22

Алексей.

Я даже не смел надеяться на такой подарок судьбы. Все мои звонки уходили в пустоту – скорее всего, Юля внесла мой номер телефона в чёрный список. Идти к ней домой я не решался, усугублять ситуацию с Татьяной не хотелось.

А сегодня так получилось, просто собрался в торговый центр за подарками для племянников, а на входе практически столкнулся с Юлей.

Я и не думал, что способен на такие сильные чувства. Моя бывшая бы точно меня не узнала сейчас. Ощущал себя на седьмом небе от счастья и одновременно побитым псом, которого наказала любимая хозяйка. Я смотрел на любимую и, кажется, что не мог дышать. И радость, и восхищение, и боль, и отчаяние захватили меня одновременно.

Любишь ведь не за что-то. Когда действительно любишь, то готов сделать для человека абсолютно все, и даже больше. Когда любишь, хочется не только обладать, но и дарить. И я, любуясь на мою красивую девочку, понимал, что готов на что угодно, лишь бы она была счастлива. Когда я, набравшись смелости, подошел и поздоровался, то по ее брошенному, практически отчаянному взгляду понял, что Юля также страдает. Я ей сделал очень больно. Но при этом видел, что в ее глазах еще теплится надежда, а значит, не все потеряно.

А вот ее дочь испугалась. Она испепеляла меня взглядом и готова была утащить мать чуть ли не волоком, лишь бы я с ней не разговаривал. Я уже было подумал, что Татьяна знает о наших с Юлей отношениях. Но когда она начала представлять меня, как своего учителя, то понял, что ничего та матери не рассказывала. Только вот разговор об исправлении зачета снова проехался по больному. Сколько яда было в словах Юли, когда она переспросила об этом дочь.

И в какой-то миг я понял, что дальше играть по чужим правилам не хочу. Мы словно скорпионы, закрытые в одной клетке, ходили вокруг да около, ожидая нападения и готовясь к бою. Нет и еще раз нет, мне не хочется с ними воевать. И если нужно, я готов и перед этой вздорной девчонкой извиниться, лишь бы наладить отношения с любимой женщиной.

Я пытаюсь взять Юлю за руку, и говорю: " Юля, я прошу тебя, пожалуйста…"

Но она смотрит затравленным зверьком, отдергивает руку и делает шаг назад. Как же я себя ненавижу в этот момент. И мне уже плевать, а то, что Танька все поняла. Мне хочется знать, если еще шанс? Нам нужно поговорить, обязательно наедине. И Юля это тоже понимает, поэтому идет на уступки:

– Леш, позвони чуть попозже, после пяти.

– Ты же заблокировала мой номер.

– Я разблокирую.

– Обещаешь?

Юля кивает, но смотрит под ноги. Что ж, я заслужил. А потом она разворачивается и выходит из торгового центра на улицу, а Танька, окатив меня презрительным взглядом и зло ухмыльнувшись, уходит вслед за ней.

Вот же дрянная девчонка! Сроду бы не подумал, что это Юлина дочь, настолько они разные!

Я вижу сквозь стеклянные двери, как они еще о чем-то спорят на улице, но больше не хочу быть свидетелем их ссоры, поэтому спешно отправляюсь за необходимыми подарками.

Мне нужно успеть до пяти, осталось всего пару часов, а разговаривать с Юлей из торгового центра просто неприемлемо. Из дома, где никто не будет меня слышать, я снова позвоню ей.

Надеюсь, что она наконец мне ответит…

Чувствуя себя раненым зверем в клетке, мечусь из угла в угол по своей квартире. Продумываю речь, смотрю на часы. Минуты меняются на циферблате чертовки медленно. В какой-то момент меня спасает Пономарев – директор завода, звонит и снова предлагает должность, хорошую зарплату и продвигает идею о зарубежной командировке. Это не первый наш подобный разговор, но я все еще отношусь к этому скептически. А вернее, я не могу думать ни о чём другом, как о нас с Юлей. Поэтому отвечаю ему, что обещаю дать ответ через недельку-две, не раньше. В любом случае, с работой в универе тогда уже придётся распрощаться. Не то чтобы я ей особо дорожу, но привык отвечать за свои поступки, бросать все в один день не стану.

