Глава 9
Олег
Есть такая, кажется, буддийская поговорка, что скрыть нельзя три вещи: солнце, луну и истину. Моя истина грязная, низкая и совсем неприглядная, но она все же истина, не так ли?
В гостиничном номере, куда мы приехали, теперь стоим напротив друг друга. Я рассказал ей все, наверно потому что скрывать уже не мог, а может и правда невозможно это — прятать правду, как бы стыдно тебе не было.
— Девчонки говорили, что ты ее любишь.
Это первое, что говорит Алена, делая крупную затяжку. Она много курит, и раньше я бы непременно ей запретил, но сейчас…какое право я имею на это? Она тем не менее усмехается, проследив за моим взглядом — а что? Никто ведь не запрещал мне смотреть.
— Не нравится, что я курю?
— Не особо.
— Помогает сосредоточиться, когда не можешь выдавить из себя ни одной строчки.
— Мне помогал сосредоточиться алкоголь.
— Ты ей не изменял.
— Ты знаешь, что я не изменяю ни…
Осекаюсь. Да…глупо это звучит, Алена тоже усмехается, потом отворачивается к окну, а я делаю к ней маленький шаг. Нет, я рассказываю не потому что слабак и удержать в себе не в состоянии, я это делаю, потому что она заслужила наконец услышать правду. Кто-кто, а Алена это заслужила.
— Я не изменял ей, потому что смысла не было.
— Ни разу?
— Может было парочку, но это по пьянке. Осознанно — ни разу.
Алена смотрит на меня снова, но теперь так, будто никогда раньше не видела, и я знаю — она меня не узнает. Ничего, маленькая, я себя тоже не узнаю больше. Сажусь на диван и тру лицо — устал. Черт, я вдруг так устал, как будто сто лет мне уже, и видел я все на этой земле…
— Знаю, что ты думаешь обо мне. Можешь не говорить.
— И что я по-твоему думаю, Олег?
— Что я трус. Обманщик. Негодяй. Бедная девочка Алиса…
— Не произноси ее имя!
Резко поднимаю глаза, Алена сразу отворачивается и мотает головой.
— Не хочу слышать ее имя…как ты его произносишь…
— Ален, поверь, она не при чем. А…она всего лишь жертва обстоятельств.
— Так ты ее любишь?!
Улыбаюсь. Ревнует? Господи, неужели?
Забавно вообще, как всего одна женщина может изменить то, что с тобой происходит глубоко внутри. Вот я, например. Только ел себя ложками, а теперь готов порхать…поэтому встаю и подхожу к ней со спины, обнимаю. Не противится, и это греет еще больше. А еще дает силы сказать то, что я так хочу сказать…
— Я никогда и никого не любил, кроме тебя, маленькая.
Алена оборачивается. Она, прижавшись спиной к высоким, панорамным окнам, смотрит на меня долго, знаю — вчитывается. И я не противлюсь. Маленькая, мне скрывать больше нечего. Я — открытая книга твоя. Делай, что хочешь…только останься.
— Я могу понять, почему ты это сделал. Ты привык брата своего защищать любой ценой, Олег, но…
— Но?
— Почему ты не рассказал мне все? Мы бы что-нибудь придумали. Что-нибудь поумнее, чем лишить девчонку девственности. Кто автор? Андрей небось?!
Усмехаюсь и пару раз киваю.
— Предложение его, угадала.
— От этой бредовой идеи прямо разит его глупостью!
— Мама тоже знала.
— И?! Ее ничего не смутило?!
— Смутило, наверно, но идей больше не было. Она вообще в тот вечер только узнала об А…о ней. Шандарахнуло ее сильно.
— Заметно, если она позволила тебе это сделать.
— Ты же знаешь маму…она у меня в грязных планах несильна совсем.
— Она нет, но ты ведь умный, Олег. Ты разве не понимал, что он этого и хочет? Привязать тебя теснее к своей дочери?!
