Глава 13

Алиса

Говорят, что беда не приходит одна. Что ж, по своему опыту могу сказать, что да, так и есть. Внезапно открытая правда так сильно саданула по мне, что я впала в какой-то анабиоз. Если честно, то я до конца этого не осознаю и сейчас, когда бегу по пустому городу под дождем. Очень драматично даже для меня, но быть рядом с Олегом не могу физически. Я вдруг чувствую его ложь кожей, и мне хочется сдохнуть — он же продолжает мне врать, потому что ему меня жалко. Правильно. Кто я? Жалкая девочка-Алиса, которая влюбилась в непонятно кого. Точнее, в того, какого совсем не знала.

Нет, стоп. Я не верю! Не верю! Папа не мог так поступить со мной, ну не мог! Он не такой человек. Он — хороший.

Когда я подбегаю к зданию мэрии, то почти готова поверить в очередную ложь, но на меня обрушивается новая правда. Как пройти в его кабинет так, чтобы остаться незамеченной я знаю, поэтому проскальзываю мимо охранника и поднимаюсь по лестнице. Папа на работе, я знаю, что на работе и будет тут допоздна. Он разбирает какие-то бумаги, сказал, что хочет о чем-то важном поговорить, но сможет только завтра. Я тогда рада была, еще бы — куда там говорить с папой, если ты за мужем шпионишь в попытках словить его на горячем? И сейчас я тоже рада. Потому что он здесь, в городе, и я могу сбежать к нему, чтобы он развеял все эти глупости.

Он не мог так поступить.

Я повторяю, как мантру, пока быстро хлюпаю до его кабинета, но вдруг замираю. Сегодня у меня день такой, наверно. Я всех ловлю на горячем, потому что из-за большой, двухстворчатой двери доносятся совсем не невинные звуки. Стоны. Это стоны. Боже, как мерзость! Никогда не думала, что родители этим еще занимаются…

— Оля…Оля…

Сердце уходит в пятки, а возвращается резким, еще одним больным ударом, когда ему отвечает моя лучшая подруга.

— Степа…сильнее! Да! Да!

Нет. Не может быть. Пячусь назад, мотая головой. Мой мир сошел с еще одной устойчивой, как мне казалось, плиты. Родители. Папа изменяет маме. Мама…

Олег

Я не ищу ее по дворам и паркам — в этом смысла ноль. Знаю, куда она пойдет — к папочке своему. Поэтому выжимаю газ и мчу к мэрии. Степан Андреевич по долгу зависает именно там сейчас, готовится к переходу на более высокий пост? Я без понятия, если честно. В его дела стараюсь не лезть, он мне отвечает взаимностью. У нас такой…знаете, тихий, взаимный игнор. Я делаю вид, что не хочу размозжить ему башку, он, что не считает меня кем-то вроде проститутки по вызову. Все почти честно, а я оказался прав.

Когда торможу у здания, Алиса взбегает по ступенькам наверх. Ну вот и все. Сейчас она ему расскажет в красках обо всем, и, если честно, я не чувствую ничего. Облегчение только если. Да, скорее всего его. Будто мне с шеи упала здоровенная цепь — карты раскрыты.

За ней идти — не пойду. Решаю, что буду ждать Алису и ее конченного папашу в машине, а пока подготовлюсь к обязательной тираде от мэра. Нравоучений будет тьма тьмущая, знаю, и все это мне снова придется проглотить и не подавиться. Ну и плевать. Единственное, что на меня сейчас действительно давит — это Алиса.

Она выходит достаточно быстро и выходит одна. Ее вид такой потерянный, что у меня сердце сжимается — черт, куда же ты полезла, девочка? Что он ей сказал? Очевидно, что что-то сказал. Не из-за меня она такая. Точнее не только из-за меня.

Алиса вдруг присаживается на ступеньку, сжимает себя руками и упирает взгляд в серую плитку. Дождь продолжает долбить ее безжалостно сверху, но она будто и не замечает вовсе. Твою мать.

