Глава 16
Алиса
— Ну привет, красавица. Скучала?
До меня медленно доходит смысл сказанной фразы, а когда я все понимаю, ничего не отвечаю — просто набрасываюсь ему на шею и крепко обнимаю. Леша — мой лучший друг детства. Мы росли вместе, родители очень дружили. Когда у Леши умерла мама, моя мама очень помогала им, а потом что-то произошло. Не было скандалов и ссор, но в один прекрасный момент даже я, будучи ребенком двенадцати лет, почувствовала, как между нашими с Лешей отцами пробежал холодок. Я так и не знаю, что там случилось, может быть они не поделили бизнес? Но еще через полгода его отец перевез свое дело и сына в Европу, и с этих пор мы виделись только летом, когда они приезжали в Тулу на все каникулы к Лешиной бабушке Марусе. Она до сих пор здесь, слава богу, живет в той же деревни под Тулой. Всего полчаса — и ты на месте. Я к ней часто езжу, если честно, с детства ведь считаю ее и своей бабушкой.
— Что ты здесь делаешь? — улыбаюсь, тяну, а он в ответ задорно смеется.
— Как что? Приехал навестить бабушку. За два года первый отпуск…
— Дай хоть посмотреть на тебя!
Отстраняюсь и во все глаза на него смотрю. Изучаю каждую черточку родного лица, которое я так давно не видела, разве что на фотографиях в его аккаунте. Леша действительно изменился, возмужал. Он уезжал совсем мальчишкой, а за эти два года поменялся так кардинально. Знаю, что отец отдал ему один из филиалов своего бизнеса, неужели его так изменила работа? Глаза хоть по-прежнему веселые, но под ними залегли плотные тени. Я слегка касаюсь их пальцами, а Леша сжимает мою ладонь и смущенно улыбается.
— Устал. Перелет был сложным.
Пару раз киваю и смотрю на его волосы. До отъезда он их стриг совсем коротко, а сейчас они густой копной завитушек красиво поблескивают на солнце. Волосы у него мамины. И улыбка мамина — теплая. Я в ответ не могу не подарить свою.
— Волосы отрастил.
— В Мадриде парикмахерские — дрянь.
Смеюсь.
— Ну конечно…Тебе так намного лучше. И загорелый весь…
— Я бы в это поверил, конечно, только в офисе совсем нет солнца.
— Ты из него по-прежнему не вылезаешь?
— Не-а. Если бы вылезал, непременно с тобой встретился.
Это правда. Я когда была в Испании, ему звонила, но у Леши было очень много дел, а я, кстати, затаила обиду. Точно! Я же обиделась. Складываю руки на груди и театрально дую губы.
— Кстати об этом, — тянет он и кивает, — Ты обиделась.
— Вообще-то до глубины души.
— Прости, лисенок, я правда не мог вырваться. Но я здесь.
— Если так ты пытаешься меня задобрить…
— Сработало?
— Черт, да! Я…
— Алиса.
Мое имя звучит со спины, как приговор. Я совсем забыла о том, почему здесь и как вообще попала, а главное для чего. Ну это не страшно. Мой муж, обдавая холодом с лопаток, всегда готов прийти на помощь. Поворачиваюсь и сразу вижу Олега. Он стоит чуть поодаль, смотрит на меня прямо и тяжело, а потом добавляет.
— Нам нужно сделать пару фотографий.
— Сейчас.
— Твой отец зо…
— Я сказала — сейчас!
Олег поджимает губы, отворачивается, а я возвращаюсь обратно к Леше. Он за нами наблюдает с легкой улыбкой, но в глазах отражается что-то доселе мне незнакомое. Я не успеваю понять, что именно — пора идти.
— В раю проблемы?
Слегка жму плечами, опускаю глаза, но выдавливаю улыбку и снова смотрю на него.
— Нет, все нормально. Мне надо…
— Иди. Слышал.
— Ты можешь пойти с нами. Мама будет так рада тебя видеть…
— Лисенок, мне надо ехать. Забежал, потому что знал, что тут твой отец выступает, а значит и ты где-то рядом, но я дико устал.
— Понимаю…
— Я остановился в SK Royal. К бабушке поеду только завтра, как ты? Не хочешь со мной?
— Ты не будешь жить у бабушки Маруси? Как она позволила только такое?
— Буду, конечно, но вдруг задержусь в городе допоздна. Мы же тут все продали…Так как? Поедешь со мной?
— Конечно, я с радостью!
— Тогда набери меня вечером, договоримся.
