.

И, не оставляя пространства для возражений, берёт меня за руку и тянет к своему шкафчику. Я иду за ней, слыша за спиной короткий тяжёлый выдох Олега.

— Помоги, — просит Соня. — Я сегодня сама старалась, но молния вредная.

Я присаживаюсь рядом, помогаю малышке переодеться, решив оставить разговор о том, что не стоит называть меня мамой, на потом. Только вот малышку не остановить.

— Всем пока, за мной мама пришла! — крикнула она, натянув сапоги и деловито направившись к двери. — Идемте. Я хочу домой. А ты с нами теперь будешь жить?

Пупсик подзависает, скрипит своими упорядоченными извилинами, а я беру его под локоть и подталкиваю к выдоху.

— Олег Тимофеевич, мы и так дали достаточно информации для сплетен, — цежу сквозь зубы и выталкиваю его в коридор.

Мы выходим из сада под нескончаемый Сонин монолог. Она держит меня за руку, периодически дергает, чтобы я на нее посмотрела.

Олег молчит. Лицо каменное, движения выверенные. Он открывает заднюю дверь, помогает Соне забраться в детское кресло, аккуратно расправляет куртку, проверяет ремни. Делает все тщательно, так делают, когда нужно занять руки, чтобы не сказать лишнего. Потом выпрямляется и коротким взглядом указывает мне на переднее сиденье.

Я понимаю намёк без слов.

В машине воцаряется тишина буквально на пару секунд, Соня продолжает болтать без остановки. Про то, кто сегодня не поделился карандашами. Про то, что у Маши новые кроссовки с блёстками. Про трансформера, который оказался не таким уж и трансформером.

Я отвечаю осторожно. Максимально нейтрально. Как сапёр на минном поле.

— Да, это здорово.

— Конечно, можно любить розовый и фиолетовый одновременно.

— Нет, мороженое каждый день — это не очень полезно.

— Да, папа строгий, но справедливый.

На слове «папа» Олег едва заметно напрягается. Мужские руки крепче сжимают руль. Он не смотрит на меня, но я уверена, что тема «Мама Рита» у него внутри уже разложена по полочкам и помечена красным маркером.

Соня счастлива. Это видно по тому, как она покачивает ногами, как тянет гласные, как несколько раз повторяет, что мы все едем домой.

Мы.

Мы.

Мы.

Я делаю вид, что смотрю в окно, хотя на самом деле считаю перекрёстки и думаю, сколько времени пройдёт до того момента, когда Олег всё-таки заговорит.

Он ждёт. Я чувствую это кожей. Ждёт, когда Соня замолчит и когда можно будет не подбирать слова под детские уши.

Соня, разумеется, не замолкает.

— Рита, а ты завтра тоже придёшь?

— Да, если папа будет на работе.

— А послезавтра?

— Конечно, я же теперь работаю на твоего папу.

— А ты умеешь делать косички?

— Умею.

— А папа не умеет.

Я улыбаюсь и киваю, стараясь не смотреть на Олега.

Машина плавно катится по дороге, а я молюсь, чтобы мы быстрее доехали до пункта назначения. Соня перескакивает с темы на тему, не делая пауз. Я отвечаю, киваю, улыбаюсь, ловлю себя на том, что уже автоматически подстраиваю интонации под её ритм.

Олег по-прежнему молчит. Его присутствие ощущается плотным фоном, как напряжённый воздух перед грозой.

Но когда мы съезжаем с трассы и машина углубляется в посёлок, всё резко меняется. Соня замолкает. Сначала притихает, потом начинает тереть глаза кулачками, зевает, вытягивает ноги, упираясь в спинку моего сиденья.

— Спать хочешь? — спрашиваю тихо.

Она кивает, уже почти не открывая глаз.

Машина останавливается у знакомого мне дома. Я выхожу первой. Больше не могу сидеть в этом напряжении и в молчании. И именно в этот момент из дома напротив вылетает Полина. Летит через дорогу в домашних тапочках и с растрёпанными волосами.

— Ой, я думала, это Саша приехал! — выпаливает она на ходу. — Здрасьте! А помогите мне, пожалуйста!

Она подбегает ближе, резко тормозит, вглядывается в меня и округляет глаза.

— Ой… Рит?!

— Полин, — только и успеваю сказать я.

— А ты что тут делаешь?!

Она тут же машет рукой в сторону своего дома.

— У меня на кухне кран прорвало! Там просто водопад! Я уже и тряпки, и кастрюли, и всё, что было! Я в панике, честно!

