Глава 6
Алена; май
Диплом — это вещь серьезная. С самого детства я знала, что стану журналистом. Быть в центре событий, обозревать интересующие тебя темы, погружаться в них, писать и говорить о проблемах, которые нужно поднимать — мне всегда казалось, что это профессия мечты. Вполне возможно, что это из-за отца. Нет, не так. Это желание на сто процентов связано с папой — пойти по его стопам моя мечта, не меньше. Он у меня работает в крупной газете Тулы, и он просто потрясающий. Умный, спокойный, всегда готов тебя выслушать и помочь. Мама более суматошная такая, скорее эмоциональный вулкан, но они вместе со школы, и они друг друга дополняют до сих пор.
Наверно такая любовь случается скорее в качестве исключения. Моя ведь меня предала.
Я быстро стираю слезу, потому что плакать себе не позволяю от слова совсем с того самого Нового года, когда Он в последний раз со мной разговаривал…
Январь
— …Алло, господи, Олег, ну чего ты трубку не брал?!
— Прости, я…занят был.
Сразу чувствую, что голос у него очень уж какой-то…не такой. Глухой, тихий, отстраненный…что-то случилось. Я чувствую сердцем, что что-то случилось, и это что-то очень плохое, поэтому сажусь на край кровати и хмурюсь.
— Родной, что случилось?
Господи, в этот момент я просто мечтаю услышать его смех, мол, Ален, да ничего, я просто занимался бумагами. Он мне так последние полгода постоянно говорит, я ведь часто слышу, что что-то не так. Мы давно вместе и, кажется, чувствовать друг друга можем на огромном расстоянии, поэтому да, я всегда улавливаю его настроение, как он мое.
Доказательства на лицо. Сейчас тоже самое и происходит — я ведь знаю, что в этот раз все будет не так. Все будет иначе…
— Ален, нам поговорить надо серьезно.
— Говори.
Вздыхает. Я слышу, как тяжело он это делает и понимаю — все максимально серьезно, и все сложилось как-то вдруг не в мою пользу. Чувствую, что мой мир сейчас рухнет…
— Летом я женюсь.
Облегчение. На меня накатывает такое облегчение, но вместе с тем ненастоящее оно. Интуиция вопит: не расслабляйся, это еще не конец, он не закончил!!! Только вот сердце радуется — шутка у него такая дурацкая, вот и все. Слушать надо интуицию, запомните это.
— Я встречаюсь с дочерью мэра Алисой и летом я на ней женюсь. Прости меня.
Сначала я не понимаю, что он только что сказал? Моргаю часто-часто. Разум все сразу схватывает, но вот упрямое сердце барабанит в груди и не дает мне даже пошевелиться.
— Что ты сказал?
— Прости меня.
— НЕТ! ПОВТОРИ! ЧТО-ТЫ-ТОЛЬКО-ЧТО-СКАЗАЛ?!
Олег молчит. Он словно дара речи лишился. Серьёзно?! Теперь будешь играть в молчанку?! Ну уж нет!
— ПОВТОРИ!
— Я встречаюсь с Алисой, и сделал ей предложение на Новый год.
— Это шутка такая?!
— Нет.
— Как давно вы встречаетесь?!
— Ален…
— КАК ДАВНО?! — молчит, а я совсем тихо шепчу, — Когда ты приезжал ко мне осенью…ты уже с ней был?
Еще пауза, и я уже думаю, что он ничего мне не скажет, но говорит. До смешного обсурдное:
— Мне жаль.
— ТЕБЕ ЖАЛЬ?!
— Ален…
— Не произноси мое имя! Не смей!
— Ален, я…
Отбиваю звонок. Такое чувство, что у меня из под ног выбили твердую почву и отправили парить где-то в невесомости….
Май
Я помню, как кружилась голова, помню, как внутри меня будто разворотило, а еще помню, как громко я плакала и как сильно напугала свою соседку…Машка отпаивала меня всеми успокоительными, какие только нашла, пыталась помочь, но чем тут поможешь? Все так и есть.
Я же все таки журналист, я прятать голову в песок не привыкла в принципе, поэтому узнала все, что могла. Отношения у них начались еще летом, а на ее странице я нашла много их совместных фотографий. Конечно прямо открыто она их не публиковала, наверно, из-за ее папаши, но они были. Его руки, которые я наизусть знаю, его вещи, которые я тоже наизусть знаю, потому что многие покупала сама…Теперь Алиса Чистова делает уже открытые снимки, не таясь, регулярно выкладывает их с особой жестокостью. Она целует моего мужчину, который обнимал, как ее, но меня — и это дико больно. Алиса сама очень красивая, я это готова признать, и, наверно, понимаю Олега. Как устоять от такой красотки? Только глупая она слишком. Объективно оцениваю, а может и да? Но глупая — это на него не похоже. Хотя, откуда мне по итогу знать? В конечном счете мужчинам возможно именно это и нужно? Красота, а не ум или какой-то там внутренний мир.