Когда Пономарев наконец-то от меня отстает, и я с облегчением отключаю телефон, оказывается, что время уже половина шестого. Я торопливо набираю Юлин номер и с бешено колотящимся сердцем слушаю длинные гудки. Еще раз и еще. Возможно, она занята или не слышит. Но меня из черного списка вывела, значит, рано или поздно все равно ответит. Когда я, в пятый раз сделав вызов и уже было отчаялся, она ответила. Ни привет, ни пресловутого алло, тишина…

– Юля? – обеспокоенно произношу я. Хочу еще спросить, что случилось, но не успеваю.

– Не звони мне больше, Леш. Не надо. И встреч не ищи.

– Юля, я не понимаю. Объясни?

– Моя дочь от тебя беременна.

– Что?! Что за…

– Прекрати. Она все рассказала. Или ты будешь отрицать, что сам первый полез ей под юбку?

Я опешил, потерял дар речи.

– Это не…

– Прощай, Алексей.

Юля отключила телефон. А я, как истукан стоял и смотрел на экран, не особо понимая, что за эти два часа произошло…

Компьютерный стул, попавшийся под руку, конечно, был ни при чём, но он не выдержал моей реакции на эту наглую ложь!

Как, как моя Юлька вообще могла в это поверить? Неужели наше общение было для нее лишь развлечением? Да нет, я же видел ее влюбленный взгляд, чувствовал ее привязанность. Она не могла…

Зато смогла эта дрянная девчонка наступить на горло своей матери.

Руки свело судорогой, и мне пришлось разжать кулаки. Это не тот случай, когда стоило бы идти напролом. Только что мне еще остается делать?

Нужно подумать, а еще дать Юле время. Сейчас она не в том состоянии, чтобы адекватно реагировать. И все мои слова ей покажутся жалкими оправданиями. Да и на ночь глядя выяснять отношения – не лучшая идея. Тем более что эта Татьяна там, оказывается, беременна. То есть, скорее всего, будет реагировать слишком эмоционально, и Юля меня по голове не погладит за учинённый скандал. А скандал будет, я в этом уверен. Только не по моей инициативе! Танька своих позиций так просто не сдаст, если хватает наглости так врать матери. И у нее сейчас такой козырь, что Юля вряд ли будет все адекватно воспринимать.

Нужно все обдумать, решить. Лучше, наверное, поехать к ним завтра. Если будет дома Юля, я найду для нее слова. А если Танька, то ее ложь можно легко доказать, сделать тест на отцовство.

Завтра я пойду к ним домой. Это нельзя так оставлять. И в конце концов, Юля должна будет меня выслушать, чем бы это ни закончилось.

Бессонная ночь и тонны выпитого кофе, помятая физиономия. Зато в голове теперь четкий план, что говорить и как поступить. Привожу себя в порядок и еду к Юле.

Уже почти полдень, но октябрь вступил в свои права, и небо серое и хмурое, да и дождь моросит беспрестанно. Как раз под стать моему настроению.

Подъезжаю к дому, вспоминаю свой первый приезд сюда. Юльку в смешном халате с пингвинами и зеленой маской на лице, ее возмущение по поводу поломки машинки и смущение, когда она поняла, что я не совсем тот мастер, которого она пыталась вызвать.

Улыбка расползлась сама собой и я, воодушевленный и уверенный в своей правоте, поднялся на нужный этаж. Кнопка электрического звонка, пиликанье мелодии за дверью. Только в ответ тишина, и никто не спешит выходить. Глазка нет, так что версия, будто меня не хотят пускать, отменяется. Звоню еще и еще.

