Глава 28

Клайм

Я облокачиваюсь на переднюю дверь своей машины и слежу за горящими окнами дома напротив. Несмотря на позднее время, воздух за жаркий день наколился до того, что даже вечером становится тяжело дышать. Открываю дверь машины и выключаю музыку в салоне, чтобы не мешала думать. Ладони адски колют, сердце бьется, словно обезумевшее. Я сжимаю руки в кулак только при одной мысли о ней. Точнее о ее окровавленном лице, о ее тонкой изогнутой фигурке, когда она сидела на ступеньках лестницы и облокачивалась головой на перилла, о ее туманном и угасающем взгляде, когда она обессиленно лежала в моих руках, о слезах, которыми она вновь и вновь захлебывалась, пытаясь унять боль и обиду. Я едва себя сдерживаю, чтобы не взорваться от нескончаемого потока мыслей. И чтобы хоть немного успокоится, начинаю расхаживать из стороны в сторону и глубоко дышать.

Сенсорные ворота особняка разъезжаются в разные стороны, и в мою сторону начинает идти девушка, которую я не так давно мог назвать своей. Думал даже дать ей свою фамилию. Именно ее я должен был целовать у алтаря и именно с ней должен был создать семью. Точнее мне это навязали. Всю жизнь, с самой средней школы мои родители твердили мне, что Кайла Иви — будущая мать моих детей. У наших отцов совместный бизнес, наши матери лучшие подруги, поэтому по-другому быть не могло.

Блондинка быстро преодолевает разделяющее нас расстояние и останавливается напротив меня. На ней короткое голубое платье из тесной ткани, которой я пару раз стягивал с нее в порыве страсти. На ногах высокие каблуки, волосы опускаются ниже плеч, а на лице идеальный макияж. Прищуриваюсь и замечаю на ее нижней губе порез, который девушка с особым трудом пыталась спрятать за слоем розового блеска. На правой щеке и на лбу бежевые пластыри, прикрывающие алые раны. Издаю смешок. Моя девочка хорошенько ей испортила моську.

— Привет, — пухлые губы Кайлы изгибаются в ослепительной улыбке, оголяя белоснежные зубы. — Я знала, что рано или поздно ты вернешься.

Девушка делает шаг ко мне и начинает невинно хлопать ресницы. Она так делает всегда, когда пытается меня соблазнить. Дешевый и наигранный трюк, который мне всегда нравился, но с недавних пор меня начало от него тошнить. Как я раньше мог не замечать, что эта девушка целиком и полностью состоит из фальши и наигранности? Большие голубые глаза, идеальная фарфоровая кожа, ухоженные волосы, уход за которыми стоит дороже моей тачки, офигенная грудь, которая сведет с ума любого парня, длинные, словно от ушей ноги, аппетитная задница. Кайле может позавидовать любая модель с обложки Плейбоя. По себе знаю, что трахать ее — одно удовольствие. Эта цыпочка знает все позы из камасутры, никогда не отказывает, даже если ты захочешь ее посреди урока, умеет красиво стонать так, что ты кончаешь за пару минут. Она — недосягаемый идеал, который был доступен только мне.

До одного момента.

— Я скучала, — ее руки окольцовывают мою шею, Кайла прижимается ко мне всем телом и нежно целует в шею. В нос проникает запах ее приторно-сладких духов, возвращая меня в то время, когда этот аромат был моим любимым. — Милый, я так люблю тебя, — она отрывается от моей шеи и теперь ее лицо напротив моего. — Я готова тебе простить все, что угодно. Даже эту фатальную ошибку в лице плебейки Риты Хайс.

Я хмыкаю. Кладу ладони на ее предплечье и резко сбрасываю женские руки со своего плеча. Лицо девушки меняется за секунду: огонек страсти молниеносно гаснет, и вместо него ее глаза начинаю наполняться слезами. Кайла поджимает пухлые губы и сцепляет руки в замок, удивленно всматриваясь в мое лицо.

— Ты думала, что я приехала мириться? — я кладу руки в карманы своих джинсов. Привычка. Хотелось бы мне отодвинуться подальше от девушки, но за спиной тачка и отходить некуда. — Я пришел узнать в какой момент ты возомнила себя всемогущественной дрянью, и позволила себе тронуть мою девушку?

Теперь Кайла больше не выглядит униженной, отвергнутой и обиженной. Она скрещивает руки на груди, недовольно цокает языком и устремляет на меня свой стервозный взгляд. Как я и предполагал, слезы — лишь хорошо отрепетированная часть ее актерской игры. Фальшивая кукла. Моя девочка не такая. Моя малышка искренняя и живая.

— Отвечай.