Ох, плевать. Вздыхаю и откладываю телефон подальше. Нет, я не заходила на ее страницу уже два месяца. Не хочу, да и смысла особо не вижу — зачем мне наблюдать за этой идиллией?! Олега тоже не слышала уже три месяца. Последний раз он звонил мне пьяный, но я сразу отбила звонок и заблокировала его новый номер. Он у меня вообще везде в черном списке, она тоже — все, кто с ним связан в принципе. Не хочу слышать, знать, помнить — мне надо думать о себе и о своем будущем, а не о прошлом. Не о Туле.
А если совсем откровенно, знаете? Я даже, наверно, рада, что все так: теперь передо мной открыты все двери, а не только наш маленький городок. Вот сейчас я пишу диплом, чтобы защитить его раньше срока и уехать обратно в Германию на стажировку и в последствии на работу. Олег тянул меня вниз, если мыслить глобально, а теперь я смогу спокойно работать и развиваться, а еще…
Резко закрываю глаза и начинаю плакать. Иногда такие мысли помогают, но сегодня не тот день. Я скучаю по нему. Я все еще не могу поверить, но как тут не верить, если они женятся через две недели?
Олег
Вокруг шум. Кажется, вся Тула собралась на этот «маленький» праздник «любви». А я их всех ненавижу. Каждого пузатого бизнесмена, который тянет пухлый конверт и передает его мне с видом победителя, каждую огромную морду из управленческого аппарата и непременную, даже можно сказать обязательную, скабрезную шутку. А еще больше я ненавижу теперь уже свою, новую семью: тестя с притворной, гадкой улыбкой, его покорную, прибитую жену и их недалёкую дочь. Ее, кстати, особенно сильно. Алиса уничтожила всю мою жизнь взмахом своей руки…
— …Олег, может твоей маме не нравятся блюда? — тихо спрашивает она, поглядывая на мать, для которой весь этот фарс все равно что похороны.
Нет, Алиса, ей не нравится невеста. Даже больше. Мать тебя просто на дух не переносит, и как бы я ее не просил, скрыть этого просто не может. Нет, разумеется скандала никакого не было, когда я привел ее знакомиться со своей семьей, но и теплоты, даже намека на нее, тоже. Это Алиса понять смогла, а что я отношусь к ней также, нет. Забавно, главное так выборочно…
— Забудь.
— Ну…как же забыть? Она совсем ничего не…
— Алиса! — не сдерживаюсь и повышаю голос, — Я сказал тебе — забудь!
Алиса замирает. Она не привыкла, чтобы на нее кричали, но я действительно нежелезный — я просто не вывожу уже, как будто дошел до своего предела, и, если честно, это мне самому не нравится. Не из-за нее, из-за себя — я на отца похожим становлюсь, и это меня абсолютно не устраивает.
Но думать и копаться в себе времени нет — к нашему столику подходит Степан Андреевич и, все также улыбаясь, обращается ко мне.
— Олежа, отойдем?
Понятно. Сейчас будет очередной выговор — я обидел его маленькую девочку. Ай, плевать уже — все сделано, ничего уже не изменишь. Встаю, Алиса на нас и не смотрит совсем, она притворно улыбается, уставившись в тарелку, кивает на вопросы отца о ее состоянии, а потом мы уходим.
Сейчас начнется. Мысленно закатываю глаза, когда мы попадаем в тихий, темный домик загородного отеля, где мы празднуем нашу свадьбу. Алиса здесь готовилась, насколько я знаю, да и судя по разбросанным шмоткам так и есть. Все в кучу. Вещи, косметика, закуски на столиках вместе с фужерами и уже выдохшимся шампанским…да, Степан Андреевич на свадьбе дочери не экономил — это факт. Кольцо разве что позволил купить мне. Дешевенькое, на какое мне хватило денег — и на том спасибо.
— Ну что… — начинает мэр, подходя к стеклянным дверям, а потом неожиданно выдыхает глубоко.
Он не собирается орать? Странно.
— Вот и все…
— Вот и все.
— Радости в твоем голосе нет, но мог быть раз улыбнуться хотя бы для одной фотографии. Поверь, прекратишь ершиться — тебе лучше будет.
— А что? Если откажу вам, вы брата моего посадите?