Что за черт! Неужели никого нет дома! Понимаю бессмысленность своего действия, но все равно поднимаю руку и опять нажимаю на кнопку звонка.

Где-то этажом выше хлопает дверь, раздается стук каблучков. Вот сейчас еще и соседи подумают, что я тут безобразничаю.

– Вы можете не звонить, их все равно нет дома, – за спиной раздается приятный женский голос и я, обернувшись, с непониманием смотрю на маленькую стройную женщину. А она, словно галчонок, склоняет голову то влево, то вправо, и с интересом меня разглядывает.

– Да? Почему-то так и подумал. Спасибо, что подсказали. Наверное, приду позже.

– Бесполезно. Они уехали, – уверенно заявляет Юлина соседка.

– Куда, не знаете?

– Почему же не знаю? Знаю. А вы зачем пожаловали? Извиняться?

– Простите? – не понял я. Может, мне послышалось?

– Да вид у вас такой виноватый, вот и ляпнула. Вы ведь Алексей?

– Да. А вы откуда обо мне знаете?

– Очень приятно, Лена. Лучшая подруга Юльки.

– Очень рад. Может, тогда подскажете, куда Юля уехала, и когда я смогу ее застать дома?

– Не лучшая идея, думаю, разговаривать на лестничной площадке. – Лена улыбнулась и сделала приглашающий жест. – Может, ко мне зайдем? Поболтаем? Обещаю, приставать не буду, – усмехнулась она, и в этот момент я понял, что возможно у меня появится союзник. Причем тот, который владеет нужной мне информацией.

– Спасибо, не откажусь.

Лена развернулась и уверенно зашагала на верхний этаж, а мне оставалось только идти за ней и надеяться, что наш разговор окажется действительно полезным.

– Как она? – спросил я у Лены, как только мы оказались в маленькой уютной кухне.

– Плохо. Молчит, и ни одной слезинки.

Я вздохнул и, закусив кулак, поднял глаза на Юлину подругу. Мог ли я ей доверять или она из тех, кто под кожу залезет, а потом вывернет все против тебя? Таня тоже вот вроде отличница, активистка…

– Она вчера приходила. – Лена не торопясь налила чашечку чая и поставила на стол возле меня. – Рассказала так, вкратце, что произошло, но я даже, честно сказать, сама была в шоке от услышанного. Это уже потом, ночью, взвесила все за и против, обдумала.

– Но она ей поверила, да?

– Да. Она ей поверила.

– Черт! – выругался я, не в силах сдержаться.

– Но ты ведь тоже подумал про Юльку, что она тогда в универ пришла специально, чтобы исправить Танькин зачет. Причем натурой! Прям как заправская прасти-хоспади, – усмехнулась моя собеседница, прожигая взглядом.

– Да уж, – виновато процедил я, что тут скажешь… – Вообще тогда переклинило, потом уже понял, что погорячился.

– Ну вот и ее сейчас переклинило. Единственная дочь, любимый мужчина… Не надо вам сейчас видеться. Это, конечно, сугубо мое мнение, но она твои оправдания сейчас не услышит.

– Так ничего и не было, Лена!

– А я и не сомневаюсь, – абсолютно уверенно и спокойно заявила она. – Тебя, конечно, не знаю. Но вот Таньку прекрасно. Насмотрелась, как она из матери веревки вьет, паршивка такая. Была б моя дочь, я б ее ремнем вылечила. Но Юлька ее за всю жизнь ни разу, мне кажется, не наказала. Все пылинки с нее сдувает. Нет, судить ее, наверное, за это нельзя. Она одна у нее родная душа. Но…

– Юля ведь даже не дала мне высказаться! А теперь получается, что бесполезно. Что делать, ума не приложу.

– Они сегодня утром уехали к Танькиной бабушке. Юлька взяла отпуск, а Таня на заочке, ей без разницы. Приедут через три недели. За это время она, возможно, остынет.