— Понимал, но принять — не принимал. Не верил, наверно, до конца, что это вообще возможно. Я — его билет в Москву, Ален. Мы договорились на пять лет, а дальше я свободен.
— Потрясающе…Господи, всегда знала, что политики — грязь, но чтобы настолько?!
Пыхтит, злится, а я глаз оторвать не могу — так она прекрасна.
— Что ты ухмыляешься?! Я сказала что-то смешное?!
— Нет. Просто ты прекрасна, а я так скучал…Останешься со мной сегодня?
Я о большем просить ее не смею — подари мне хотя бы еще одну ночь. Уже много. Знаю, что много, и знаю, что возможно я все равно перехожу границу, но как…скажите мне, как можно устоять? Когда сердце так замирает в ожидании ее вердикта. Алена и не догадывается, наверно, но сейчас от нее я завишу так сильно, как никогда и ни от кого…
— Да…
Это тихое, короткое «да», как ключ к райским вратам. Я опускаю руки на ее плечи и снова стягиваю с них лямки. Сейчас мне хочется делать это медленно, с толком, с расстановкой, чтобы насладиться каждым мгновением, когда она снова будет моей. Что там будет дальше? Я не смею загадывать, но эта ночь наша, и я хочу ее запомнить.
Спустя месяц
Ночь затянулась на целый месяц, а сам я вернулся как будто в прошлое. Наши отношения были легкими и простыми, полными смеха и душевных разговоров. Знаете? Как всегда в начале и бывает. Ты не можешь надышаться, счастлив до усрачки, летишь побыстрее к ней — все это про мою теперешнюю жизнь.
Алена осталась в Туле. Она согласилась пойти ко мне, как раз нужен был человек, который будет заниматься связями с общественностью, и на эту роль бывшая журналистка, знающая всю кухню изнутри, подошла лучше всех. Конечно, мы отношения наши скрывали, но только от этой самой общественности. Мои все знали. Мама застукала нас, когда с утра я выходил от Алены — мы ведь соседи, как никак. Брат узнал гуськом. Для Андрея все было очевидно еще в тот момент, когда я увидел ее спустя столько времени снова. Для остальных мы — просто коллеги. Наверно, я все еще заботился с какой-то стороны об Алисе, пусть и напрочь забыл, что она вообще существует.
А зря.
Это случилось в прекрасный, солнечный день, когда ничего не предвещало беды. Мы с Аленой как раз пришли ко мне в кабинет, и, твою мать, слава богу, что ничем таким не занимались там (всего раз, если честно, и то после корпоратива, когда никому не было дела). Единственное что смеялись громко, и я слегка придерживал ее за поясницу, запуская в кабинет первой, когда мой мир снова рухнул.
— Олежа!
О нет. Резко замираю, переставая улыбаться, Алена тоже — Алиса тут, собственной персоной. Она улыбается, но я вижу, как крутит лямку сумки, то и дело поглядывая на Алену. Неловко ей. Волнуется? Чемодан вон стоит, но ее же вроде не сегодня надо было забирать? Черт. Я совсем забыл, твою мать…
— Алиса? — тихо переспрашиваю, потом смотрю на чемодан снова и дико туплю, — Что ты здесь делаешь?
— Меня отпустили пораньше, и я…хотела сюрприз тебе сделать.
Снова смотрит на Алену, потом вижу, как подбирается и улыбается еще шире, делая неловкий шаг в ее сторону.
— Здравствуйте, меня зовут Алиса. А вы…?
— Я Алена, — тихо представляется она и жмет протянутую руку, — Я…эм…работаю недавно здесь. Специалист по связям с общественностью.
— Вы, наверно, невероятно умная. Такая сложная профессия, столько всего нужно держать в голове. Я бы так никогда не смогла.
Знаете, что самое ужасное во всей этой ситуации? Что Алиса искренне восхищается Аленой. Она не пытается ее уколоть или ужалить, напротив — такая открытая и наивная, как всегда. Было бы гораздо проще, будь она сукой, если честно, но я снова и снова убеждаюсь — не заслужила она всего того, что творится за ее спиной…
Алена явно того же мнения. Она слегка кивает и еще тише говорит:
— Спасибо, но я уверена, что вы преувеличиваете. Не буду вам мешать…
— Ален, стой!
