Глава 38. Рита

Я намочила ладони и осторожно приложила к щекам. Холод немного помогал. По крайней мере, не давал окончательно разреветься. Только вот нос все равно предательски хлюпал.

— Соберись, — пробормотала я. — Ну что ты как идиотка.

Я запрокинула голову, уставившись в потолок. Так слезы хотя бы не текли по лицу. Получалось плохо. Приходилось то и дело промакивать уголки глаз салфетками, стараясь не размазать тушь и не стереть дурацкие блестящие сердечки на щеке.

Из гостиной доносились музыка, детские визги и смех. А я стояла на кухне и страдала по мужчине, который даже не мой.

Дверь вдруг открылась, и я дернулась, словно меня застали за преступлением. Машинально нырнула к холодильнику и распахнула дверцу.

— А, вот ты где! — в кухню заглянула одна из мамочек. — Тут сок закончился. Можно еще достать?

— Да-да, конечно, — быстро кивнула я, делая вид, что именно этим и занималась.

Она прошла мимо, ничего не заметив или сделав вид, что не заметила. Забрала пару упаковок сока и ушла обратно к детям.

Я медленно закрыла холодильник и снова выдохнула. Тишина продлилась недолго. Через пару минут в коридоре послышались быстрые шаги. Я даже не успела ничего понять, как в кухню вошел Олег. Телефон был прижат к уху, свободной рукой он нервно стянул с шеи галстук и швырнул его на стол.

— Нет, Оксана, ты сейчас серьезно? — голос у него был очень злой. — Ты не приехала на день рождения собственной дочери.

Я застыла, стараясь слиться с интерьером.

В трубке послышался быстрый женский голос. Даже отсюда было слышно, как она оправдывается.

Олег коротко и зло рассмеялся.

— Срочные дела? Я не сомневался в этом.

Он подошел к столешнице, схватил кухонное полотенце и с силой скомкал его в кулаке.

— Ты могла сказать заранее. Предупредить. Не обещать дочери.

В трубке снова защебетал женский голос.

— Нет, — перебил Олег резко. — Не надо мне сейчас рассказывать сказки.

Я стояла возле холодильника, боясь даже пошевелиться. Олег по-прежнему не замечал меня, сосредоточившись на носах обуви.

— Так и скажи, что успела поменять загранпаспорт раньше, чем рассчитывала, — процедил он. — И решила свалить первым же рейсом.

Оксана что-то сказала тише.

Олег сжал край столешницы до побелевших костяшек пальцев.

— Ты хотя бы понимаешь, что Соня тебя искала? — рявкнул он. — Стояла посреди комнаты и искала глазами мать!

Да что за вечер такой? Как только я переступила порог этого дома, внутри все превратилось в болезненный комок.

Из трубки снова донесся голос.

— Лучше бы ты вообще не появлялась, — выплюнул Горин.

Я вздрогнула от его тона. Никогда не слышала, чтобы он разговаривал настолько грубо.

— Я передала Соне подарок, — звонко донеслось из трубки.

— Да засунь ты себе в задницу этот подарок.

Он поднял голову, и наши взгляды встретились.

Черт! Как же неудобно!

У него на лице мелькнуло настоящее удивление. А я от неожиданности дернулась, на автомате схватила первое, что попалось рядом.

— Я вот… искала… — выдохнула растерянно, держа нож за лезвие.

Я не сразу ощутила боль. Первым было ощущение холода, а за ним ладонь обожгло.

— Рита, — тихо выдохнул Олег, сбрасывая вызов и не слушая оправдания бывшей жены.

Я опустила взгляд на руку, по пальцам медленно потекла кровь. Я испуганно разжала ладонь. Нож с грохотом ударился о столешницу, соскользнул вниз и едва не воткнулся мне в ногу

— Да твою ж мать! — рыкнул Олег.

Лезвие со звоном упало на плитку.

— Я не специально, — пискнула, отшатнувшись.

— Это я уже понял, — сказал он. — Господи, Рита, какая же ты неуклюжая.

— Я просто испугалась…

— Чего? Меня? — раздраженно бросил он.

— Наверное.