— Нет, что ты…мы же теперь семья, — усмехается тесть, а потом наполняет два стакана виски и жмет плечами, — Мужьям проще, если жена довольна. Хорошее правило, возьми на вооружение.
— Она жена мне только по документам. Я Алису не люблю и никогда не полюблю ее в будущем.
— Не зарекайся, Олежа.
— Степан Андреевич, давайте закончим этот разговор. Я сделал, как вы хотели, обсуждать это смысла не вижу.
— Я просто наставляю, но если ты против, ладно, — мэр передает мне стакан, а после серьезно смотрит в глаза, — Я позвал тебя сюда не за этим.
— А зачем?
— Хочу узнать про твои планы на будущее.
Я бы хотел сдохнуть, но у меня мать — вот единственный ответ, который приходи в голову, правда в слух я это не произношу. Говорю другое.
— Я думал уйти в бизнес.
— Я заметил, что ты отдалился от политической жизни. Из-за меня?
— Отчасти.
— Спасибо за правду, это я в тебе очень ценю. Тогда, еще в первый день, как ты переступил порог и ответил на мой вопрос про город правду — я это заметил. Ты поэтому попал ко мне на работу, врать не умеешь, и мне это подходит.
— Подходит для чего?
— Олег, ты же понимаешь, что я — амбициозный человек?
— Допускаю.
— Тогда скажи мне, как один амбициозный человек другому. Тула мой предел мечтаний или нет?
Тут то я и проседаю. Медленно перевожу на него взгляд и вижу, как тесть широко улыбается, делает глоток и мотает головой с видом того, кто сейчас откроет мне картину полностью и абсолютно. Завеса тайны, так сказать, которую я не замечал, как слона в комнате…
— Я собираюсь в Москву, Олег, и благодаря тебе это стало возможно.
— Я…не понимаю.
— Честно? Или прикидываешься?
Нет, я правда не до конца сращиваю, поэтому Степан Андреевич пару раз кивает, трет губы и допивает виски, а потом поворачивается ко мне лицом.
— Я всегда считал, что мое будущее чуть больше мэра Тулы, поэтому я хочу уйти выше. Теперь, после того, как я выдал дочь за парня «из народа», мои рейтинги побьют все рекорды, и я добьюсь своей цели.
— То есть…
— Да…я сразу планировал женить Алису на тебе. Думаю, что ты итак это уже понял.
— И кольцо я должен был купить сам…
— Для людей, конечно же! Кто бы поверил во все это, подари обычный парень кольцо за пару миллионов? Алиса уже сто раз выложила его в свой профиль, так что его уже со всех сторон обсудили, и я в этой истории, как и планировал, выгляжу добряком и очень понимающим отцом. Видишь? Стратегия.
А для меня это последний гвоздь в гроб, ведь если так я мог бы надеяться на развод, теперь — нет. Эта дорога перекрыта, и я в окончательном, железном капкане: так за мной защелкнулся замочек клетки. Меня поймали.
— Я поддержу тебя и твой бизнес, Олег. В благодарность за содействие.
— Алиса…знает?
— Нет, конечно, — усмехается он, глядя на меня, как на барана, — Если бы Алиса знала хотя бы один процент из правды, она бы ни за что не согласилась. Гордая слишком — моя порода.
— Вы понимаете, что я ее не люблю?
— Олег, послушай…любовь — вещь субъективная, как никак. Она красивая…
— Этого недостаточно!
— Лучше страдать с красавицей рядом, чем с краказяброй.
Серьезно?! Он это серьезно говорит вообще или как?! И…твою мать! Где были мои глаза, когда я считал этого человека своим кумиром?! Единственный честный политик! Ага, как же! Он использовал меня, как способ получить желаемое, но это еще что — он дочь свою под меня буквально подложил, и все ради теплого кресла в Москве?!
Дичь. Это какая-то дичь, так разве бывает?!
— Я помогу тебе с твоим бизнесом, дам тебе денег…
— Мне не…
— Не торопись отказываться, мальчик. Ты уже на крючке, зачем ерепениться? Получи, как можно больше, но при одном условии: Алиса не должна знать, Олег. Разводов в моей семье никогда не было и не будет, и пока она не знает, проще будет ее контролировать. Ты можешь спать с кем угодно, делай все, что хочешь, но так, чтобы она ничего не знала.
— Вы серьезно даете мне карт-бланш на измены?!
— Я взрослый человек, Олег. Мы мужчины и не созданы для моногамии, особенно если рядом женщина, которую мы не любим. Конечно, как любой отец, я буду надеяться на то, что это изменится, но…чего женщины не знают, только им в плюс.