— Я не смогла свыкнуться с мыслью, что ты предпочел ее мне. Она говорила, что ты безумно влюблен в нее, и я не смогла сдержаться, — Кайла высокомерно закатывает глаза и расцепляет руки из креста на груди. — Боже, Клайм, да что ты в ней нашел? Она же полное дно. Она не красивая, у нее нет офигенной фигуры, и в целом не впечатляет. Тебе не нужна такая девушка. Я как представлю тебя рядом с ней, мне смеяться хочется. И так, между прочим, считают все в нашей школе.

— Ты не имела права избивать ее.

Адреналин ударяет в голову, и я повышают тон. Кайла знает, что я не трону ее, но, тем не менее, дергается от неожиданности. Я еще никогда не превышал на нее голос.

— Она заслужила!

— Чем?!

— Она увела тебя у меня! — вскрикивает девушка, и я замолкаю. Я часто и глубоко дышу, пытаясь успокоить свои нервы. Руки чешутся ударить что-то и выместить свою ярость, которая прожигает мою грудь и затуманивает мозг. Я буквально превращаюсь в зверя, когда трогают мое.

Только от одной мысли, что кто-то может причинить боль Рите, я моментально зверею. Убью любого, кто притронется к моей девочке. Закопаю заживо.

— Мы ведь были так счастливы, Клайм, — на этот раз блондинка начинает по-настоящему плакать, проглатывая соленые слезы и размазывая по лицу черную тушь. — Я ведь любила тебя, а ты меня. Мы были королем и королевой школы. Зевс и Афродита. Ты и я. Все мечтали о такой любви, как у нас. У нас были планы на будущее: совместное студенчество, потом семья, дом в Нью-Йорке. И все это пропало, как только появилась она. Она забрала тебя у меня, Клайм! — с каждым словом Кайла начинает рыдать еще сильнее, задыхаясь от нехватки воздуха. — Она разрушила наше счастье, она забрала мою жизнь!

— Если бы ты не была девушкой, я бы выбил из тебя все дерьмо! Твой отец избаловал тебя. Ты не знаешь никаких границ и рамок. Я не твоя личная вещь, не твой пес на поводке, я больше не твой. Я был с тобой предельно честен: признался сразу же, когда провел ночь с Ритой. Но ты, вместо того, чтобы достойно принять факт нашего расставания, повела себя как последняя тварь — избила с подругами несчастную девушку. У меня к тебе даже уважения нет, не то чтобы чувств. Ты настолько сильно упала в моих глазах, Кайла, что мне даже стремно стоять с тобой рядом. Наши отношения были фальшивыми и навязанными. За нас все решили наши предки, что ты и я — это будущий союз, который соединит две влиятельные семьи. В наших чувствах не было искренности, трепета и нежности. С тобой я был несчастен и одинок.

Я замолкаю и решаю больше не усугублять и так подвешенное состояние девушки. Я впервые вижу, чтобы Кайла так сильно плакала, ведь она всегда высокомерная и стальная леди, которая испепелит любого одним только взглядом. Но сейчас передо мной сломленная, обиженная и несчастная девушка, которая расплачивается за свой гнусный поступок.

Я не стал говорить ей о том, что с появлением Риты моя жизнь заиграла яркими красками. Она, словно глоток кислорода, который я вдохнул после длительной асфиксии. Она дурманит голову, пьянит разум и вновь и вновь открывает во мне те самые чувства, на которые я думал, что не способен. Ради нее хочется стараться, хочется достигать больше и идти вперед. Я брошу курить травку, перестану пить и ругаться матом. Черт возьми, я стану идеалом парня, только лишь бы она никогда не покинула меня. Я словно вернулся в детство, в то время, когда она с матерью жила в нашем доме. Блять, то время было самым лучшим в моей жизни. Тогда она была моим другом, мы были детьми и то чувство, что я испытывал к ней я называл дружбой. Но еще тогда, наблюдая за той маленькой, темноволосой девочкой я знал, что она станет мне больше, чем просто другом.

Все изменилось в одночасье: она и ее мать дождливой осенней ночью покинули наш дом и я больше ее не видел. Я ждал ее неделями, месяцами и годами. И сам того не понимая, в ее отсутствие, превращался в холодного, безэмоционального и заносчивого придурка. Стал именно таким, как большинство моих сверстников, купающихся в деньгах своих предков. Раньше я считал, что бабло — самая главная вещь в жизни, но теперь я понимаю, что лишь любовь заслуживает того, чтобы за нее бороться. Рита открыла мне глаза, показала, каким бывает мир и научилась заново жить. Она — мое спасение, моя жизнь и единственное, ради чего я теперь живу.