— Хорошо. Пока?
— До встречи.
Леши улыбается еще раз, оставляет на моей щеке нежный поцелуй, а после уходит к своей черной машине. Глядя ему в спину, я еще немного даю себе времени надышаться, чтобы вновь нырнуть с головой в самые дебри своей унылой участи.
Вспышки фотокамер ослепляют. Я стараюсь улыбаться изо всех сил, но Олег так сильно сжимает пальцы на моей талии, что в какой-то момент я не выдерживаю и морщусь — он на это тут же реагирует. Наклоняется ближе, касаясь моих волос носом, и шепчет.
— Улыбайся.
— Ты делаешь мне больно, не сжимай меня так…
Олег тут же отпускает, а после я получаю еще один странный взгляд, который разгадать не могу — не успеваю. К нам подходят учредители праздника, потом еще какие-то люди, и еще, разделяя нас — и слава богу. Я сейчас не хочу ни о чем таком думать, только о завтрашнем дне, когда уж точно не буду ощущать на своей шее удушающие оковы брака.
«Надо будет купить ее любимый сыр…» — думаю, когда наконец могу отделиться от толпы и взять себе хоть что-нибудь поесть, — «…И конфеты. «Птичье молоко», я хорошо помню, мы ведь в детстве только и делали, что спрашивали: бабуль, а почему они так называются? Их что делают из птичьего молока? Оно существует? А почему его тогда не продают, как коровье?»
Даже усмехаюсь такой детской непосредственности, присаживаясь на скамейку. Я расслаблена и спокойна, вокруг бегают дети, а Олег и отец о чем-то говорят далеко от меня. Чего мне напрягаться? А надо было. Вообще, надо будет запомнить: тебе, Алиса, расслабляться не вариант. Точно не здесь.
— Алиса?
Резко поворачиваюсь на произнесенное, собственно имя, как на удар кнутом, которого я никак не ожидаю. А я не ожидаю его, точнее не ожидаю, что ОНА посмеет ко мне подойти и обратиться.
Но Алену ничего не смущает, походу дела. Она слегка улыбается, придерживая бежевую сумочку за ремешок, потом подходит и садится рядом. Я за всем этим наблюдаю молча, опешила ведь. Нет, серьезно, я даже способность думать целыми предложениями потеряла, кажется.
— Я хотела поговорить с тобой…
Давлюсь смешком и двигаюсь от нее дальше. Показательно максимально, так, чтобы она поняла — мне неприятно находиться рядом с ней, пусть далеко нам быть не вариант. Места просто нет — скамейка достаточно маленькая, чтобы мы все равно были слишком близко.
— О том, как ты трахала моего мужа?
Молчит. Интересно, теперь она потеряла способность думать целыми предложениями, как я, или она прост о не ожидала, что я смогу ей как-то ответить?
— Это нечестно.
Нет, это, скорее, еще более неожиданно, чем я думала. Заявление меня настолько забавляет, что я начинаю смеяться, прикрыв рот рукой.
— Так ты пришла сюда…строить из себя жертву?! Ты?! Телка из гостиничного номера?!
— Алиса, я люблю его.
— Поздравляю, дальше что? Он — мой муж.
— Ты знаешь, что в нашей ситуации…все немного сложнее.
— Просто потрясающе… — улыбаюсь, сама изо всех сил стараюсь не ежиться от внезапно накатившей боли, — Шлюха моего мужа сидит и говорит о сложности ситуации, а по-простому просто откровенно насмехается, что он то любит не меня, а тебя. Меня любить его заставили.
— Я не насмехаюсь.
— Да, ты просто пытаешься обелить свое имя. Не выйдет. Ты всегда будешь дешевой шлюхой, а теперь прости. Пойду. Мне страшно сидеть с тобой рядом, вдруг подхвачу что-нибудь?
Собираюсь встать и уйти, но она вдруг хватает меня за запястье и так сильно сжимает, что уже от физической боли, как от выстрела, я, роняя свой бублик на траву, чуть ли не пищу.
— Ты охре…
— Закрой свой рот, — цедит сквозь зубы, метая молнии глазами, — Думаешь, что мне просто?! Или я к тебе так хорошо отношусь?! Да черта с два! Я всего лишь хотела приехать домой и выйти замуж за любимого человека, но появилась ты и все разрушила!
— Он сделал мне предложение!
— Твой папаша этого добился путем шантажа и угроз! Не смей думать, что ты — выше меня, поняла?! Это ты — разлучница!
— Если ты пришла расставлять роли, мне неинтересно.