Я очень хочу спросить о том, что будет, если я разведусь, но, если честно, в этом глупом бунте смысла абсолютно нет. Знаю я, что будет — конец мне, он меня и мою семью одним мизинцем уничтожит, поэтому я говорю другое.
— Я приму вашу помощь, но в кредит.
— Тоже гордый? Понимаю. Хорошо, Олежа, как угодно.
Мы замолкаем, пьем — что тут еще скажешь? Бессмысленно это. Мы повязаны: он и я с его дочерью подмышкой. Единственное, что мне остается — это принять правила игры, подстроиться под них и жить дальше. Какой смысл дергаться? Я уже потерял все, что у меня есть — теперь я абсолютно с холодной головой думаю исключительно о своем благе и о благе своей семьи. И об Алисе. Как бы прискорбно это не звучало, но она здесь еще большая разменная монета, нежели я. Да и прав Степан Андреевич все-таки: когда жена спокойна и счастлива, мне будет проще дышать. Без выноса мозгов, без истерик, без выяснения отношений.
— Алиса тебя действительно любит, — неожиданно тихо говорит мэр, и я невольно смотрю на его профиль — он лишь вдаль, — Знаю, что ты ее нет. Возможно, она тебя даже раздражает, но в конце концов, Олежа, она не худший вариант. Ты в этом очень скоро убедишься. Не обижай ее…
— Или вы обидите меня?
— Просто не обижай ее. Я тебе доверяю.
А я тебя ненавижу. Не успеваю сказать этого, так как Степан Андреевич уходит, а я так и остаюсь стоять, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Вдали шумит музыка и, черт возьми, как же я мечтал о свадьбе когда-то, и как же сейчас мне все это претит.
Потому что нет там ее.
Ее нет.
Вытаскиваю телефон из кармана и ищу знакомый до боли номер: Алена меня везде заблокировала, ну и плевать. Я это заслужил, знаю, я заслужил даже больше, но…я просто хочу это сделать, поэтому нажимаю на ее имя и подношу трубку к уху. Ожидаю уже знакомого голоса оператора, который пошлет меня на три веселых буквы вместо нее, но неожиданно пробиваюсь.
Гудок-гудок-гудок. И наконец ее тихий голос:
— Да?
Молчу. Я не знаю, что мне сказать. Голос пропадает вовсе, глаза щиплет, а сердце дико-дико стучит в груди — она мне ответила. Она. Взяла. Трубку.
— Поздравляю со свадьбой, — глухо отзывается опять, и я тут же выпаливаю.
— Если бы ты знала, как я жалею, что это не ты…
Черт. Что я делаю? Она, может быть, совсем обо мне забыла, а я снова и снова появляюсь, делаю ей больно — слышу ведь, как дыхание участилось, скорее всего и слезы сейчас вот-вот сорвутся с глаз, поэтому жмурюсь.
— Как твой диплом?
— Я вчера защитилась.
— Поздравляю, мал…Поздравляю. Прости. Прости, что побеспокоил.
— Я улетаю завтра в Германию. Мне предложили место.
— Правильно это…
— Правда?
Нет, маленькая, неправильно. Нет здесь ничего правильного, но ты этого хотела, и ты этого достойна. Вперед к новым победам, а я…я тут останусь и никогда тебя не забуду.
— Да. Успехов тебе, Алена. Живи и будь счастлива, я тебя больше не побеспокою. Прощай.
Рушит меня этот разговор до основания, поэтому я спешу его закончить — хватит терзать и ее, и себя. Просто хватит. Она достойна большего, чем я.
— Олег?
Слышу тихий голос своего обречения и поворачиваюсь. На пороге стоит Алиса. Ее пышное, блестящее платье даже в темноте будто светится, да и она светится. Счастлива. Глаза ее большие — счастливые, улыбка, которой сейчас как бы и нет, все равно присутствует. Алиса по-настоящему счастлива, и я этому стараюсь улыбнуться.
— Привет.
— Я тебя потеряла…
— Прости, — вытираю лицо, — Я должен был кое с чем разобраться.
— Если я мешаю, могу уйти и…
— Ты не мешаешь.
Она мнется на пороге еще, но потом делает ко мне шаг, шурша подолом. Улыбается. Потом осматривается и слегка краснеет.
— Тут такой беспорядок…
— Нестрашно.
— Ты разобрался со своими проблемами?
— С чего ты взяла, что я говорю о проблемах?
— Ты какой-то очень печальный просто…
— Отец звонил, — вру, чтобы пресечь дальнейшие обсуждения и выходит.
Что в Алисе хорошо — она очень тактична. Опускает глаза и пару раз кивает, а я все. Я больше говорить ни о чем не хочу, поэтому предлагаю единственное, что приходит мне в голову:
— Давай сбежим?