Я выхожу на улицу и решительно иду к ней. Пусть я гандон, но не позволю ей сидеть здесь, как собаке. Только вот когда до нее остается всего пара шагов, неожиданно скорость то свою сбавляю. Мне все еще нечего ей сказать. Я все еще не знаю, как теперь себя вести. Мне все еще дико сложно на нее смотреть. Не представляю, что сейчас происходит в ее голове, но я взрослый. Я взял на себя ответственность. Я должен.

— Алиса, пойдем, — накидываю ей на плечи свою куртку, поднимаю на ноги.

Она встает. Она идет. Как кукла. Та самая кукла, которой я ее считал все это время — безвольная и пустая. Но она ведь не такая и такой никогда не была…Алиса до краев наполнена жизнью, по крайней мере та Алиса, которую я знаю. Сейчас ее нет. Мы заходим в нашу квартиру, а она как зомби поворачивает в сторону нашей спальни. Ни слова не сказала. Ни звука не издала — и это по-настоящему пугающе выглядит. Я надеюсь, что может быть удасться ее расшевелить? Раздеваюсь, но сразу поднимаю глаза — Алиса выходит из спальни с серым пледом и подушкой, которую тянет за собой в гостиную. Дверь она тоже закрывает плотно — я остаюсь один с четким понимаем, что вот он тот момент. Я так долго хотел, чтобы она перестала на меня смотреть, и теперь уверен на сто процентов, не посмотрит никогда. Только вот почему мне отнюдь нехорошо? Нет ни облегчения, ни радости — одна пустота.

***

Я не спал всю ночь. Сидя под дверью, как пес, выброшенный на улицу, слушал, что происходит в комнате. Если честно, то я жутко боялся, что она сделает какую-нибудь глупости, но кроме тихих всхлипов ничего больше не было. Алиса заснула достаточно быстро. Наверно стресс? Слышал, что если человека что-то сильно потрясет, это состояния эмоциональных качелей непременно уронит на дно глубокой ямы после. Не сомневаюсь, что она именно там сейчас и находится. Из-за меня. Твою мать. Я себя ненавижу всеми фибрами души за это. Уверен, что Алиса меня действительно видеть не хочет, но решаю зайти и проверить девчонку. На всякий случай. Интуитивно что ли.

В темноте ее почти не видно. Алиса лежит на диване, свернувшись в калачик, сверху серый плед. Она такая маленькая…Я присаживаюсь на край и долго смотрю на нее — вся сжалась даже во сне. Прости меня, девочка, правда. Я не хотел, чтобы ты все узнала, но я не мог держаться от нее подальше. Просто не мог. Надеюсь, что когда-нибудь ты снова полюбишь и поймешь это чувство, когда ты не можешь расстаться с кем-то, и очень надеюсь, что тебе не придется. Ты заслуживаешь всего только самого лучшего.

Провожу по ее голове, но тут же хмурюсь. Алиса — кипяток. Твою мать! Вот я идиот. Она же все еще в той самой одежде! И столько провела под дождем…У Алисы слабый иммунитет, она заболеть может от каждого дуновения ветра! Я приближаюсь, чтобы убедиться — она просто горит! Твою мать!

Резко встаю и врубаю свет, Алиса только ежится. Помню, что аптечка у нас в нижнем ящике тумбы под телевизор, и не ошибаюсь. Достаю, нахожу градусник и возвращаюсь к ней.

— Алис, у тебя температура, нужно померить.

Что-то мямлит нечленораздельное, и я вздыхаю. Аккуратно снимаю с нее кофту, которая высохла вроде, а все равно влажная. Откидываю ее на пол. На ней только тоненькая футболочка, которая точно также мокрая и липнет к телу. Снимаю и ее. Затем бюстгальтер — она не сопротивляется вообще, только тянется ко мне ближе.

— Алиса, малышка, тебе нужно помереть температуру.

— Хорошо…

Отлично, девочка, придерживай градусник рукой, а я пока сниму твои штаны. Когда я раздеваю ее полностью, тело пробирает дрожь, что меня в свою очередь дико пугает. Я теряюсь, но лишь на мгновение, не даю панике застилать глаза. Встаю за ее пижамой, а когда возвращаюсь, градусник противно пищит.

39.4.

— Твою мать!