— Я пришла сказать — если ты не прекратишь носом воротить и строить из себя жертву, твой чертов папаша заставит дать Алисе еще одну игрушку, чтобы она успокоилась наконец!
— О чем ты?!
— О ребенке, — замираю, — Что уставилась?! Он уже заговорил об этом, так что прекрати, твою мать! Олег много сделал, чтобы этого избежать, но мэр умеет быть убедительным. И…
Какого хрена, Алиса?! Почему ты это слушаешь?! Ты серьезно?! Возьми себя в руки!
— Отпусти меня немедленно, или я заору на весь парк все грязные подробности. Посмотрим, кто тогда будет жертвой, а кто шлюхой.
Мы смотрим друг другу в глаза с ненавистью, но у Алены нет выхода — нехотя, она расцепляет пальцы, а я поднимаюсь и смотрю на нее сверху вниз с ухмылкой.
— Пытаешься на меня все перекинуть? Так вот не выйдет, дорогая, потому что о твоем существовании я знать не знала, а ты была в курсе. Какая ты нормальная женщина, после того, как спала с чужим мужем?! Да никакая! И ты никогда от этого не отмоешься. Навсегда останешься дешевой шлюхой из гостиничного номера, которая скакала на члене чужого мужчины. Когда-нибудь, я очень на это надеюсь, бумеранг долбанет тебя прямо в лоб, и мне безумно жаль, что я не увижу, каково тебе тогда будет.
— Алиса?
Да что такое?! Я еще так много хотела ей сказать, наступая, но мама перебивает меня и слегка улыбается. А в глазах, вижу, горит тревога. Ну понятно. Она женщина, она срисовала угрозу и проблемы гораздо быстрее, чем отец или даже Олег. Эти двое так и стоят, болтают, даже усом не повели — ну что с них взять?
— Мне надо с тобой срочно поговорить. Вы нас извините?
— Конечно извинит, — холодно отвечаю, по-прежнему глядя на поникшую Алену с высока, — Она мне должна.
Вообще, я редко замечаю в себе такую вот жестокость, ведь когда мы с мамой уходим, даже не оборачиваюсь. Но, черт возьми, наверно в такой ситуации я могу себя понять прекрасно. Да и чего греха то таить? Все таки я дочь своего отца…
От этой мысли меня передергивает, но я больше концентрируюсь на другой. Что значили ее слова о ребенке? Что Олег сделал?
— Подумала, что лучше вас развести по разные стороны, — начинает мама, сбивая меня с толка.
Нет, я не растеряна, просто приходится отложить что-то по-настоящему важное, ради пустого разговора. Я ведь промолчать тоже не могу…
— Конечно. Вдруг я устрою скандал и испорчу папочке вечер?
— Алиса, пожалуйста…прекрати. Ты не выходишь из дома, ни с кем не общаешься — это плохо кончится и…
— Съемки закончены?
— Что?
— Больше их не будет?
— Нет, а…
— Отлично, тогда я домой.
— Ну зачем тебе так скоро уезжать? Мы…
— Пока.
— Алиса!
Мама хочет схватить меня за руку, но на этот раз я — умнее. Выворачиваюсь и гневно смотрю на нее, а потом слышу смех. Звонкий, громкий такой, хорошо мне знакомый. Так ржет моя лучшая подруга, которая нарисовалась рядом с отцом и вовсю ему глазки строит — красота вообще. На миг мне становится жаль маму, и я бросаю на нее взгляд, чтобы увидеть, как свой она уперла в землю. И чего же она не смотрит?! Она же так СЧАСТЛИВА!
— Поеду, мне завтра рано вставать.
— Куда ты едешь? — тускло спрашивает, из-за чего мое сердце снова сжимается, но я снова это игнорирую и улыбаюсь.
— Леша приехал в город. Мы поедем к бабушке.
— Может я с вами…
— Нет. Ты не проснешься. Тебе еще на празднике быть и лицезреть своего мужа с его любовницей. Меня тоже хочешь заставить на это смотреть дольше положенного? Нет, спасибо. Ему скажешь, что я еще не пришла в себя после больницы, и мне очень жаль, что я не смогу остаться подольше.
Разворачиваюсь и ухожу. Я хоть и не на машине, но не разучилась пользоваться телефоном, так что такси заказываю сама, как только выхожу из парка и отдаляюсь от него на приличное расстояние. Вот теперь сижу на остановке и жду, болтая кончиком туфли камушек. А приезжает не такси…
Подняв глаза на звук клаксона, я вижу Олега. Господи, ну за что?! Мать специально что ли?! В том, что это она его послала, я не сомневаюсь. Иначе что он здесь делает? Беспокоится обо мне? Даже не смешно, блин.
