Глава 24. Рита

Будильник взрывается у меня под ухом, вырывая из приятного сна. А в нем мы стояли на улице. Мы — это я и слишком похожий на Олега мужчина.

Крупными мягкими хлопьями кружился снег в жёлтом свете фонаря. Воздух был прозрачный, и весь мир вокруг стал сказочным, словно присыпанный глиттером.

Я не чувствовала холода, но что с меня взять, это же был сон. Псевдо-Олег стоял в нескольких шагах от меня и преданно смотрел в глаза. И почему-то молчал.

А как же указать на мои ошибки и поучить жизни?

— Что? — спрашиваю я, нервно улыбаясь.

— Ничего, — отвечает он тихо.

Но продолжает смотреть.

Снег оседает на его плечах, на волосах.

— Ты так смотришь, будто я опять что-то натворила, — бормочу я.

— Возможно.

Даже во сне я закатываю глаза. И вдруг мужчина делает шаг ко мне. Сердце срывается на бег.

— Рита… — говорит он тихо.

Я поднимаю голову. Между нами осталось всего несколько сантиметров. Слишком мало для спокойного разговора.

— Я так долго тебя ждал.

Я чувствую тепло его дыхания. Слышу, как вдалеке скрипит снег под чьими-то ногами или… лапками. Не удивлюсь, если сейчас из-за ели выйдет сер Еж.

Псевдо-Олег улыбается, поднимает руку и убирает прядь волос с моего лица. От невинного жеста у меня перехватывает дыхание. Мужчина покачивает головой, словно он сам с собой вел спор и проиграл в нем, вдруг наклоняется, и его губы касаются моих!

Ой! Мозг, прекрати! Мне еще работать с этим человеком! Мне нельзя видеть такие сны!

Но поцелуи такие нежные, словно свежее суфле. “Мягкие и сладкие”, — подсказывает внутренний голос почему-то тембром Мистера Г.

Прекрати генерировать сопливые пошлости! Хватит! Как я буду смотреть в глаза боссу, если моя фантазия вовсю резвится с его образом?

И в этот провокационный момент где-то на краю сознания звучит противная, но спасительная электронная мелодия. Начинает тихо, потом громче и громче. Я хватаюсь за нее, как за спасательный круг. Звук становится настойчивым, резким. И наконец снег, фонарь и тепло чужих рук и губ исчезают.

Я открываю глаза. Мелодия продолжает визжать. Нащупываю телефон и смахиваю ползунок пальцем. Спасительная тишина...

Разнеженный сценой мозг не сразу соображает, где мы. Я подскакиваю на кровати, волосы лезут в глаза, сердце предательски колотится, еще переживая эмоции, нарисованные романтично настроенными нейронами.

Хм. Шторы знакомые. Плед… я точно видела этот плед.

— Точно, — выдыхаю я.

Память возвращает меня на кухню Олега.

— Господи… — стону я и падаю обратно на подушку.

Телефон лежит рядом. Экран загорается принятым сообщением. Даже читать не нужно, чтобы знать, от кого оно. 06:32. Ну кто мог мне написать в шесть утра?

— Чёрт! — я вскакиваю как ошпаренная. В семь я должна быть в машине Олега.

В панике слетаю с кровати, натягиваю брючки, взглядом ищу резинку для волос, что сползла во время сна. Комната кружится, мысли скачут, как белки на энергетиках.

Распахиваю дверь, чувствуя запах свежесваренного кофе.

— Проснулась? — кричит Полина, услышав мои шаги.

— Нет! — огрызаюсь я, путаясь в рукаве свитера. — Я всё ещё сплю!

Влетаю на кухню, на столе стоит кружка и тарелка с бутербродами.

— Спасибо, — бормочу, обжигая губы горячим напитком.

— Да не за что, — отмахивается подруга, кутаясь в теплый кардиган. — Ну что, — спрашивает она. — Как он?

— Кто?

— Сосед наш.

Я бросаю на нее непонимающий взгляд.