– Надеюсь, только это и остаётся. Я люблю ее, Лен. Не представляю, как смогу дальше…

Лена задумчиво посмотрела на меня, помешала свой чай ложечкой, а потом выдала:

– Что у вас произошло с Танькой, расскажешь?

– Да как сказать, – решил не утаивать правду, понимая, что хуже уже все равно не будет. – Я, конечно, сглупил. Не стоило мне так с ней поступать, но это я потом уже понял, что палку перегнул. Понимаешь, меня так одолели и мамаши двоечников, и студентки, подкарауливают на каждом углу. А Танька вообще в кабинет прокралась, под столом спряталась. Я специально с пары раньше ушел, думаю, на перемене отсижусь в кабинете. Только на стуле развалился, глаза прикрыл, а она мне цап в ногу. Тебе смешно, а мне пнуть хотелось. Смотрю, вся невинная такая, глазками хлопает, но губы сжаты – не отступится. Ну я ее рванул на себя, прижал. Залез под юбку, замотал поясок на трусиках на кулак, чтобы кружево в кожу хорошенько врезалось.

– И она не испугалась? – еле сдерживая любопытство, спросила Ленка.

– Я тоже на это надеялся, что испугается и уйдет. Но она все равно на меня полезла. Ну а дальше мне уже оставалось только импровизировать. Поставил ее на стол, предложил раздеться и станцевать стриптиз. Сказал, что она совершенно не в моем вкусе, и сопливые неопытные девчонки меня не возбуждают. А так хоть может…

Ленкин хохот прервал мое повествование, и напряжение моментально спало. Наверное, со стороны это действительно все смешно выглядело.

– Ой, прости, не могу, – утирая выступившие слезы Лена. – Я как себе это все представила! Она глаза тебе там не выцарапала? У нее ведь самомнение ого-го!

– Пыталась, но я ее выставил, – горько усмехнулся я. – Напоследок она, правда, заявила, что я об этом сильно пожалею.

– М-да, а тут как раз такой случай подвернулся. И папашу для бэбика найти и тебе скозлить. Эх, Танька.

– Я решил уволиться. Не могу, надоело уже. Сейчас только слух кто-нибудь пустит, что студентка от меня беременна, даже спрашивать не будут, выставят вон. Не хочется больше этого балагана. Вернусь на завод.

– Ну, это логично. Только с Юлей как теперь быть? Планы-то у тебя на нее какие?

– Вернуть любой ценой. Если нужно будет, в ногах у Таньки прощения просить стану.

Да ей пофиг – Таньку интересуют только деньги и шмотки. А вот то, что связано с честью и совестью, это не про нее. Так что коленопреклонение придержи. Сейчас мне кажется, не стоит вообще на горизонте светиться. Все равно Юлька не будет тебя слушать, да и у Тани проблемы со здоровьем, это ее единственный шанс выносить и родить. Так что она вокруг любимой дочери коршуном будет летать, не даст обидеть. А вот уж как родит, тогда и тест на отцовство можно сделать, не так ли?

– Тоже об этом думаю.

– Конечно, я не уверена, что после всего Юля захочет продолжить ваши отношения. Но расставить все точки над i, мне кажется, стоит.

– Спасибо, Лен. Не ожидал, что сегодня встречу поддержку. Очень рад знакомству. У Юли замечательная подруга!

– Да и у меня тоже! Мы с ней еще на первом курсе познакомились. Я, правда, потом бросила учебу, ушла в другую профессию. Но дружба наша сохранилась. А ты, Леша, нос не вешай. Думаю, что со временем все наладится.

Чай допивать не стал, к чему злоупотреблять гостеприимством. Для меня и так много сделала эта маленькая женщина-боец. Какая-то особая энергетика шла от Лены. Но я бы, при всем уважении, все равно ей бы не заинтересовался. Для меня была ближе моя Юлька – веселая и добрая, нежная, смущающаяся по каждому поводу словно девчонка. От этих мыслей в душе стало теплее, и я решил для себя, что мы с Юлей обязательно будем вместе, во что бы то ни стало.