24
– Ко мне сегодня Алексей приходил! – выдаю я, едва ступив на Ленкин порог, при этом споткнувшись и мягко приземлившись в объятия верной подруги.
Настолько верной, что несмотря на одиннадцатый час, она меня готова выслушать со всеми моими стенаниями и переживаниями.
– Юлька, осторожней! Проходи. Давай на кухню, чаю попьем. Мои спят уже.
Я на цыпочках отправляюсь за Ленкой, и как только она закрывает кухонную дверь, снова выдаю:
– Лен, он приходил!
– Ага, – кивает она и ставит греться чайник, – это я уже слышала. Чего хотел?
– Поговорить о своем будущем ребенке.
– Ну у тебя, надеюсь, ума хватило его выслушать? Не прогнала?
– Нет, не прогнала. Когда Леша об этом заявил, я вдруг подумала, что не имею права его посылать на все четыре стороны. Может? у них с Танькой что и получится. Ну он еще молод и все-таки отец!
– Дура ты, Юль, – снова выдала диагноз Ленка. – Это для тебя он молодой, а для Таньки старикан уже. Зачем он ей?
– Ну что ты! Ведь у них ребенок будет. И потом он отлично выглядит. Раз Танька к Липатову сама пошла, значит, он всё-таки ей хоть немного нравился…
– Нет, Юль. За Таньку решать не надо, она тебе этого точно не простит. Хотя ты, возможно, и права… Им нужно договориться. Ребенок уже скоро родится, и Таня должна определиться, будет ли у малыша отец.
– Так и я о том. Ну кроха же не виноват ни в чем. Тем более, насколько я поняла, Алексей не против участвовать в его воспитании.
– Какой молодец! Вот что значит настоящий мужик! Не то что твой бывший, ушел и за восемнадцать лет ни разу не объявился!
– Да, Леша такой.
– Ну а ты как? Что почувствовала?
– Трудно мне, Лен, – шмыгнула я носом, почувствовав, как в нем защипало. – Я все понимаю, что у них ребенок, и что он поступил подло. Но как только представлю их вместе, меня душит просто…
– Ревность?
– Нет, что ты… Нет. Да. Ревность. Я до сих пор помню и его руки, и его поцелуи. Мне тошно от одной мысли, что у них что-то было. Понимаю, он мужик, а Танька красавица. Молодая, аппетитная. Мне куда против нее, я старуха уже. Еще и старше Леши. Не нужна я ему такая, нечего было и вешаться с самого начала.
– А ты что вешалась?
– Нет, вроде бы. Но это не важно. Просто теперь не знаю, как все это вытерплю. Одно дело, когда его не видела, а другое, когда он начнет к нам приходить. Я же даже смотреть на него спокойно не могу, меня знобит от переизбытка эмоций.
– Теплее одеваться придется. Он никуда не денется. Уж исходя из того, что я о нем знаю, он не отступится. Ты бы хоть его тогда попросила, пусть кроватку соберет. А то моего просить, так у него руки из жопоньки растут, нам самим свекор помогал.
– Да Леша сам предложил. И не только собрать, но и купить. Сказал, что и коляску, и кроватку возьмет, привезет, соберет. Даже возразить не дал.
– Ой, вот я бы и возражать не стала! Вот мужик, а! Молодец. А ты не дрейфь, время, все расставит по своим местам. Не нужен будет Таньке, заберешь обратно.
– Лена! Ну он же не вещь из магазина! Как я его заберу обратно!
– Обыкновенно. Просто вспомнишь, что ты его любишь, и скажешь ему об этом.
– Не скажу. И забирать никого не собираюсь. Нет.
– А почему, Юль? Танька родит. Ребенок его. Тебе, по сути, воспитывать его сына. Вы так и так уже почти родственники. В жизни всякое бывает.
– Не надо мне всякого. Это "Санта-Барбара" какая-то!
– Ладно, не психуй. Главное, его не отталкивай. Вам с Таней будет тяжело, особенно первое время, а помощь не помешает. Крепись, мать. Надеюсь, все быстро разрешится…
– Что разрешится? – не поняла я.
– Танька, говорю, родит, и все разрешится. Не будешь уже за ее здоровье так переживать. Хватит болтать. Давай чаю попьем спокойно.
Два бокала успокоительного Ленкиного чая привели меня в состояние сомнамбулы. До своей квартиры я дошла, еле разделяя веки. О подшивке документов не могло идти речи. Я, минуя душ, добралась до спальни, кое-как стянула с себя одежду, и впервые за долгое-долгое время сразу же уснула – без ерзающих в голове мыслей, ненужных воспоминаний и бесконечных переживаний за будущее.
Какое прекрасное утро – солнечное, ясное! И выспалась я как замечательно! И выходные на носу! Нет, не буду я домой тащить документы больше. Как есть, сколько успею! А то так и остеохондроз шейный заработать недолго. Глазоньки вон уже сбой дают. Так, сегодня в обед к Таньке надо съездить, она новые книги и журналы просила. Еще хочу договориться насчет массажа для себя, пока скидки предновогодние. Ну и уже пора платье на корпоратив присмотреть. На торжественную часть все равно идти, не отвертишься. А все, что висит в шкафу, мне немножечко великовато.