— Садись.
— Я заказала такси.
— Отмени, — усмехается он, подняв брови, — Или боишься, что с тебя возьмут деньги за ложный вызов? Я оплачу.
— Как щедро, — Олег жмет плечами и прикусывает губу — настроение у него просто огненное, вижу сразу.
Понятно. Сегодня кому-то перепадет. Круто…Опускаю глаза обратно на свою туфлю и хмурюсь, бормоча под нос.
— Боюсь, что я не смогу оплатить нашу поездку, даже если продам все свое наследство.
— Сделаю вид, что этого не слышал. Садись в машину.
— Нет.
— Если не сядешь, я тебя сюда на руках затащу.
Усмехаюсь уже я.
— Не посмеешь. Здесь народа куча, а ты…
— Ты действительно хочешь проверить, Алиса?
Долго смотрю ему в глаза — да, хитрые, да, веселые, и да. Он это сделает, я не сомневаюсь. А это значит, что снова будет меня касаться…Нет! Ни за что! Встаю и плетусь в сторону его машины, а когда пристёгиваюсь, он трогается с места.
Молчим. Снова молчим, а раньше так много говорили…Или это я говорила? Да, наверно так и есть. Он всегда молчал, а я трепалась без устали. Мне ведь так о многом хотелось с ним говорить…
— Я сегодня буду поздно, — зачем-то говорит, выдирая меня из моих мыслей, и я рассеяно моргаю.
— Что?
— Говорю…у меня работы очень много. Я буду поздно.
Господи. Какой сюр. Зачем мне эта информация? Отклоняюсь от него максимально, прижавшись к двери, смотрю в окно.
— Можешь больше не притворяться. И врать ни к чему.
— Я не вру.
— Это раньше я не могла без тебя заснуть, но теперь ничего не хочу знать, так что можешь делать, что хочешь. Необязательно посвящать меня в даты своей случки с этой шлюхой.
— Пре…
— Спасибо, что довез. Удачи.
Выхожу у подъезда к дому, пользуясь тем, что на выезде скопилось много машин. Снова «Слава Богу». Так мне не придется вести и дальше глупый, бессмысленный разговор, от которого меня начинает подташнивать. Единственное, за что я себя корю и то уже дома — я не спросила про детей. Совсем из головы вылетело…ну ничего. Спрошу завтра. Или когда мы снова встретимся? Может быть перед очередным мероприятием? Да. Наверно так.
Взгляд падает на рамку на моем туалетном столике, в которой вставлена наша свадебная фотография. Я подношу ее ближе, рассматриваю, а как будто впервые вижу. На ней я улыбаюсь, даже не так — сияю. Я же правда была так счастлива…настолько, что совсем не видела, как он был несчастлив. Хмурый весь, ни на одной фотографии не улыбается. Я помню. Раньше мне казалось, что это какая-то загадочная, офицерская изюминка, а дело оказалось проще. Точнее сложнее и запутаннее, конечно, но все же проще.
Быстро стираю слезу и мотаю головой. Нет! Никаких слез. Бабушка сразу все поймет, я этого не хочу. Она об Олеге хорошего мнения, он ей нравится даже, не смотря на то, что его брат избил ее внука когда-то. Говорит, что он надежный и умный, хороший мужчина…как я могу на нее все это вывалить? Нет. Снова буду улыбаться, но завтра я хотя бы буду знать, за что так отчаянно сражаюсь с собой.
А планы и здесь рушатся. Я это понимаю сразу — не судьба мне обмануть бабушку, — когда на следующий день Олег буквально врывается в квартиру, как раз застав меня. Считанные минуты — мы бы разминулись, но даже в такой мелочи все против меня. Я только-только завязала шнурки на своих белых кедах, собиралась выходить, но нет. Зачем Алисе спокойный, хотя бы один денек?
Его глаза горят бешеным огнем, как тогда ночью, а губы плотно сжаты. Но это только пока. Интуиция вопит: Алиса, только пока, сейчас все снова пойдет наперекосяк.
— Что. Ты. Ей. Сказала?
— К…кому?
— НЕ ПРИТВОРЯЙСЯ, ТВОЮ МАТЬ!