— Ты у него была до ночи, — Поля поясняет свой интерес.

— Я была не у него, — возмущаюсь я, размахивая хлебом. — А была на кухне. И делала поделку для его дочери.

— Почти до двух? — спокойно уточняет Полина.

Я закатываю глаза.

— Полин, если ты сейчас начнёшь романтизировать эту историю, я тебя укушу.

Как оказалось, я и сама с легкостью могу с этим справиться.

Поля пожимает плечами.

— Ладно. Тогда расскажи лучше, как прошло свидание с Женей.

Я медленно ставлю кружку на стол, смотрю на подругу с угрозой.

— Не произноси при мне это имя.

— Почему?

— Потому что этот человек, — я ищу слово, — псих.

— Женя? — удивляется она.

— Да, Женя! — я всплескиваю руками. — И вообще, объясни мне, пожалуйста, почему ты решила, что он идеальный мужчина?

Она задумчиво хмурится.

— Ну… он всегда казался мне нормальным. Успешный. Вроде без загонов.

— Без загонов?! — я едва не давлюсь кофе. — Полина! — наклоняюсь через стол и шепчу: — Тебя когда-нибудь приглашали покушать сладенького на поминки?

Она сглатывает.

— Что?

— Меня приглашали! — рявкаю я. — В качестве свидания!

— Подожди… какие поминки?

— Вторые! — всплескиваю я руками. — Потому что первые, видите ли, были для родственников!

— Рит, наверное, вышла ошибка.

— Ошибка природы, — соглашаюсь я, запихивая бутерброд в рот и старательно его прожевывая. — И если ты ещё раз попытаешься познакомить меня с кем-нибудь идеальным, я перееду в другой город. Или просто перееду. Тебя.

Полина смеётся.

— Хорошо. Принято.

Я допиваю кофе одним глотком.

— Спасибо за ночлег и завтрак.

— Всегда пожалуйста.

— С меня должок.

Я вылетаю из кухни, ныряю в ботинки и на ходу надеваю куртку. Утренний воздух холодный, прозрачный. Снег скрипит под ногами, дыхание вырывается облачками пара.

Как во сне…

Из дома напротив выходит Олег.

Не смотреть на него пристально! Не смотреть! Сосредоточься на ребенке.

Рядом с мужчиной маленькая фигурка в пуховике и рюкзаком за спиной. Соня замечает меня.

— Ри-и-ита!

Малышка несётся, размахивая руками. Я успеваю только рассмеяться и присесть, чтобы поймать её.

— Доброе утро.

Она обнимает меня крепко-крепко.

— Теперь ты там живешь? — показывает пальцем на дом моих друзей.

— Нет, — улыбаюсь я. — Я осталась у Полины, потому что уже было поздно возвращаться домой.

— Жаль. Я думала, что смогу приходить к тебе в гости. А может, ты будешь жить у нас?! – спрашивает восторженно.

Такого поворота событий не ожидал никто из нас. Олег замирает на вдохе, я вижу, как вытягивается его лицо, как он открывает рот, чтобы точно произнести не самые приятные слова.

— Сонечка, мы уже опаздываем. Нужно ехать, — выдаю я, решив воспользоваться детской забывчивостью. Сейчас она думает об одном, а через минуту уже о другом. На это я надеялась. Но вышло совершенно не так.

Малышка стоически молчит, подергивая ножками, пока Олег пристегивает ее в детском кресле, даже когда я сажусь рядом с ней на заднее сиденье, она крутит милой головкой и улыбается.

Автомобиль трогается, и в ту же миллисекунду Соня произносит:

— У нас есть свободная комната, — продолжает она деловым тоном. — Там раньше жила бабушка. А сейчас она там не живет. А ты можешь жить. Думаю, бабушка не обидится. Когда она будет приезжать в гости, то я ей отдам свою кроватку, а сама пойду к папе.

Вот это я понимаю, деловая хватка. Все же у нее есть что-то от отца.