Я, как дурак, палюсь на ровном месте. Это мне Алена тоже транслирует жестким взглядом, когда сделав шаг к двери, притягивает следом меня. Чувствую ведь, что должен с ней объясниться. Я о ней по факту больше переживаю, чем об Алисе. И да, это так. Дерьмово звучит, как в принципе и есть на самом деле, но это так — мне ее пусть и жалко, но еще больше мне жаль, что она вообще сюда приперлась.
Хорошо хоть молчит. Алиса смотрит на нас по очереди, не понимает, что происходит, и как выйти из глупой ситуации? Правильно. Я снова вру уже по привычке.
— Алис, ты прости…Но у нас очень много работы.
— А…
Черт возьми. Я вижу все те эмоции, что эта глупая девчонка сейчас испытывает, как на ладони. Она так огорчена и разочарована, что сейчас точно расплачется — опускает в пол глаза. Мне так жаль, Алис, ты бы знала, и как же я устал разрываться между тем, что хочет мое сердце, и тем, что по совести правильно будет…Прости меня, что сейчас я выбираю себя впервые, наверно, за два года, что мы женаты. Прости.
— Да…конечно. Прости, я не подумала. Не буду мешать тогда, — говорит совсем тихо, потом берется за ручку чемодана и тянет на себя.
Тяжелый он, знаю, и больше, чем она раза в два, но черт…прости меня снова. Я просто не могу оставить сейчас Алену.
— Ты точно доберешься сама?
— Да, конечно, не переживай, — улыбается сквозь силу и пару раз кивает, — Закажу такси. Приятно было с вами познакомиться, Алена. Надеюсь, что еще увидимся. До свидания.
— До свидания…
Когда дверь закрывается, эффект от знакомства никуда не уходит. Алена так и стоит, смотрит туда, где только что стояла Алиса. Молчит. Я тоже. Не знаю, что сказать. Мысли все и слова как будто испарились разом. Да и что тут скажешь? Это полный тот самый крепкий писец, которого постоянно поминают в похожих ситуациях.
— Она очень красивая, — наконец говорит Алена, и я пару раз киваю.
— Знаю.
— Не надо было оставаться. Ты должен был пойти с ней.
— Я устал делать то, что должен, Ален.
— Олег, так нельзя. Знаешь? Я думала, что ты проникся к ней все это время. Вот честно. Когда ты говоришь, что не хочешь ее ранить…я в этом видела…Короче ревновала.
— Знаю.
— Но теперь я понимаю… — наконец она смотрит на меня и слегка жмет плечами, — Она всего этого не заслужила.
— Поэтому при разводе я ничего не скажу.
— Я думаю, что правильно будет, по возможности исключить то, о чем можно было бы говорить.
— На что ты намекаешь?
Не нравится мне, куда она клонит. Алена это знает, поэтому медлит, но потом выдыхает и тихо выносит вердикт.
— Я думаю, что нам нельзя встречаться, пока ты с ней не разведешься.
— Нет.
— Олег…
Для меня это чистой воды приговор. Нет! Нет! Нет! Я не могу снова ее потерять, поэтому решительно делаю шаг, беру родное лицо в ладони и крепко целую такие желанные, любимые губы.
— Нет, — шепчу, она пытается отстраниться, но не так явно, как могла бы.
Поддается. Не потому что это игра — Алена не играет, я знаю, что ей также сложно, как мне сейчас, — она просто не может сопротивляться, как я сейчас.
— Олег, это неправильно…
— Мы будем осторожны. Я не могу тебя потерять снова. Только не опять.
— Олег…
— Чш-ш-ш-ш…просто поцелуй меня, маленькая.
И она целует. В этом кабинете сегодня разуму суждено проигрывать снова и снова.