Ответ вышел настолько жалким и невпопад, что я опустила взгляд. Кровь уже стекала по ладони тонкой дорожкой, капая на плитку. Олег выдохнул сквозь зубы, шагнул ко мне и рывком усадил прямо на кухонный остров. Я даже пискнуть не успела.

— Сиди, — приказал коротко. — И не дергайся, — достал чистое полотенце, быстро обернул мою ладонь и крепко сжал.

— Ай…

— Терпи.

— Ты не очень добрый сегодня.

Он убедился, что я действительно сижу спокойно, после чего достал аптечку из кухонного шкафчика.

Все его движения были быстрыми и раздраженными. Олег встал между моих коленей и осторожно развернул полотенце.

Я зашипела сквозь зубы.

— Глубоко? — спросила, не поворачивая головы. Не хотелось бы вновь грохнуться в обморок при виде раны.

— Нет, — коротко ответил он, внимательно осматривая порез. — Жить будешь.

— Какая радость.

— Да, сомнительная.

Я нервно хмыкнула.

Он обработал рану антисептиком, и я заерзала на столешнице.

— Тихо.

— Щиплет.

— Потерпи. Ты уже большая девочка.

Я снова издала какой-то невнятный звук и отвернулась. Только вот слезы, которые я столько времени пыталась сдерживать, все равно покатились по щекам.

Олег поднял взгляд. Его пальцы замерли на моей ладони.

— Так больно? — спросил он уже совсем другим голосом.

Я криво улыбнулась и кивнула. Потому что если я открою рот, то скажу или какую-нибудь глупость, или начну рыдать в голос.

Олег смотрел на меня несколько долгих секунд. Его взгляд изменился. Злость и раздражение, которые кипели в нём минуту назад, медленно таяли, уступая место тревоге.

— Рита… — выдохнул он, покачав головой.

Я не успела ответить, он наклонился, свободной рукой осторожно взял меня за подбородок, поднимая лицо к себе, и поцеловал. Его губы были неожиданно мягкими и тёплыми. Они коснулись моих нежно-нежно. В первое мгновение я не поняла, что происходит, широко распахнула глаза, чувствуя, как сердце делает оглушительный удар где-то в районе горла.

Горин меня целует. Эта мысль ударила электрическим разрядом. Я перестала думать вообще.

Мои веки медленно опустились. Напряжение, которое сковывало всё тело последние полчаса, начало таять, словно воск под пламенем. Я тихо, почти беззвучно выдохнула в губы и наконец ответила.

Поцелуй был невероятно мягким. Без спешки и напора. Мужские губы медленно двигались по моим. Большой палец его руки нежно гладил мою мокрую от слёз щеку, стирая блестящие сердечки вместе с каплями влаги.

Моя здоровая рука сама собой поднялась и легла на твердую грудь, сжимая ткань рубашки. Я потянулась к мужчине. Поцелуй стал чуть глубже, но всё так же был невыносимо нежным. Его язык едва-едва коснулся моей нижней губы, спрашивая разрешения, и я приоткрыла рот, впуская его.

Я забыла, где мы находимся. Забыла про праздник и десяток детей, которые в любой момент могли ворваться на кухню, застав нас. Забыла обо всем.

Когда Олег наконец отстранился, мы оба тяжело дышали.

— Прости, — хрипло прошептал он, не отводя взгляда. — Я не собирался.

Я вопросительно вскинула брови.

— Нет, собирался. Но не сегодня, — он прикрыл глаза и широко улыбнулся. — Все, я молчу, пока сам себя не закопал еще глубже. Нужно наложить повязку, — напомнил он.

Олег действительно замолчал. И, кажется, только сейчас вспомнил, что вообще-то собирался перевязать мне руку. Он шумно выдохнул, словно пытался прийти в себя, и снова взял мою ладонь. Осторожно придерживал и обернул бинт вокруг, потом еще и еще. Белая ткань постепенно скрыла порез.

— Пальцами пошевели.

Я послушно пошевелила.

— Живая.

— Я рад, — хмыкнул он. — Ты мне еще нужна, — закрепляя бинт, снова склонился и коротко коснулся моих губ своими.

— И как это понимать? — спросила я, когда он принялся убирать аптечку.

— Как приглашение на свидание.

— Я не смешиваю рабочие моменты и личные.

— Да?

— Да.

— Думаю, мы что-нибудь придумаем.