Глава 25. Рита

Не знаю, на что я рассчитывала, когда Олег сказал, что я буду нужна ему в офисе в течение дня, но точно не на то, что к вечеру буду ползти в сторону такси, едва волоча ноги.

Рабочий день начался бодро. Сначала мне выдали список задач. Потом ещё один. Потом уточнили первый. А потом оказалось, что половину из этого списка нужно было сделать вчера.

К полудню я уже разговаривала одновременно по телефону, в мессенджере и с живым человеком у стола. К трем часам у меня пересохло во рту, словно я весь день читала лекции на международной конференции. К четырем болела голова так, будто кто-то маленький и злой поселился у меня в висках и методично стучал молоточком. И самое прекрасное во всём этом: Олег Тимофеевич был абсолютно спокоен.

— Рита, уточни у поставщиков сроки.

— Рита, передай юристам договор.

— Рита, позвони в бухгалтерию.

— Рита, где документы?

А мне хотелось крикнуть в ответ: “Если что, я не в курсе вашей работы и не знаю, где и что лежит! И я не понимаю, кто эти люди, которым нужно звонить!” Но это, по всей видимости, никого не смущало. К обеду я уже просто кивала и делала вид, что включилась в происходящее. Где-то между шестым и седьмым телефонным разговором я поймала себя на том, что разговариваю на автомате.

— Да, конечно…

— Сейчас уточню…

— Перешлите, пожалуйста, на почту…

— Да, я поняла…

Да ничего я не понимала, если честно. В какой-то момент Олег прошёл мимо моего стола, остановился и коротко посмотрел на экран.

— Заканчивай, — сказал он спокойно.

Я медленно подняла тяжелую голову.

— Уже?

— Нужно забрать Соню.

О, точно. Малышка. Я на секунду закрыла глаза. Голова гудит, будто внутри кто-то включил трансформатор.

— Да, конечно.

Он уже собирался уходить, но вдруг добавил:

— Завтра будет легче.

Я смотрю на него с сомнением.

— Серьёзно?

— Нет, — ответил и ушел. Ответил и ушел! Юморист!

Я хватаю сумку и буквально вываливаюсь из офиса. На улице уже темнеет. Вечерний холод бьет в лицо, помогая хоть немного прийти в себя и вынырнуть из офисного дурмана. Пока машина едет, я прислоняюсь лбом к холодному стеклу и тихо стону.

— Господи…

Город проплывает за окном серыми домами, огнями витрин и медленным вечерним движением машин. Люди идут с работы, кутаются в шарфы, разговаривают по телефону. А я чувствую себя как после трех рабочих дней подряд. Такси останавливается у детского сада.

— Приехали, — говорит водитель.

— Спасибо, — бормочу я и выхожу из машины.

Захожу в садик, тепло сразу окутывает лицо. Из группы доносится звонкий детский голос.

— Рита!

Соня выскакивает из двери.

— Привет.

— Ты пришла! — радостно выдыхает она.

— Конечно, пришла.

Интересно, она каждый раз будет меня спрашивать об этом?

Она внимательно смотрит на меня.

— У тебя такие грустные глазки, как у папы, когда он возвращается с работы.

Я посмеиваюсь, пытаясь поймать собственное отражение в стекле окна.

— Значит, всё очень плохо.

Она обнимает меня.

— Ничего, — говорит уверенно. — Мы сейчас поедем домой.

— Одевайся быстрее, — прошу, присаживаясь на низкую скамейку и подпирая рукой подбородок. — Или я сейчас усну.

— Не спи, — серьёзно просит Соня, трогая меня за рукав.

Я открываю один глаз.

— Я не сплю… — бормочу. — Я… медитирую.

— Это как?

— Это когда человек сидит тихо и думает о смысле жизни.

Соня подозрительно щурится.

— А ты храпела.

— Я не храплю! — возмущаюсь я. — Это был… философский вздох. Поторопись, — прошу жалостливо.

Она смеётся и начинает натягивать куртку.

— Как дела с конкурсом? Еще не объявляли победителей?

— Нет.

Осматриваюсь и шепчу:

— А там есть красивые работы?

— Есть. О-о-очень, — тянет восторженно.

— Понятно, не я одна вчера корпела до часу ночи.

— Но ежик только у нас.

— Сер Еж, — поправляю.

— Да! — оживляется она. — Ты думаешь, мы победим?

— У нас определенно есть шанс.

— Большой?

— Огромный, — уверенно говорю я.