Когда я прихожу домой, сегодня пораньше, Алиса разбирает вещи. Я так счастлив, что улыбаюсь, глядя, как она пританцовывает и подпевает, успевая носиться по комнате, как ураган. Но не из-за нее, жаль. Я из-за Алены такой окрыленный и теперь смотрю на все совсем другими глазами. Алиса красивая. Черт, я в который раз поражаюсь, какая же она красивая. Фигура подтянутая, точеная, волосы длинные и пышные, две милых ямочки на щеках — она точно мечта любого. Жаль не моя. Мне ведь правда жаль. Алиса мягкая, и даже я замечаю, как холодная квартира с ее появлением оживает. Меня здесь, конечно, почти не было, если честно, но я уверен, что один бы тут волком выл, а с ней теплее все сразу.
Повезет тому, кто будет с тобой, Алиса. Я говорю объективно — он будет безумно счастлив, потому что ты действительно подарок, и заслуживаешь всего того, чего хочешь и мысленно себе представляешь. Розовые замки, принца на белом коне, детей целый дом — твое это. И у тебя непременно будет все, подождать осталось совсем немного. Скоро мы оба будем свободны.
— О господи! — Алиса пугается и падает, а ее визг приводит меня в чувства.
Но дальше я начинаю смеяться искренне и открыто — она так испугалась меня, что завались в открытый чемодан, и теперь не может оттуда выбраться.
— Прекрати смеяться! — раздосадовано рычит, сама руками махает — ан нет, в ловушке.
Точно сама не справится. Я подхожу и беру ее ласково за запястья, тяну на себя, как пушинку поднимаю, а потом аккуратно ставлю рядом. Красная вся — засмущалась, волосы неловко убирает за ухо. Потом на меня смотрит и носик морщит.
— Не очень элегантно вышло.
— Это точно.
— Ты виноват! Напугал!
— Прости, не хотел.
Молчим. Она продолжает улыбаться, разглядывает меня, и я ее тоже. Загорела сильно, идет ей, а глаза как сияют…
— Алиса, что ты задумала?
— Ничего я не…
— Не ври, я вижу, что ты задумала что-то.
Она краснеет сильнее, но потом закатывает глаза и, слегка толкнув меня плечом, поворачивается к своему чемодану.
— Все то ты видишь. Ничего особенного я не задумывала, просто привезла тебе подарок.
— Алиса…
— Чш!
Усмехаюсь — Алиса редко шикает на меня, обычно она мягкая и покорная, но если что-то задумала — все. Не остановить. А она совершенно точно твердо решила подарить мне что-то, и это что-то заставляет ее нервничать.
— Эм…это ничего особенного, — начинает сбито она, теребя в руках небольшую, деревянную коробочку, — Я помню, что ты ненавидишь дорогие подарки и все такое…
— Ты и речь заготовила?
— Боже, ты можешь…просто помолчать, Олег?!
Усмехаюсь и выставляю в нее ладони: могу, но хочу ли? Не совсем, если честно. Неловко мне слышать все это…
— Я в лагере сдружилась с ребятами и…
— Не сомневаюсь.
— Олег, пожалуйста.
Так. Ладно. Веселье кончилось. Алиса начинает сердиться и обижаться, поэтому что? Я отступаю. Киваю и убираю руки за спину, она же вздыхает. Не нравится, что я не принимаю такой ее порыв души, и я могу понять…Мне бы тоже было неприятно. Ладно, Олег. Хватит. Не будь мудаком, еще большим, чем ты итак есть.
— В общем…Так вышло, что я и еще пара человек получили отгулы в одно время, поэтому решили сгонять на Майорку. Ну…я тебе писала, помнишь?
Не помню. Я ей не ответил. Знаю, что ее это обидело, и пусть она мне не предъявляет ничего, я все же чувствую, что должен за это извиниться.
— Прости, что не ответил.
— Неважно уже и…
— Алис, серьезно. Прости. Работы очень много было…
— Ладно, — тихо соглашается, глядя мне в глаза, а потом протягивает коробочку, — Это оттуда.