Вот теперь меня накрывает настоящая паника. Я быстро беру ее на руки и несу в спальню, потом хватаю телефон.

— Мам! Что нужно делать при очень высокой температуре?!

— Ты заболел? — голос сонный, но моментально будто в кучу собранный ее владелицей — и это достойно уважение.

Я так, наверно, никогда не смогу.

— Не я, мам. Алиса. У нее температура 39.4!

— Олег!

Боюсь на миг, что она скажет: какого хрена ты мне звонишь из-за этой девчонки?! Но мама удивляет.

— С ума сошел?! Чего тянул?! Дай ей что-нибудь от температуры и звони в скорую звони срочно!

Сбрасываю, набираю номер скорой, которую вызываю сразу же, а сам бегу за каким-нибудь лекарством. Врач на том конце говорит, какие конкретно таблетки дать, и если не поможет — звонить еще раз. Окей. Даю этой мелкой, белой дряни на действие полчаса — не поможет, сразу врачам, а пока беру пижаму и начинаю одевать жену. Алиса — марионетка сейчас. Я с ней могу делать все, что хочу, она вообще никак не реагирует, и это так сильно меня пугает, что я, как девчонка, готов сопли размазывать сидеть, но вместо этого тихо шепчу ей на ухо какой-то бред. Рассказываю про застройку. М-да, из меня утешитель так себе, но это единственное, что приходит в голову, а когда она тихо смеется, я готов сальто сделать! Здесь! Она здесь!

— Ты про этот торговый центр рассказывать будешь скоро во сне.

— Алис, не засыпай, хорошо?

— Не хочу спать. Страшно.

— Почему?

— Мне приснился кошмар.

— Расскажи.

Она обнимает меня теснее и утыкает лицо в живот, мотает головой, а я чувствую, как ткань становится мокрой от ее слез.

— Алис, не плачь. Тебе сейчас нельзя плакать. Температура поднимется еще выше…

— Мне приснилось, что ты мне изменил. Так ужасно…мне так больно было, Олег…а потом ты сказал, что все, что между нами было — неправда. Что ты меня никогда не любил…Но этого же не может быть! Пожалуйста, скажи, что это неправда.

— Это неправда, малыш, неправда. Успокойся…

— Я знала… — слабо выдыхает она, — Знала…Ты бы так не смог поступить. Ты — честный человек. Хороший.

— Алис, не идеализируй меня.

— Надеюсь, что когда у нас будет ребенок, он на тебя похожим выйдет. Больше на тебя. Чтобы сильным был, как ты, а не слабым, как я…

— Ты не слабая, девочка. Ты очень-очень сильная и, поверь, гораздо лучше меня.

— Хочу в Италию…Свози меня в Италию, Олег, когда закончишь со своим Торговым центром…

— Свожу, малыш, — тихо отвечаю ей, оставляя поцелуй в макушку, — Обязательно свожу, обещаю.

Алиса засыпает. Я слышу по мерному дыханию, по тому, как она расслабляется, а сам контролирую ее самочувствие. Через полчаса — эффект совсем незначительный, температур опустилась всего до 39.2. Хватит! Набираю и на этот раз грубо говорю, чтобы прислали бригаду, или я ей по кирпичикам разберу на хрен! Приезжают, как шелковые, еще через пятнадцать минут. Алисе ставят укол. Она просыпается, капризничает, но терпит, а потом мы выходим с врачом из комнаты…

— Говорите под дождь попала?

— У жены слабый иммунитет.

— Что ж…температура очень высокая, и я бы посоветовал госпитализацию, если честно.

— Все настолько серьезно?

— Если это Алиса Чистова? Да.

— Она Елагина.

— Вы меня поняли.

— Понял, — отплевываюсь, отвожу взгляд, а потом пару мгновений медлю и мотаю головой, — Алиса больницы ненавидит.

— Я согласна на больницу.

От тихого голоса жены резко поворачиваюсь. Сразу эта разница ощущается, потому что она опять на меня не смотрит. Стоит в дверях, мнется, взгляд в пол, снова сжалась. Видимо то, что было ранее — это лишь воздействие лихорадки. Нет, мираж. Алиса действительно на меня больше никогда не посмотрит…

— Алис, ты…

Это подтверждается именно в тот момент, когда я делаю на нее шаг — она сразу отступает в сторону и мотает головой.