Мы выходим из здания садика. Небо густо-синее, фонари светят жёлтым, снег тихо падает крупными хлопьями. Я проверяю в приложении локацию такси и прячу руки в карманы.

— Холодно, — бурчу.

Соня топает ногами, рисуя на снегу непонятные фигуры.

— А когда мы будем дома?

— Скоро. Такси уже едет.

Она кивает и вдруг резко перестает плясать на месте.

— Рита…

— М?

— Смотри.

Я поворачиваю голову. У ограды сидит серый комочек. Котёнок. Он почти не двигается. Снег тихо ложится на его спину, на уши, на хвост.

— Ой… — выдыхаю я.

Соня медленно подходит ближе.

— Он замёрз…

Кот даже не пытается убежать. Просто сидит, и его продолжает заносить.

— Вот черт! — ругаюсь под нос, прекрасно зная, чем закончится эта встреча.

Соня поворачивается ко мне. Детские глазки уже начинают блестеть.

— Рита, котика нельзя оставлять на улице.

Я тяжело вздыхаю.

— Соня…

— Он тут умрёт! — голос у неё дрожит.

Вот и всё.

Слёзы появляются мгновенно.

— Пожалуйста… — она смотрит на меня, выпятив нижнюю губку и состроив бровки домиком. — Давай заберём его.

— Соня…

— Пожалуйста!

— Если мы возьмём этого кота, — медленно говорю я, — то, скорее всего, умру я.

Она шмыгает носом.

— Почему?

— Потому что твой папа меня убьёт.

Малышка задумывается.

— Не убьёт.

— Очень даже убьёт.

— Нет.

— Соня, я серьёзно.

Она присаживается рядом с котенком, тихо всхлипывает.

— Ему холодно…

Я снова смотрю на серый комок. На малышку. Вновь на кота. И понимаю, что моя судьба решена.

— Ладно, — медленно выдыхаю.

— Правда?!

— Но если твой папа меня выгонит, — строго говорю я, — жить придется под мостом, потому что оплачивать счета будет не на что.

— Не выгонит! — радостно кричит она.

Я осторожно подхожу к котёнку.

— Ну что, друг, — бормочу, присаживаясь.

Кот смотрит на меня огромными жёлтыми глазами. Он даже не сопротивляется, когда я осторожно беру его на руки. Не такой и маленький. Подросточек. Месяцев пять или шесть. Прижимаю продрогшее создание к куртке, аккуратно стряхиваю снег.

— Советую молиться кошачьим богам.

Фары такси выныривают из темноты, разрезая падающий снег, и машина мягко тормозит у ворот детского сада.

Я открываю заднюю дверь и осторожно забираюсь внутрь, стараясь не уронить нового пассажира.

— У нас, — начинаю я, устраиваясь на сиденье, — дополнительный… э-э… груз.

Водитель бросает быстрый взгляд в зеркало заднего вида.

— Вот так и у нас уже трое появилось, — ворчит он, покачивая головой. — Жена тащит всех.

— Вы сильно ее ругаете? — спрашиваю, стараясь представить, что меня ожидает вечером.

— Да ворчу больше. А так-то жалко этих, — он кивает на котенка в моих руках. — Ведь твари божьи.

Соня устраивается рядом и тут же прижимается к моему боку. Серый комочек лежит на коленях, свернувшись плотным клубком. Снег на его спине начал таять и оставил на шерсти влажные тёмные дорожки.

— Ему холодно, — тихо говорит Соня.

— Сейчас согреется.

Я расстёгиваю куртку и аккуратно прячу котёнка за пазуху, прижимая его к свитеру. Он осторожно двигается, устраиваясь удобнее. Маленький мокрый нос тычется мне в шею.

— Он уснул? — шепчет Соня.

— Ещё бы, — бормочу я. — Нашёл личную печку.

Я аккуратно запахиваю куртку.

— Он тебя любит, — уверенно заявляет Соня.

— Сомневаюсь, он просто старается выжить.

Соня сияет, болтает ногами и каждую минуту заглядывает мне под куртку.

— У меня теперь есть котик, — объявляет она торжественно.

— Пока ещё нет.

— Есть!

— Пока это просто спасённое существо.

— А как мы его назовём?

— Не знаю, — проглатываю слова о том, что не нужно сильно привязываться. Ведь вернется папа и есть вероятность, что он вышвырнет кота на улицу, а вместе с ним и меня.

— Может, Снежок?

— Он серый.

— Тогда Тучка!