Принимаю, а когда открываю, действительно ничего особенного на ее дне нет — это тонкая цепочка и одна черная бусинка по середине. Браслет? Не понимаю. Я не особо разбираюсь в украшениях, и так как Алисе это известно, она улыбается и бережно забирает мою руку, якобы помочь с застежкой, но на самом деле она меня и здесь вытаскивает. По мелочи, но все же…
— Продавец рассказал мне, что такую жемчужину дарят, когда сильно любят. Мол, черная она потому что забирает себе всякие невзгоды, и ссоры, плохие мысли и…наврал, наверно, но мне очень понравилось и…я подумала, что тебе пойдет.
— Спасибо, Алис.
Говорю тихо, она улыбается, потом снова смотрит на меня и жмет плечами.
— Ты с моего приезда ни разу меня не поцеловал. Ты совсем по мне не скучал, да?
Прости, но нет. Я, конечно, этого не скажу ей, поэтому просто молча обнимаю и целую.
Алис, я обещаю, что ты никогда и ничего не узнаешь. Ты будешь счастлива, клянусь, а мои ошибки и «простые» решения не оставят на тебе ни одного отпечатка. Обещаю, малышка. Все будет хорошо.
Алиса
Он говорит, что скучал, но мне кажется — нет. Я прилетела пять дней назад, и у нас так ничего и не было. Он вообще меня почти не касается больше — так странно. Холодный какой-то, отстраненный. Объективно это…наверно? Нет, ладно, Олег вообще не особо контактный — ему не нравится, когда я его тискаю, играюсь, ему даже не нравятся особо объятия, но сейчас…будто что-то изменилось. Но что? Мама говорит, что я себя накручиваю.
«Алиса, у него так много работы сейчас, ты это понимаешь?! Слышала, что борьба за торговый комплекс будет нешуточной. Все наладиться, подождать надо немного…»
И я согласна, а все равно будто не усидеть мне на месте. Даже сейчас. Сегодня мы едем к его маме на юбилей, а я верчусь на переднем сидении, пока жду его из магазина с цветами, и ворочаю в голове глупые мысли. Разные. В основном они уходят к этой самой Алене.
Меня почему-то дико напрягло то, как они общались. Я хоть и отнекиваюсь, а пока лежу ночью без сна, все время возвращаюсь к тому, как застукала их в кабинете. Вот видите! За-сту-ка-ла! Я подсознательно даже выбираю именно такую формулировку, хотя с чего бы?! Олег мне все объяснил: она его старая подруга, так что нет, не показалось, что они знакомы. К тому же они еще и соседи. Прямо напротив жили когда-то, пока ее родители не уехали под Рязань, где у них дом, помогать старенькой родственнице. Ну что ты завелась?! Глупости это. Олег сказал, значит так и есть — он меня ни за что не стал бы обманывать.
— Алис, все нормально? — спрашивает муж, когда садиться в машину, а я бросаю на него взгляд и слегка киваю.
Цветы забираю, сама про себя думаю — нифига, но что я могу с этим сделать? Дело в том, что мать Олежи меня просто на дух не переносит, и как бы я не старалась наладить отношения — все мимо. Нет, мне ничего не говорят, но я же чувствую.
Так. Нет-нет-нет! Все! Хватит! Хватит себя грузить глупостями, Алиса. Сегодня у Олега выходной и, когда мы закончим здесь, расставим точки и в спальне — все будет нормально.
— Да, все нормально.
— Не нервничай ты так, она же не кусается.
— Твоя мама меня несильно жалует…
— Бред.
