Глава 40. Олег

— Люцифер! — рявкнул я.

Кошка прекрасно понимала, когда я на нее злился, и сейчас замерла с видом глубокого уныния на мордочке. Из горшка торчали жалкие остатки цветка.

— Я не понимаю, зачем ты это жрешь, — устало сказал я.

— Мряу, — огрызнулась эта меховая зараза.

Соня, прижав ладони к щекам, сочувственно покачивала головой.

— Она не специально.

— Конечно. Цветок сам прыгнул ей в рот.

Пулемешка демонстративно отвернулась. Я вздохнул, поднял горшок, стряхнул землю с подоконника и посмотрел на кошку.

— Вот скажи мне честно. Ты нормальная вообще?

Кошка моргнула.

— Пап, она просто витаминки ест.

— Тогда пусть брокколи употребляет.

— Фу, — моментально отреагировала дочь.

— Вот и кошка так считает.

Соня засмеялась и унеслась обратно в гостиную. Пулемешка, убедившись, что казнь отменяется, величественно спрыгнула с подоконника и пошла следом. Видимо, у женщин это в крови: приносить нам проблемы.

Когда я вошел в гостиную, Рита накрыла ужин. На журнальном столике стояли коробки с пиццей, тарелки, стаканы и миска с нарезанными овощами.

— Я все вижу, — сказал, кивнув на огурцы.

— Это чтобы совесть тебя не мучила, — фыркнула Рита и плюхнулась на диван рядом с Соней. Та моментально подползла ближе, устроилась у нее под боком и накрылась пледом.

Пока на экране мелькали яркие картинки титров, девчонки успели съесть по куску пиццы и откинулись на спину. Рита машинально перебирала Сонины волосы, слушая вполуха происходящее на экране. Соня комментировала каждую вторую сцену и заглядывала Рите в лицо, ища одобрения. А я просто сел рядом и завис. Я особенно не верил в семейную идиллию. После развода — тем более. Красивые картинки из рекламы раздражали. Все эти идеально счастливые люди с одинаковыми улыбками и ресторанными завтраками по выходным казались фальшивыми. Но сейчас я смотрел на Риту и понимал, что мне нравилось возвращаться домой, когда она была здесь.

Нравилось слышать ее голос на кухне. Нравилось, как она ругается на котов. Как спорит со мной из-за еды. Как таскает Сонины резинки для волос и забывает половину своих вещей в моей спальне. Рядом с ней не нужно было играть.

Рита не устраивала охоту на богатого мужика. Не пыталась быть удобной, идеальной или правильной женщиной. Не заглядывала в рот и не изображала восторг от моего статуса. Она вообще периодически разговаривала со мной так, будто я слегка туповат. И, черт возьми, мне это нравилось.

Наверное, потому что рядом с ней я чувствовал себя не банкоматом, а обычным мужиком.

Да, у неё был отвратительный характер. Она спорила, вредничала, ловко манипулировала, когда ей это было нужно, нарушала режим питания, смеялась надо мной и умудрялась устраивать хаос даже в идеально организованной жизни.

Я заметил, как она машинально целует Соню в макушку, даже не отвлекаясь от мультика, и внутри укреплялась мысль, что я не хотел, чтобы она уходила.

Я настолько завис в собственных мыслях, что не сразу понял, что Рита уже несколько секунд смотрит прямо на меня.

— Горин.

— М?

— Ты опять ушел в свои взрослые и очень важные размышления?

Соня тут же повернулась ко мне.

— Пап, ты чего?

— Ничего, — хмыкнул я.

Рита протянула руку.

— Иди сюда.

Соня радостно подвинулась, освобождая место.

— Давай к нам!

Я закатил глаза, но пересел ближе. Рита тут же устроилась под боком, закинула ноги мне на бедро и довольно выдохнула.

— Вот. Теперь правильно.

— Очень удобно, — проворчал я.

— Не ври. Тебе нравится.

К сожалению, нравилось. Мне все нравилось, что делала Рита.

Соня немедленно улеглась Рите на плечо и сунула мне под нос корочку от пиццы.

— Доешь.

— Спасибо. Я мечтал о ней.

— Не вредничай, — сказала Рита, ткнув меня в бок.

— Вы обе на меня ужасно плохо влияете, — сказал я, закидывая корочку себе в рот.

— Неправда, — возмутилась Соня.

— Мы научим тебя расслабляться, — назидательно произнесла Рита.

Вечер тянулся лениво и спокойно. Я поймал себя на мысли: было трудно представить, что еще в обед я был в суде и вышел из здания с пульсирующей головной болью. Сейчас мне было хорошо.