— Мы даже не знаем, мальчик это или девочка.

— Или Пончик! — не унимается малышка.

— Почему Пончик?

— Он кругленький.

Я тяжело вздыхаю.

— Давай назовём его позже.

Соня кивает. И, конечно же, через десять секунд снова начинает:

— А он будет спать со мной?

— Нет.

— Почему?

— Потому что у твоего папы случится инфаркт.

— Что такое инфаркт?

— Это когда сердце не выдерживает.

— У папы выдержит.

Такси сворачивает с главной дороги и медленно катится по тихой улице коттеджного поселка.

— Приехали, — говорит водитель.

Я осторожно выбираюсь из машины, придерживая куртку, чтобы наш случайный попутчик не вывалился раньше времени. Соня выпрыгивает следом и бежит к дому с ключами в руке.

— Он ещё спит? — шипит на меня.

— Пока да.

Едва мы переступаем порог, я осторожно расстёгиваю куртку. Серый комок начинает шевелиться.

— Проснулся… — шепчет Соня.

Котёнок медленно поднимает голову. Жёлтые глаза моргают, уши дёргаются. И вдруг…

— Мря-я-яу!

Звук из кошачьей утробы вырывается такой, будто кто-то открыл ржавую дверь в подвале.

Я вздрагиваю.

— Господи!

Соня хихикает.

— Он разговаривает!

— Это ужас какой-то, — мрачно отвечаю я.

Котёнок снова открывает рот.

— Мря-я-яу!

Теперь ещё громче.

— Он есть хочет, — уверенно сообщает Соня.

— Я тоже хочу, — бурчу я. — Но я так не кричу.

Котёнок, по всей видимости, считает иначе и продолжает концерт.

— Да поняла я! — шепчу я. — Сейчас что-нибудь придумаем.

Я осторожно опускаю его на пол. Он тут же начинает ходить кругами, все обнюхивать и снова скрипеть своим кошмарным голосом.

— Мря-я-яу!

— Уверена, врата ада открываются именно с таким звуком.

Через минуту на разделочной доске уже лежит куриная грудка. Я быстро режу её на маленькие кусочки. Стоит только поставить блюдце на пол, как котенок бросается к тарелке и с жадностью заглатывает мясо.

— Ого, — шепчет Соня. — Надо еще порезать.

— Хватит на первый раз. Он и так слишком пузатый. Не думаю, что бездомный.

Пока он ест, я достаю телефон и открываю приложение доставки.

— Так… лоток… наполнитель… миска… — бормочу, нажимая на экран.

Соня сидит на полу и наблюдает за котом с выражением абсолютного счастья.

— Он такой милый.

— Сомнительное утверждение, — отвечаю я. — Голос как у курильщика.

— А может, у него болит горло?

— Надеюсь, что нет.

Котёнок тем временем доедает последний кусочек курицы и начинает умываться. За аппетит мохноного беспокоиться не нужно, а вот за то, что он захочет в туалет, я начинаю переживать минут через сорок. Если случится конфуз, с запахом кошачьей мочи мне не справиться.

Проходит почти час. Соня с котом в гостиной. Я же периодически поглядываю в телефон. Наконец раздаётся звонок в дверь.

— Курьер! — радостно объявляю я, бегу открывать дверь и замираю на пороге.

— Я ключи на работе забыл, — сообщает Олег, входя в дом и стряхивая с пальто снег.

Я открываю рот, и объяснение, что я приготовила к появлению хозяина дома, тонет в скрипучем:

— Мря-я-яу!

Олег замирает, медленно переводит взгляд мне за плечо. В коридоре как раз появляется серый властитель преисподней. Он уверенно выходит из кухни, задрав хвост, и с деловым видом направляется в сторону лестницы.

Вот черт!

— Ри-та, — медленно произносит мужчина.

Я растягиваю губы в улыбке.

— Да?

— Что. Это. Такое?

— Папа, это котик, — вмешивается Соня, подбегая ближе. Становится рядом со мной, выпячивает грудь. Мы невольном выступаем единым фронтом. — Мы его спасли! Он сидел на улице, — продолжает малышка, активно жестикулируя. — Его заносило снегом. Он бы там умер!

Котёнок тем временем, как будто подтверждая драматичность истории, снова подаёт голос:

— Мря-я-яу!

— Видишь? — Соня смотрит на отца. — Он даже говорить не может нормально.

— Это я заметил, — сухо отвечает Олег.