Не отвечаю, только перевожу взгляд в окно — не бред это, к сожалению, но Олег вечно отмахивается. Он свою мать боготворит буквально, и я понимаю: она одна растила своих сыновей, а их отец…Ох, боже, страшный человек. Однажды ночью Олег немного рассказал мне о своем детстве и то благодаря алкоголю — он об этом говорить не любит категорически, и я тогда поняла почему. Страшно там было, как на арене, где ты выживать должен, а не расти спокойно. Там было все, начиная с пьянок с собутыльниками, заканчивая поножовщиной. Олег изо всех сил старался защитить брата — все, что его волновало. Ну да ладно. Не будем о грустном и плохом. Они все-таки моя семья, как никак. Ради Олега потерплю. Даю ему это понять, слегка сжав руку на руле, но он сразу отстраняется. Неприятна моя жалость? Ладно. Это я тоже могу понять.
— Ой, Олежа, ну не стоило…
Свекровь встречает нас восторженно. Пардон, не нас. Его. Мне достается только холодный кивок. Наверно причина в том, что она Олега просто обожает? Он ее надежная опора и защита, да еще и офицер, юрист — гордость, короче говоря. Таким сыновьям ни одна девушка не подойдет. С Сережей иначе все, но не хуже, наоборот скорее. Он пусть таких высот не достиг, а все равно видно, что приведи он в дом хоть конченную наркоманку, мать ее примет с распростертыми объятиями. Сереже же можно все. Вообще, если честно, из-за всей его вседозволенности, даже я вижу, как он превращается в человека, которого обычно принято называть «мажорчиком». Из военного его вышибли, сейчас он учится на экономическом, его папа мой устроил, но о какой-то прям «учебе» речи не идет. Сережа постоянно в вечеринках и девочках — кажется, это все, что его интересует. А самое смешное, что он всегда прав! Его выгнали из университета? Потому что преподаватель придирался, и вообще там вселенский заговор. Остановили пьяным? Так это подтасованный результат теста, чтобы на знаменитого тестя старшего сына тени нагнать. Подрался? Спровоцировали. Поцарапал Олегу машину? Нет, ну а что они так близко ставят столбы свои?! Короче говоря, понятно там все. Сережа, конечно, кадр еще тот, и видно сразу — младший ребенок. Избалованный, капризный и эгоистичный порой, да и что уж говорить о его прошлом? Прийти к человеку в дом с битами — это, конечно, сильно. В плохом смысле. И вообще, нехороший он человек, и тут то наша неприязнь взаимна. Только вот если я ее прячу, он выставляет наружу.
— Опа, ну наконец-то! Олег, что так долго то? Или принцесса твоя пока подол не расправит, вы тронуться не сможете? Ну здарова.
Вот козел! Бросаю на него злой взгляд, Олег только цыкает, жмет ему руку.
— Завязывай подкалывать, работа у меня была.
Сережа капитулирует, подняв руки на уровень лица, но улыбается слишком уж гаденько — не к добру это, а тот факт, что на меня посматривает, совершенно точно это подчеркивает. Вздыхаю. Боже. Это будет сложный вечер, ну да ладно. Я стараюсь оградить себя от неприятностей и смотрю на свекровь, протягивая ей красиво упакованный подарок.
— Поздравляю вас с вашим праздником. Желаю всего самого хорошего и…
— Спасибо.
М-да. Зачем только старалась? Еще раз холодно кивнув мне, она снова смотрит на Олега и широко улыбается, а потом уводит его в комнату. Меня подчеркнуто игнорируют все. Даже Сережа. Нет, я не скажу, что это какие-то новые ощущения — так всегда и бывает, если честно. В этом доме мне отнюдь не рады, да и ладно. Зато меньше телепать будут — хоть что-то хорошее. Обидно, конечно, кому я вру? Пока мою руку, еле удается справиться со слезами, но с другой стороны что? Я действительно не могу изменить ее к себе отношение, как будто бьюсь все эти годы в закрытую дверь, так что проще смириться и искать хоть что-то хорошее. Да, меня хотя бы никто не будет трогать и поддевать — уже что-то.
И вроде как настроилась, да? Только вот рано ты, Алиса Степановна, расслабилась. Когда я захожу в гостиную, откуда слышан громкий смех и разговор, замираю. Потому что в числе прочих гостей, здесь есть та самая Алена. Которая сидит рядом с Олегом. На моем месте.