— Звучит заманчиво, — произношу я, забыв, что дети не умеют воспринимать сарказм или шутку правильно.

— Правда? — голубые глазки вновь загораются восторгом.

— Правда.

— Тогда оставайся!

— Соня, — раздаётся спокойный голос Олега.

Странно, что он еще не испсиховался.

— Рита не может жить у нас, — говорит он.

— Почему? — Соня пытается посмотреть на отца, вытянув шею из-за водительского сиденья.

— Потому что у Риты есть своя жизнь.

— А у нас тоже есть жизнь, — не сдаётся она, нахмурившись. В детской головке явно происходили какие-то расчеты.

— Соня, папа прав. Я не могу жить с вами, — включаюсь в разговор. — Для юной… — тут я ловлю скептический взгляд в зеркало заднего вида. — Для молодой женщины, — исправляюсь, — неприлично жить в одном доме с чужим мужчиной. Разве принцессы живут с принцами? — кажется, я нашла правильный рычажок. — Вначале принц и принцесса должны пожениться.

Но вновь просчиталась. Я не успела договорить, как из детского рта вылетел еще один провокационный вопрос:

— Папа, ты женишься на Рите?

— Стой, стой, стой! Принц и принцесса не могут жениться без любви, — я произнесла железобетонный аргумент.

— Папа, ты любишь Риту?

Да как она это делает?!

Олег Тимофеевич молчит, упрямо сжав челюсти.

— Па-а-ап?

— Сонечка, твой папа не любит меня. И я не люблю твоего папу. Чтобы полюбить кого-то, нужно время. Понимаешь?

Малышка хлопнула невинными глазками, улыбнулась и произнесла беззаботно:

— Нет. Я вот папу сразу полюбила. Увидела и полюбила.

Соня задумывается. Я могу поклясться, что слышу, как в её маленькой голове крутятся шестерёнки. Потом она пожимает плечами и соглашается со взрослыми аргументами.

— Ладно, — говорит она.

Я мысленно вскидываю руки в жесте победы.

Но облегчение длится ровно три секунды.

— А сегодня мне всё равно повезло, — вдруг добавляет она радостно.

— Почему? — осторожно спрашиваю я, подозревая подвох.

Соня сияет.

— Потому что меня сегодня приведёшь в садик ты!

— Ну… да.

Она подпрыгивает в кресле, насколько позволяет ремень безопасности.

— Ура!

Олег бросает короткий взгляд в зеркало заднего вида.

— Тише, — говорит он спокойно. — Ремень.

Соня замирает, но улыбка никуда не исчезает.

— Понимаешь, — начинает она серьёзным тоном, поворачиваясь ко мне, — обычно папа меня привозит.

— И что?

Она пожимает плечами.

— А других детей приводят мамы.

В машине тесно и тихо. Не утро, а прогулка по минному полю.

— У нас в группе есть Лиза. Её всегда мама приводит. И у Димы мама. И у Вари мама.

Она смотрит на меня с совершенно искренним восторгом.

— А сегодня меня приведёшь ты.

Я улыбаюсь.

— Значит, сегодня ты будешь как все?

— Да! — радостно кивает она.

— А ты не думала, что другие детки завидуют тебе? — спрашиваю заговорщическим шепотом. — Их всегда приводят мамы, а тебя папа. Кого-нибудь еще приводят папы?

Соня прищуривается, покусывает губки.

— Только Елисея, иногда.

— Вот! — я радостно восклицаю. — Тебе очень повезло! Очень! Меня вот папа никогда в садик не приводил. Только мама.

Малышка хмыкает и широко улыбается.

— Я везучая, — соглашается она, довольно покачивая головой.

— И я про это же, — продолжаю укреплять позитивную мысль в детской голове.

— Тогда я хочу, чтобы вы вдвоем проводили меня в группу, — Соня продолжает строить планы. — И мы покажем воспитательнице Сера Ежа!

— Сера Ежа Серёжу, — автоматически поправляю я.

— Да! — оживляется она. — И он победит!

— Обязательно.