Достаю багет, делаю парочку тостов, намазываю на них авокадо. Кстати, не такая уж и гадость, если брать спелые. Но у нас таких днем с огнем не сыскать. Я их прячу в темный шкаф, они там за неделю отлеживаются.
Кладу сверху тонюсенький кусочек сыра. И потом наливаю себе кружку … нет, сегодня кофе я не хочу. Чай зеленый с ромашкой, определенно да. Завязывать нужно с крепкими напитками по утрам!
Быстренько одеваюсь, чтобы снова не опоздать на автобус, спускаюсь вниз и замираю от неожиданности. У подъезда стоит Лешина машина, а он сам возле старой березы, поправляет птичью кормушку. Воробьи и синички резво скачут по веткам, но близко не подлетают. Но гомон стоит, хоть уши затыкай.
Алексей, заметив меня, машет рукой и выбирается из палисадника.
– Доброе утро! – бодро здоровается он.
– Привет! Ты что тут делаешь? У птиц с утра пораньше еду воруешь? Посмотри, как они разорались! – улыбаюсь я, шучу, чтоб не подумал, что это я ему радуюсь.
– Да нет, пока тебя ждал, наблюдал за птичками. Им кто-то с утра корм насыпал. Они стайкой кружат. А тут вот кот рыжий решил за ними поохотиться. На дерево прыгнул, потом на кормушку, да и свалился вместе с ней. Вот я и решил вернуть ее птицам на законное место.
– Понятно. А зачем меня ждал? – главное я все же услышала, сколько бы он мне зубы ни заговаривал.
– На работу отвезти. Я заметил вчера, ты хромала. Решил, что где-то поскользнулась. У нас инженер вот только позавчера ногу сломал. Садись, до работы подкину.
Я промолчала. Не нашлась что ответить. Но и ехать рядом с ним в одной машине для меня то еще испытание. Отказать? Но мы ведь только ступили на путь перемирия. А он так хрупок и шаток.
– Да, ногу подвернула вчера, – сознаюсь, куда деваться. – Уже прошло. Но, раз приехал, вези. Тем более, я пока с тобой тут болтаю, опоздаю на автобус.
Леша открывает пассажирскую дверь, ждет. Я несмело делаю шаг, потом еще.
Да ладно, Юлька, не кусается же он в самом деле!
Сажусь в салон автомобиля, и меня обдает знакомым терпким запахом. Мурашки делают забег, кружится голова. Все как в первый раз! А зря, снова ложные надежды и мечты.
Алексей садится за руль, заводит машину и аккуратно выезжает со двора. Его манера вождения меня всегда завораживала, и постепенно я расслабляюсь, сижу тихо, как мышка, рассматриваю утренние пейзажи за окном. Леша не выдерживает и первый заводит разговор:
– Я часто задерживаюсь на работе, а наш завод от вашей фабрики совсем недалеко. Если вдруг нужно будет подвезти, звони, всегда готов помочь. И вообще, если что-то нужно…
– Я поняла, Леш, спасибо. Не стоит. Справляюсь сама, привыкла.
– Дурацкая привычка, Юль. И тем более отказываться от помощи не стоит. Ты же одна по всем фронтам. Танька девчонка совсем, сейчас еще и с малышом забот прибавится.
– Что ж ты этой девчонке тогда под юбку полез, а, Леш? – взорвалась вдруг я. – Вроде головой понимаешь все! Или в тот момент голова совсем отключилась?
– Юль…
– Да что Юль! Что? Скажи! По сути, ты просто совратил ее и кинул. Ну и что, что она сама к тебе пришла, но ты же понимать должен был – она сопля зелёная, глупая еще!
– Так, стоп! – вспылил Леша, чеканя каждое слово. – Я никого не кидал, это раз. И Тане твоей я не нужен абсолютно, это два. А то, что она САМА пришла, это ты верно подметила, что ответственность с нее не снимает! Она совершеннолетняя!
– Я так и думала, что бесполезно тебя взывать к совести. Ты такой же, как и все!
– Да, Юль, я такой же, как и все! Мужик! Но за свои поступки и слова отвечаю.
– Господи, зачем я тебя тогда встретила! – я прижала ладони к горящим щекам, еле сдерживая слезы.
– Это был один из самых лучших дней в моей жизни. И я ни на минуту не жалею.
– Я жалею, Леш. Я! Потому что не могу больше быть с тобой. Потому что теперь между двух огней, а ты этого, видимо, не понимаешь!
– Как же все по-дурацки получилось! Юля, я так жалею о нашей ссоре. И я очень виноват перед тобой, что вспылил тогда в универе.
– Все к лучшему, – выдохнула я, понимая, что наш разговор подходит к концу, и машина уже подъезжает к фабрике.
– Я больше перед тобой ни в чем не виноват, Юль!
– Передо мной, возможно, и нет. Но теперь наши отношения продолжать не имеет смысла. Я бабушка твоего будущего сына. Вот как-то так. Спасибо, Алексей Сергеевич, что подвезли. Но больше не приезжай. В январе позвоню, когда соберусь за покупками.
Я вышла из машины, не дожидаясь ответа. Не хотелось больше смотреть на него ни секунды, а находиться рядом для меня было просто невыносимо.
А все так хорошо начиналось…