— Я соберусь и через пятнадцать минут буду готова.

Врач странно поглядывает в мою сторону, и я уверен, что о странном поведении Алисы, ее папаша узнает обязательно. Так и выходит. Он будет меня в своей привычной манере — беспардонно. Холодной водой в лицо.

— Вставай, твою мать, Елагин!

Я резко подскакиваю, тяжело вдыхая. Не каждый день такое со мной происходит, но я не удивлен. И в том, что он, как обычно, с сопровождением тоже. Двое верзил стоят по обе стороны за его спиной. Лица — недобрые. Кулаки — сжаты. Ох, серьезно? Я усмехаюсь и откидываю голову назад, а потом тяну играючи.

— Любимый тесть нагрянул, вы только посмотрите…

— А ты думал, что не нагряну?!

— Уверен вообще-то был, но ждал чуть раньше.

Снисходительно опускаю глаза обратно на мэра, а потом встаю на ноги и, стерев остаток своего пробуждения с лица, складываю руки на груди и жму плечами.

— В спальне будем говорить или на кухню выйдем?

Благоразумие, а скорее отсутствие большей площади для маневров, он выходит молча. Весь хмурый, но направляется в гостиную — ага, понятно. Уверен, что услуги его верзил понадобятся, ну ладно. Что. Посмотрим…

Захожу через мгновение следом. Степан Андреевич расположился в кресле, а двое у окна. Я подпираю дверной косяк плечо и скучающе осматриваю гостей по очереди, потом усмехаюсь вновь.

— Снова вбивать что-то планируете?

— Что Алиса делает в больнице?

— Под дождь попала.

— Ты ее ударил?!

— Никогда женщин не бил, и даже навязанную не буду.

Спорю на что угодно — ему не нравится, как я отзываюсь о его дочери, но мне плевать, если честно. Я молча жду продолжения, жду, когда он проглотит плоды своих решений, и глотает ведь! Не давится, скотина…

— Почему она была под дождем?

— Потому что она следила за мной и все узнала.

Степан Андреевич резко переводит на меня взгляд, мне остается только поднять брови. Ну и? Чего ты хотел то по итогу?! Не зря ведь говорят: все тайное становится явным. Рано или поздно, кого я обманываю, это должно было случится…

— Что она знает?

— Все. Она услышала мой разговор.

— С кем?!

— Это вас не касается.

— С твоей шлюхой?!

— Полегче! — мой настрой в миг меняется, брови падают на глаза, а голос становится стальным, — Выражения выбирай.

— А кто она, а?! Трахает женатого мужика!

— Я женатый мужик не по своему выбору, и ты это знаешь.

— Мы перешли на «ты»?!

— Считай перешли. Она все знает, нет больше смысла притворяться.

— Ты плохо соображаешь, Олежа? — елейно протягивает Степан Андреевич, — Я же сказал, что этот брак мне нужен. Мы договорились на пять лет. Пять лет еще не прошли.

— Она…

— Она подчинится!

Вдруг маска «примерного» отца падает, и он показывает свою истинную суть. Жадный, алчный мудак, которому плевать на свою дочь по факту то. Раньше он хоть как-то старался демонстрировать другие чувства — сейчас нет. Ему действительно насрать, что она меня видеть не может. Она подчинится.

— Сделаешь ей ребенка и успокоится.

— Нет.

— Это не вопрос выбора, Олег. Алиса хочет ребенка, он отвлечет ее от твоего бл…

— Я сказал — нет!

Двое из ларца делают угрожающий шаг в мою сторону, но я только усмехаюсь.

— Серьезно?! Угрозы побоями?! Трясусь и плачу. Нет.

— Не боишься, значит?!

— Абсолютно. Мне насрать, что со мной будет, но никакого ребенка я никому делать не собираюсь. Если только женщине, которую люблю.

— Если бы ты лучше скрывал свои похождения…

— Ты сам дал мне карт-бланш на измены, забыл?

— Но я предупредил, что она не должна узнать.