Олег наступает, а я пячусь от него к стене. Снова его боюсь. Забавно, как я раньше могла думать, что он — спокойный? Нет. Олег абсолютно трезвый, а все равно огнеопасный и…черт, да больной на всю голову! Он загоняет меня в ловушку, ставит руку рядом с лицом так, чтобы я и думать не могла о побеге, потом приближается и шепчет. Знаете? Это даже страшнее. Я буквально всем телом трясусь, ведь ничего, АБСОЛЮТНО ничего не понимаю. Что происходит?!
— Еще раз спрошу. Что ты ей сказала?
— Я не понимаю…
— Журналистке!
— Ка…какой журналистке?
— Алиса, твою мать, не играй со мной в игры! — он жестко берет мое лицо за щеки и приближается так близко, что касается носом, — Я все пытаюсь понять: ты реально такая тупая? Или ты прикидываешься?!
— Не смей со мной так…
— ЧТО ТЫ ЕЙ СКАЗАЛА?!
— ДА КОМУ?!
Ору и пихаю его в грудь, а сама еле дышу. Судорожно пытаюсь нащупать в памяти хоть что-то, все мимо. Единственная, с кем я говорила — это…
О боже. Усмехаюсь и тру лоб, а потом снова смотрю на него снисходительно, стараюсь, по крайней мере, скрывая истинную злобу.
— Ты про свою потаскуху?
— Ты уверена, что сейчас стоит злить меня еще больше, а?!
— Если ты о ней, то я сказала, что она шлюха и навсегда ей останется. А что? Неужели у нее совесть взыграла? Секс обломился и…
Олег меня перебивает грубо. Снова хватает и прижимает сильно к стене — все, допрыгалась. Вот сейчас он меня убьет, а потом скажет, что я сама себя себя придушила. Самое обидное еще, что ему непременно поверят. Черт…
— Ты осознаешь, что будет, если мне не удастся решить этот вопрос?
— Я не понимаю…
— ВОТ ИМЕННО! — орет, а потом снова переходит на шепот, — Если так ты думала привязать меня к себе сильнее, забудь на хрен! У нас никогда не будет ребенка. Я об этом позаботился и…
— Что ты сказал?!
— О, так я прав?!
— Повтори! — толкаю его, а у самой сердце бешено колотится и языком я еле шевелю, когда спрашиваю, — Что ты со мной сделал?!
— Ничего я с тобой не делал!
— Да конечно! Почему я на самом деле не могу забеременеть?! ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?!
— Кормил тебя противозачаточными.
Ладно. Это не так страшно, но обидно до жути, больно. А ему все мало…Олег усмехается, поведя плечом.
— Никогда в жизни у нас не будет ребенка, ты меня поняла?! Если возникнет необходимость, я себе вазэктомию сделаю, но связываться с тобой еще больше?! Хер тебе и твоему папаше!
— Я…
— Ты мне не нужна, когда дойдет до тебя наконец?! — перебивает меня в запале, — Я тебя не люблю и никогда не любил! Ребенок этого не изменит! И вообще, знаешь?! Я тебя тут жалею, зачем?! Только хуже делаю по итогу, ты ведь реально не понимаешь! Может так поймешь, а?! Каждый раз, когда я ложился с тобой в постель, я представлял ее. Каждый. Гребенный. Раз. Поэтому бухал. Так было гораздо проще! А если бы ты забеременела, я бы нашел способ избавить этот мир от еще одного продолжения твоего гандона-папаши! Дошло теперь?!
Риторический вопрос был оставлен без необходимости отвечать. Олег сносит мои духи на пол, разворачивается и широким шагом идет в свой кабинет, дверь которого на этот раз бухает достаточно, чтобы один наличник отвалился и повалился прямо на пол.
ТЫ-ДЫЩ!
Я вздрагиваю от резкого звука, и тогда до меня доходит, что сейчас он просто уничтожил меня до основания. Внутри я чувствую только разбитое стекло, а в этой квартире не могу оставаться физически. Вылетаю так быстро, бегу вперед, даже лифт не могу ждать — спускаюсь по черной лестнице. Там падаю пару раз, но бегу дальше. Наверно, глупое сознание думает, если я ускорюсь, то смогу скрыться от этой оглушающей боли, но это не так.
Леша меня уже ждет внизу. Когда я попадаю на улицу и озираюсь вокруг, как ошалелая, он становится единственным, за кого я могу сейчас зацепиться. Вижу, как знакомая улыбка тает по мере моего приближения, он уже открывает рот, чтобы спросить, и я его понимаю, правда. Уверена, что вид мой — кошмар, но я не готова сейчас говорить.
Мне надо уехать.
— Увези меня быстрее!