Но взгляд всё ещё направлен на меня. И он совершенно убийственный.

— Он был холодный, — продолжает Соня, не замечая напряжения между взрослыми. — И Рита его согрела. А потом мы дали ему курицу. И он съел!

Котёнок снова орёт.

— Мря-я-яу!

Олег медленно втягивает воздух, мощная грудная клетка поднимается, натягивая ткань темной рубашки до предела. Кажется, еще одно движение — и я услышу треск.

Звонок в дверь спасает меня.

— Курьер! — объявляю радостно, сбегаю из-под гнетущего взгляда, обещающего скорейшую расправу. Забираю заказ и закрываюсь им, как щитом. Соня идёт за мной на кухню.

— Это для котика?

— Да.

Я быстро открываю коробку, собираю пластиковый лоток, высыпаю наполнитель. Пакет шуршит, гранулы тихо стучат по пластику. Все это время Олег стоит в дверном проёме кухни, скрестив руки на груди.

— Соня, неси котика, — прошу шепотом, боясь пошевелиться.

К огромному удивлению, котенок словно только и ждал, когда ему подготовят персональный туалет. Он запрыгивает внутрь и начинает активно копаться. Через мгновение становится понятно, чем именно он занят.

Я выдыхаю с облегчением.

— Вот! — объявляю с гордостью. — Огромный плюс. Он приучен к горшку.

Котёнок продолжает своё дело, не обращая внимания на публику. Потом деловито начинает закапывать результат своих трудов. Гранулы наполнителя летят в разные стороны.

— Старательный, — шепчет Соня.

Котёнок тем временем снова подаёт голос.

— Мря-я-яу!

— У него точно проблемы с голосовыми связками, — бормочу я.

Олег медленно проводит рукой по лицу, делает шаг ко мне.

— Рита.

Я предчувствую неизбежную порку.

— Да?

— Иди сюда, — берёт меня за локоть и уводит в коридор.

Сейчас накинет на плечи куртку, повернет спиной и даст хорошего пинка под мою слабовольную задницу.

Мужчина не отпускает мой локоть и шепчет, глядя в лицо.

— Ты можешь объяснить, — тихо говорит он, — почему в моём доме появился бездомный кот?

— Я забрала по просьбе твоей дочери.

Он с силой зажмуривает глаза и цедит сквозь зубы:

— Ты же понимаешь, что не нужно делать все, что просит ребенок.

— Он замерзал!

— У него был дом.

— Откуда ты знаешь?!

— Потому что он выглядит как откормленный подросток, а не как уличный боец. Ты вообще помнишь, что это мой дом?

— Помню.

— И ты привела сюда животное.

— Я принесла.

— Рита…

— М? — я старательно копирую мимику малышки, когда она что-то просит. Вдруг сработает и со мной.

— Ты меня с ума сведёшь.

Я осторожно улыбаюсь.

— Есть такая вероятность.

Из кухни снова доносится радостный голос Сони:

— Папа! Он всё закопал! Он умный котик!

— Замечательно, — Олег бросает дочери дежурную фразу. — Делай что хочешь, но чтобы кота не было в нашем доме. Поняла?

— Но?..

— Ищи хозяев. Забирай себе. Но здесь его не должно быть!

— Ладно, — сдаюсь я. — Заберу себе и назову Люцифером.

— Это не мои проблемы, — он отпускает мой локоть. — Называй как хочешь, но я хочу возвращаться в чистый дом и не чистить кошачьи лотки. У меня и так проблем хватает.

— Да поняла я, — шиплю в ответ. — Но говорить Соне о том, что Люц уезжает со мной, будешь сам.

— Р-р-рита!

— Я не буду расстраивать малышку. И не проси. Сам скажи, что не разрешаешь.

— Ты его принесла, ты и делай так, чтобы кота в доме не было.

Мне хочется зарычать и показать средний палец в злющее лицо. Но так делать определенно нельзя. От необдуманного жеста спасает пронзительный голос Сони:

— Папа-а-а!

Мы оба замираем.

— Папа! — кричит она снова, уже испуганно. — С котиком что-то не то!

Олег резко выпрямляется, отшатывается от меня.

— Что ещё? — начинает он, но уже быстрым шагом идёт в сторону гостиной.

Я спешу следом, чувствуя, как внутри всё холодеет. В голове возникают самые страшные сценарии: кот подавился и умирает, кот объелся, и курица выходит прямо на белоснежный пушистый ковер, но реальность заставляет удивиться.