— Она не такая дура, как ты думаешь.

— Алиса то? — Степан Андреевич прыскает, а потом снисходительно смотрит на меня, — Она моя дочь, поэтому я знаю, что звезд с неба в плане интеллекта никогда не хватала и не будет.

В это мгновение меня дико кроет. Ты охренел вообще?! Сжимаю кулаки, разжимаю их, снова сжимаю и снова разжимаю. Мэр за этим наблюдает скучающе, потом кивает своим мордоворотам, и они четко поставленным шагом идут на меня.

Я набрасываюсь первым. Искренне устал быть в этой позиции, зажатого в тисках идиота, но ожидаемо проигрываю схватку очень быстро. Я крупный, я умею драться, но я не Рэмбо в конце концов. Получаю удар под дых, потом по ребрам, а потом еще один под дых. Кажется, я сейчас задохнусь. Жадно глотая воздух ртом, сижу на полу. Из носа течет кровь, но сейчас фингалы — это меньшее, что меня волнует. Я. Не. Могу. Дышать.

— Значит так, Олежа. Слушай очень внимательно…

— Пошел…ты.

— Что ты сказал?!

Поднимаю на него глаза, полные ярости, и выплевываю снова. Более доходчиво.

— Пошел. Ты. На. Хер. У нас не будет ребенка, хоть убей меня здесь!

— Ты сильный парень, крепкий. А твоя эта сучка такая же?!

Дергаюсь, но меня сразу хватают за плечи и прижимают к полу — сидеть, к ноге, я все эти команды уже, кажется, отлично знаю…

— Тронешь ее — я тебя убью.

— Помирись с Алисой, Олег. Как хочешь мирись. Мне нужны красивые снимки и красивый фасад. Я тебя предупреждал, ты помнишь? Теперь выкручивайся, как угодно, но если она не будет красивой и счастливой — я тебя в лес вывезу вместе с твоей конченной семейкой алкашей и твоей шлюхой. Ты уяснил?!

— Да, — выплевываю, он слегка улыбается и кивает.

— Хорошо. Съезди к ней в больницу, придумай легенду — я буду все отрицать. Алиса мне поверит, потом все не просри, будь добр.

— Ты за все мне ответишь, старый мудак, — яростно выдыхаю ему в спину, а он лишь на миг останавливается, чтобы сказать.

— Олег, очнись. Я всегда буду старшим по званию, и у тебя всегда будет недостаточно власти, чтобы мне противостоять. Прими это, как данность. Все. Не рассиживайся тут, как баба. Езжай к Алисе.

***

Я стою у прозрачного окна частной, шикарной палаты, и смотрю на нее. Алиса на этой кровати кажется такой маленькой. Вся сжалась в комок, плачет. Мне не надо этого слышать или видеть, достаточно лишь мелко подрагивающих плеч, чтобы все понять. А еще одного простого факта: я ее уничтожил. Она даже в больницу, которую на дух не переносит, готова была сбежать, лишь бы меня не видеть.

И не пускает…Медсестра сказала, что «госпожа Елагина» спит, я с боем сюда прорвался. Стою, как дурак, с охапкой красных роз — ее любимых, — а зайти не могу. Дальше над ней издеваться? Не получается. Она не поверит. Степан Андреевич думает, что его дочь дурочка, но это не так. Алиса умная, на самом деле. Я думал, как он, лишь в первые полгода нашей совместной жизни, пока не понял одну простую вещь: в своем возрасте она смогла раскидать наш «скудный» бюджет так, чтобы на все хватило. Да и к тому же без особых ужимок! Я же домом вообще не занимался. Бухал, как идиот, и работал, как проклятый, но всегда, когда возвращался, на столе меня ждал горячий ужин, все было чисто, и она никогда не жаловалась. Алиса для меня многое сделала, и, черт возьми, я не могу просто взять и закрыть на это глаза. Не могу ее больше обманывать.

И не буду пытаться. Вместо того укладываю цветы на скамейку рядом с палатой, разворачиваюсь и ухожу, разнося эхо своих шагов по пространству. Достаю телефон.

— Нам надо поговорить. Думаю, я созрел на твое предложение.