Полина наконец переводит взгляд с меня на Олега.

— Олег, — тянет она неуверенно, вспоминая имя. — Вы же Олег, да?

Он молча кивает.

— Помогите, пожалуйста, — выпаливает она. — Вы мужчина, вы должны понимать больше моего. Там, — она машет рукой в сторону дома, — там апокалипсис!

Олег открывает заднюю дверь машины и помогает Соне выбраться. Делает это так же аккуратно и неторопливо. Соня сонно цепляется за его шею, он подхватывает дочь на руки.

— Показывайте, — говорит он.

Полина облегчённо выдыхает и тут же хватает его за рукав.

— Сюда! Быстро! Там уже можно лодку спускать!

Я иду следом, чувствуя, как внутри всё одновременно веселится и подрагивает от напряжения. Внутри дома действительно потоп. По полу расползается лужа, вода весело бьёт вверх из-под смесителя.

— Вот! — показывает она. — Смотрите! Оно само! Я вообще ничего не трогала!

Олег ставит Соню на пол, придерживает её за плечи и коротко осматривается.

— Где у вас перекрывается вода? — спрашивает он.

Полина растерянно моргает.

— Я не знаю, — она сглатывает.

Олег медленно выдыхает через нос.

— Совсем?

— Ну, Саша знает, — торопливо добавляет она. — Я ему тысячу сообщений оставила! Я так надеялась, что это он приехал!

— Понятно, — кивает Олег. — Инструменты есть?

— Кажется… где-то… — Полина мечется взглядом. — Мы не строители от природы.

— Это я заметил. А вход в подвал где?

— В подвал? — она округляет глаза. — У нас там всё.

Олег кивает, снимает пальто, вешает на стул.

— Присмотри за Соней, — говорит мне.

Олег быстро возвращается с ключом руках.

— Это все, что я нашел, — он сразу направляется к раковине, опускается на колено, что-то подкручивает, пробует перекрыть подачу. В ответ тонкие струйки начинают бить в разные стороны.

— Кажется, лучше, — констатирует Полина, шустро собирая с пола воду и выжимая ее в ведро.

Я оглядываюсь по сторонам, ловлю взгляд Сони, которая стоит посреди кухни и смотрит на происходящее с живым интересом.

— Иди ко мне, — зову я и подсаживаю её на высокий барный стул. — Тут безопаснее. Сиди и командуй.

Делаю шаг к Олегу, вытягиваю шею.

— Подожди, — говорю я и показываю пальцем. — Там, кажется, ещё вентиль. Слева. Ниже.

Олег рычит сквозь зубы.

— Не лезь, — бросает он, не поднимая головы. — Туда, где ты ничего не понимаешь.

— Но вот же вентиль, — наседаю я.

— Это не тот, что нам нужен.

— А ты пробовал его закрыть?

— Рита.

— Пробовал?

— Пробовал! — рявкает в ответ. — Помоги подруге собрать воду, — дает совет.

Я отступаю на несколько шагов, складываю руки на груди и замолкаю, решив, что помощь — дело неблагодарное. И именно в этот момент у Олега срывается ладонь, разводной ключ выскальзывает, делает короткую дугу в воздухе, и я даже не успеваю ничего понять, как получаю по лбу.

Не так сильно, чтобы мир потемнел. Но достаточно, чтобы резко вдохнуть, отшатнуться, вскрикнуть и заплакать от боли.

— Ай!

Ключ падает на пол с металлическим звоном.

Олег резко выпрямляется. Злое выражение лица моментально меняется на растерянное.

— Чёрт, — выдыхает и оказывается рядом. — Ты в порядке?

Я машинально прижимаю ладонь ко лбу. Больно. И обидно. Очень.

— Отлично, — говорю я сквозь зубы. — Просто решила проверить, насколько у меня крепкий череп.

Он смотрит на меня испуганно, убирает мою руку, осматривает место удара.

— Я не хотел, — говорит он глухо. — Ты не должна была подходить. Извини.

— Я бы хотела сказать, что ничего страшного, но это больно! — выдаю обиженно, не в силах контролировать слезы и язык.

— Папа, ты зачем ударил Риту? — спрашивает она.

— Я не бил Риту!

— Но она плачет!

— Так! Тихо! — рявкает Олег. — Полина, дайте подруге холод. Ты, — пальцев показывает на дочь, — помолчи, — он поворачивается к раковине и каким-то чудом перекрывает воду. — А теперь все быстро домой! Я устал.