Люцифер лежит на боку, странно дышит и снова издаёт своё скрипучее:

— Мря-я-яу…

Но звук какой-то другой. Еще более надрывный.

— Папа, — Соня поднимает на Олега огромные глаза. — Он так странно дышит.

Олег присаживается на корточки, внимательно смотрит на животное.

— Мря-я-яу! — серое тельце странно дёргается.

Олег резко выпрямляется, а потом из него вырывается та-а-акое отборное матерное рычание, что на затылке волосы становятся дыбом.

— Рита! Твой Люцифер рожает!

— Что? — спрашиваю глупо, потому что мозг категорически отказывается принимать новую информацию.

— Рожает. Он рожает! — мужчина ладонью показывает на кота. Хотя какой это кот — это кошка! — Этот твой Люцифер — не Люцифер.

— Да откуда я могла знать?! — возмутилась я, прекрасно осознавая, сколько проблем принесла в дом Олега собственными руками. Троянская кошка!

— От верблюда! — огрызнулся он.

Соня восторженно ахает.

— У котика будут детки?! — пищит она, прижав ладони к щекам.

— Не у котика, — мрачно поправляет Олег. — У кошки.

Кошка снова издаёт надрывное:

— Мря-я-яу…

И дёргается всем телом. Соня подскакивает ко мне.

— Рита, ей больно?

— Наверное, — честно отвечаю я, чувствуя, как у меня самой начинают подкашиваться ноги. — Но так… наверное… и должно быть?

Я перевожу взгляд на Олега в надежде, что взрослый серьёзный мужчина сейчас достанет из внутреннего кармана чёткий план действий. Но у него на лице ровно то же выражение, что и у меня — полный абздольц! А если внимательно всматриваться в субтитры, то все это матом.

— Не смотри на меня так, — предупреждает он, поймав мой взгляд. — Я не акушер. И не ветеринар. Принесла — разбирайся, — Олег отошел, демонстративно отряхивая руки. — Ну, вперед.

— Что значит вперед? — ахнула я. — Я в родах ничего не понимаю.

— Ты женщина!

— И что? — не получается контролировать возмущенный крик. — Думаешь, у нас это прописано в подкорку?

Кошка опять жалобно орёт. Соня тревожно осматривается.

— Надо ей помочь! Надо! Надо!

— Так, — Олег резко проводит ладонью по лицу. — Спокойно. Соня, сядь.

— Не хочу сидеть!

— Соня.

Тон такой, что малышка мгновенно перестаёт прыгать и плюхается на диван, но глаза у неё огромные и блестящие.

— Я хочу смотреть, — шепчет она.

— Ты будешь смотреть издалека, — отрезает Олег.

Пока отец с дочерью спорят, я подкрадываюсь к кошке, осматривая ее. Мордочка взволнована, дыхание частит, а вот с тыльной стороны — картина, от которой у меня кривится лицо и по телу бегут ледяные мурашки.

— Подожди… — медленно говорю я. — То есть… там будут… прямо сейчас… котята?

— Браво, Рита, — бросает Олег. — До тебя быстро дошло.

— Не язви! Я никогда не видела кошачьи роды. Да ничьи я не видела!

— Очень жаль. Практика бы тебе сейчас пригодилась.

Кошка снова дёргается, издает утробный зов.

— Так. Хорошо. Ладно. Нужно… нужно что-то постелить. Коробку. Плед. Полотенце. Не знаю! Что в фильмах в таких случаях делают?

— В фильмах обычно вызывают ветеринара, — отвечает Олег.

— Тогда вызывай!

— Я? — удивляется он.

— Тогда вызову я, — говорю, стараясь вспомнить, где оставила телефон. Но получается плохо. Голова как в тумане, руки ледяные.

— О-о-ой, — тянет мужчина. — Ты тоже сядь, — он заставляет меня отступить к дивану и нажимает на плечи, пока я попой не чувствую мягкость подушки. — Как ты рожать собираешься, если при виде кошки позеленела?

— Как? — переспрашиваю я. — Как и все! Да и я не планирую детей в ближайшее время. А потом, ну, книги почитаю. Может, видео посмотрю.

Мужчина многозначительно хмыкает.

— Ну-ну, перед тем как смотреть, не забудь сесть. Замрите! — грозно рыкает на нас и уходит.

Через пару минут ожидания возвращается с картонной коробкой и покрывалом.

— Постели, — просит меня.