— Если еще раз попытаешься тронуть ее, будешь иметь дело со мной. А ты знаешь, какой я, когда злой.

Я открываю дверь тачки, заставляя девушку сделать шаг назад. Уже собираюсь захлопнуть за собой дверь, как раздается тихий голос Кайлы:

— Хочешь сказать, что между вами… любовь?

— Да. Это была любовь.

***

— Ваш чизкейк, миссис Робинсон, — я ставлю перед старушкой десерт и одариваю ее милой улыбкой. Женщина поднимает на меня тусклые глаза и начинает улыбаться так, что ко всем ее мимическим морщинам прибавляются еще морщинки в уголках глаз.

— Спасибо, Риточка, ой спасибо!

Миссис Робинсон — местная милая старушка, которая приходит раз в неделю отведать свой любимый чизкейк и выпить чай с тимьяном в нашем заведении. С этой милой старушкой я познакомилась сразу же, как устроилась работать в Вэнди, и она стала моей любимой посетительницей. У нее короткие кудрявые седые волосы, морщинистое лицо и потускневшие от старости глаза. От нее пахнет лимонным мылом и благородной старостью. Миссис Робинсон показывала мне свои фотографии из молодости, и я могу с уверенностью сказать, что она была просто невероятной красавицей. Впрочем, она сама об этом знает и всегда рассказывает о том, как за нее стрелялись ухажеры. Женщина приходит поздно вечером, садиться за барную стойку, хотя едва достает до высокого стула, и пока ест свой любимый десерт, при этом забавно причмокивая, рассказывает мне разные истории из своей жизни. А я, в свою очередь, обожаю эту старушку и те дни, когда она приходит в кафе. Люди в этом бедном районе добрее, чем в богатом Бель-Эйр, в котором я живу.

— Какой замечательный десерт!

— Вы так говорите каждый раз, когда его пробуете, — я стою по ту сторону барной стойки и смеюсь, вытирая стаканы от воды.

— А я и на то его пробую, чтобы каждый раз говорить, что он замечательный.

Мы смеемся, и я опускаю руки, чуть облокотившись на гладкую поверхность стойки.

— Ну, миссис Робинсон, что расскажете на этот раз? На прошлой неделе вы не договорили про то, как сосед попытался выкрасть вашего кота.

— А, точно! Фрэнк был той еще паскудой!

Я начинаю громко смеяться от такого резкого высказывания. Совсем не ожидала, что такая милая старушка может знать такие грязные слова!

— А чего? Он еще меня переживет, старый пердун. Говорят, что он недавно выиграл в лотерею и…

— Рита… — в наш диалог вклинивается мой коллега Том. — Вэнди ждет тебя в своем кабинете.

— Что-то случилось, Том?

Я смотрю на встревоженное лицо парня и начинаю не на шутку переживать.

— Там… К тебе, в общем, гость.

— Извините, миссис Робинсон, я сейчас вернусь и с удовольствием послушаю про вашего ужасного соседа Фрэнка.

Женщина улыбчиво кивает и я, вытерев руки о свой фартук, подхожу к двери своего босса.

Стучусь несколько раз и после сдержанного «войдите», толкаю от себя деревянную дверь. Моя начальница, всегда улыбчивая и веселая, сейчас сидит за своим столом, плотно поджав губы, и вытянувшись как струна от напряжения. Мой взгляд прыгает вверх, и я понимаю причину ее нервозности. Около затянутого темной завесой окна стоит Дилан Бейкер и смотрит в окно через тоненькую щелочку. Помниться мне, что Вэнди любит свет и воздух, и поэтому окна ее кабинета всегда открыты и распахнуты настежь.

— Присаживайся, Рита, — говорит женщина и проглатывает тугой ком в горле.

Я подхожу к столу, не сводя взгляда со спины мужчины, и бесшумно опускаюсь на обшарпанный стул.

— Тебе нужно подписать вот здесь и здесь, — Вэнди протягивает мне два белых листа и указывает ручкой в местах с галочкой.

— Что это?

— Заявление об увольнении по собственному желанию. Не переживай, зарплату за этот месяц ты получишь, — женщина нервно закусывает щеку изнутри и тревожно оглядывается на стоящего за ее спиной мужчину.

— Я что-то сделала не так? Где-то ошиблась? — я скрещиваю ноги под столом и сцепляю руки в замок, чтобы попытаться унять дрожь в теле. Мой взгляд скачет от лица Вэнди на спину мистера Бейкера.

— Нет, Рита. Просто подпиши.

— Вы не можете меня уволить! — вскакиваю на ноги, и комнату заполняет скрежет деревянных ножек стула.