Рита прилегла мне на плечо, чмокнула в щеку и прикрыла глаза. Но вот Соня сдалась первой. К середине мультика она держала глаза открытыми из последних сил, но в какой-то момент просто сползла Рите под бок и затихла.

— Всё, будущая олимпийская чемпионка отрубилась, — тихо сказала Рита, убирая волосы с детского лица.

Соня сонно пробормотала:

— Я не сплю…

Через минуту она сопела. Рита поставила мультик на паузу, чуть сдвинулась, позволяя взять малышку на руки.

— Я сейчас, — прошептал и понес ее в комнату.

Она даже во сне выглядела счастливой. За это ощущение я бы сейчас любому глотку перегрыз. Я выключил основной свет и тихо прикрыл дверь.

Когда вернулся, царил полумрак. Рита сидела на диване, поджав под себя ноги, и хрустела яблоком.

— Ты серьезно? — спросил я, остановившись в проходе.

Она подняла на меня непонимающий взгляд.

— Что?

— После пиццы?

— А почему нет?

— Яблоки нельзя есть вместе с приемом пищи. Кислоты в нем мешают усвоению нормальной еды.

— Горин, отстань, — фыркнули Рита и протянула мне дольку. — Будешь?

— Нет.

— Ты так скривился, словно я тебе предложила селедку запить молоком. И вообще, Горин, ты иногда такой зануда, что я удивляюсь, как у тебя ещё не выросла вторая голова специально для чтения нотаций. Яблоко после пиццы — это не преступление. Поверь. Ты вот лучше скажи, почему ты…

Рита продолжала болтать, размахивая долькой, как маленькой дирижёрской палочкой. Я не слушал болтовню, медленно шел к дивану. Она всё ещё говорила про «полезные привычки» и «твои дурацкие правила», но я видел только, как в свете телевизора мягко светится её кожа, а прядь волос падает на щеку.

Когда я оказался совсем близко, Рита наконец заметила, что я не отвечаю. Она подняла глаза и успела выдать:

— Хочешь рассказать о важности правильного питания? Я же…

Я не дал ей договорить. Опустился на диван, обхватил Риту за талию и одним уверенным рывком перетянул к себе. Она тихо ахнула, когда оказалась у меня на коленях, лицом к лицу.

— Горин, ты что творишь? — голос уже был без привычной иронии, он чуточку сел.

Вместо ответа я запустил пальцы в мягкие волосы у затылка, притянул к себе и поцеловал. Глубоко и жадно, прерывая возмущения. Я целовал её медленно, смакуя каждый миг. Скользнул по спине под тонкую футболку, ощущая горячую бархатную кожу.

— Олег, — прошептала она между поцелуями.

— Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — хрипло сказал я, проводя большим пальцем по пухлой губе. — Сидишь тут, хрустишь своим чёртовым яблоком, споришь со мной, а я думаю о том, что не хочу, чтобы ты когда-нибудь уходила.

Рита шумно вдохнула, широко распахнула глаза. Я снова притянул её к себе, пожирая мягкие губы. Мои руки продолжали ласкать её спину, талию, бёдра. Я кайфовал от её реакций. Мне нравилось, как Рита вздрагивает, когда подушечки пальцев проходят по чувствительным местам. Дыхание сбивается, как она сама прижимается, царапает спину и плечи.

Я оторвался от губ и поцеловал в висок, в скулу, в уголок глаза, где ещё оставалась слезинка от недавнего смеха. Спустился к шее. Рита запрокинула голову, давая больше пространства, и тихо, почти беспомощно выдохнула стоном.

— Олеж, — повторила она громче, отстранилась, взяла мое лицо в ладони, подождала, когда взгляд сфокусируется на ней и спросила: — А тебе не кажется странным, что я получаю деньги за то, что сплю с тобой?

— Что? — я тряхнул головой, собирая мысли в кучу.

— Ты мне платишь за то, что я сплю с тобой, — повторила она весело.

— Да?

— Ну да. Получается, я такая шаблонная помощница из женских романов, которая повелась на своего босса.

— М-м-м, — протянул я. — Тогда ты уволена. Так лучше?

— Ну нет.

— Почему?

— Так я останусь без денег. А я кушать люблю.

— Тебе придется продолжать спать с боссом, если не хочешь умереть от голода, — хмыкнул я и потянулся за новым поцелуем, осознавая, что я влюбился. Безнадежно и по-настоящему. И, чёрт возьми, я не хотел ничего менять.