Мы на удивление слаженно устраиваем «Котородильное отделение». Я стелю покрывало. Олег осторожно поднимает кошку. Та протестующе скрипит, но сил у неё явно мало.

— Осторожно, — шепчу я.

— Я осторожно, — рявкает он.

— Не кричи на меня, будто я специально выбрала беременную!

— Не удивлюсь.

Мужчина присаживается рядом с коробкой, опускает руку и бережно поглаживает кошку по голове.

Не такой он и чёрствый. А мог бы выкинуть нас двоих на мороз.

— Может, позвоним в клинику? — интересуюсь я.

— Зачем? Это естественный процесс. Она справится сама. Ей просто страшно. Если мы увидим, что что-то не так, обязательно поедем в клинику, — обещает тут же.

— А как понять, что там что-то не так?

— Поймем.

Мне бы его уверенность в делах. Честное слово. Я бы уже неслась с кошкой в руках, на ходу читая статьи и просматривая форумы. И тут до меня доходит:

— Если она тут родит, — бормочу я, — ты же не заставишь меня забирать всех?

Олег поднимает голову.

— Ты предлагаешь всех оставить мне?

— Ну, нет, конечно. Пятьдесят на пятьдесят, — предлагаю я, натянуто улыбаюсь. — А сколько вообще котят может быть у кошки за одну беременность?

— От четырех до шести.

— Ше-е-есть?! — восклицает Соня.

— Это фигура речи, — устало отзывается Олег.

— А я хочу шесть. Шесть котиков. Это рай!

— Я не хочу шесть, — говорю быстро.

— Я тоже, — мрачно добавляет Олег. — Хотя что я переживаю, всех же заберешь ты, — говорит мне.

— Ну, нет. Думаю, я откажусь от столь щедрого предложения. Я еще не в том возрасте, чтобы ставить крест на личной жизни и заводить стадо котов.

— Вселенная думает по-другому, — отвечает Олег и впервые за все время широко мне улыбается. Издевательски широко.

Кошка вдруг замирает. Её тело вытягивается, лапы напряжённо упираются в дно коробки. В комнате повисает напряженная тишина.

Соня перестаёт шевелиться. Сидит, поджав ноги, и смотрит не моргая.

Я ловлю себя на том, что тоже перестаю дышать.

— Кажется… — тихо говорит Олег, наклоняясь ближе.

Кошка резко дёргается. Скрипучий, надрывный звук разрезает тишину:

— Мря-я-яу!

Я рефлекторно хватаюсь за край коробки.

— Господи…

— Всё нормально, — говорит Олег, хотя голос у него уже не такой уверенный, как пять минут назад.

Соня тихо сползает с дивана и подползает ближе.

— Можно я тут посижу? — шепчет она.

— Сядь, но не трогай, — отвечает Олег, не отрывая взгляда от кошки.

Кошка снова тужится. Я отворачиваюсь на секунду.

— Я сейчас упаду в обморок, — честно предупреждаю.

— Не вздумай, — бросает Олег. — Мне и так хватает проблем.

— Ой… — вырывается у меня.

— Не «ой», — тихо говорит Олег. — Всё идёт как надо.

Соня затаивает дыхание.

— Он… он появляется? — шепчет она.

— Да, — так же тихо отвечает Олег.

Я резко выпрямляюсь и выпаливаю:

— Ты не думаешь, что ребёнку не нужно это видеть?

Мужчина на секунду отрывается от происходящего.

— Пусть смотрит, — спокойно говорит он. — Чтобы я потом не отвечал на вопросы, откуда берутся дети.

— Логично, — бурчу я. — Теперь и я знаю, откуда берутся дети.

Кошка снова издаёт короткий хриплый звук. Я осторожно наклоняюсь ближе. Маленький, мокрый, почти бесформенный комочек лежит рядом с кошкой.

— Господи… — выдыхаю я. — Он как… в желе.

Олег покачивает головой и спрашивает:

— Рит, тебе сколько лет?

— Двадцать четыре, — отвечаю на автомате, не сразу понимая издевку.

— А когда я рождалась, папа был с мамой. У нас фотографии есть, — сообщает Соня.

— Это много объясняет, — говорю я.

Кошка тут же начинает вылизывать котёнка.

— Он живой? — интересуется малышка.

Комочек дёргается, тонко пищит.

— Живой, — подтверждает Олег.

— Живой, — заторможенно повторяю за ним и чувствую, как начинает темнеть перед глазами. — Что-то мне нехорошо, — предупреждаю за секунду до того, как потерять сознание.