— Еще как может, — спокойно и со сталью в голосе произносит мистер Бейкер. Вэнди дергается от его голоса и вновь выпрямляется, словно натянутая струна. Мужчина медленно разворачивается и пронзает меня своим душераздирающим взглядом. Я смотрю в его желтые глаза и понимаю, что Клайм сильно похож на него.

— Что это значит? — я скрещиваю руки на груди, но в отличии от Вэнди, не дрожу от страха только от одного грозного вида мужчины. Я ее не обвиняю, потому что знаю, что только один взгляд этого тяжелого человека способен испепелить тебя заживо.

— Это значит, что прямо сейчас ты собираешь свои шмотки и уходишь вместе со мной из этой вонючей забегаловки.

Моя начальница поджимает губы и напрягается после оскорбления в свой адрес. По ней видно, что ей неприятно слышать подобные слова о деле всей ее жизни, но она слишком слаба, а Дилан слишком влиятелен.

— Не смейте называть это прекрасное место забегаловкой! Здесь работают замечательные люди и посещают это кафе самые добрые люди, что встречались мне в жизни! Вам до их моральных качеств далеко, уж поверьте!

Внутри меня закипает кровь от такой наглой манипуляции и попытки управлять моей жизнью. Я никому не позволю помыкать собою и ограничивать мою свободу. Я смотрю на то, как бесстрастное лицо мистера Бейкера начинает молниеносно меняться: по скулам бегают желваки, глаза наливаются кровью и щетинистая челюсть плотно сжимается от распирающей его злобы.

— Следи за своим языком, глупая девчонка! Достаточно ты опозорила мое имя! Ты сделаешь так, как я тебе велю, а именно уйдешь с этой работы! И только попробуй еще раз на меня гавкнуть!

Я собираюсь что-то сказать, но не успеваю: потому что мужчина за секунду оказывается рядом со мной, больно вцепляется широкой ладонью в мой локоть, от чего я вскрикиваю и пытаюсь вырвать руку. Мистер Бейкер начинает тянуть меня вперед и как бы я не пыталась воспротивиться его натиску, ничего не выходило.

— Отпустите меня! Мне больно!

Дверь в обеденный зал с грохотом раскрывается и все устремляют свои взгляды на нас: Том раскрывает рот от удивления, держа в руке тазик со льдом, миссис Робинсон не успевает положить в рот очередную ложку с десертом и провожает нас тревожным взглядом до самого выхода.

— Вы делаете мне больно! — вновь вскрикиваю я, когда боль становится нестерпимой. Но вместо того, чтобы разжать свои пальцы на моем теле, Дилан лишь усиливает хватку и с силой запихивает меня в салон своего автомобиля так, словно выкидывает пакет с мусором в мусорный бак.

Спустя секунду он садиться рядом и водитель за рулем заводит автомобиль. Я не успеваю даже взглянуть на мужчину, как он накидывается на меня: стискивает широкой ладонью мои скулы так, что их пронизывает вспышкой адской боли.

— Что ты себе позволяешь, грязная девчонка? Забыла, из какого дерьма и нищеты я тебя достал? М? Забыла, что ты живешь в моем доме, ешь еду, которую я купил и учишься в школе, которую я оплатил? Зазнавшаяся оборванка! — словно дикий зверь, мистер Бейкер цедит сквозь плотно сжатые губы, опаляя мою щеку свои горячим дыханием. Вся былая смелость испарилась, что позволило страху вонзить свои острые когти в мою душу. — Ты такая же смелая, как и твоя мать. Только Мэри все прощалось просто за то, что она была замечательным человеком. А ты обычная зажравшаяся дурочка, если думала, что можешь таким тоном разговаривать со мной.

Мужчина убирает руку от моего лица и возвращается на прежнее место, тяжело и часто дыша. Он поправляет свой дорогой костюм и волосы, словно только что ничего не произошло. Глаза застилает мутной пеленой слез, я сжимаюсь и отодвигаюсь к двери, тесно налегая на нее всем телом. Мне не удается себя сдержать и слезы предательски текут по моим щекам, а далее слышится мой громкий всхлип.

— Что у тебя с моим сыном?

— Н-ничего, — прерывисто произношу я.

— Не лги мне! — вскрикивает мужчина, и я дергаюсь от испуга. — Я знаю про вас. Я все знаю. Мне звонил отец Кайлы и рассказал, что Клайм порвал с ней из-за тебя. — Я чувствую, как мужчина смотрит на меня, но сама я не могу даже шелохнуться. — Увидела богатого парня и решила срубить побольше бабок? Не получиться. Отвали от моего сына, или я сделаю так, что твоя жизнь скатиться на самое дно. Уж поверь, я это умею.