Глава 8. Счастье это что?

Оксана

Теперь мы завтракали и обедали вместе с Константином. Каждое утро они встречались в бассейне, плавали, а потом шли на завтрак. Вместе. После я шла на встречу с психологом, на занятия ЛФК, потом мы обедали с ним вместе и гуляли по парку. С ним было легко и так, словно я знала его много лет. У нас оказались схожие вкусы в музыке, кино, нам нравились одни и те же актёры, и не нравились тоже одни и те же. Мы обсуждали с ним всё на свете, кроме личного. Ни он, ни я не говорили о семье. Лишь немного о детях. У него был сын пятнадцати лет. У меня двое. Ни я не рассказывала ему о муже, ни он не говорил о своём статусе. Словно не было у нас с ним ничего до этой встречи.

В один из дней Константин увёл меня гулять, сунув перед этим в карман пакетик орешков.

— Я покажу тебе кое-что, хочешь?

— Конечно, хочу…, — рассмеялась я. — Только не страшное!

— Ты боишься страшное? — он удивлённо посмотрел на меня. — Ещё скажи, что не смотрела ни разу ужасы?

— Нет, не смотрела, — я покачала головой. — Не люблю бояться, — меня передёрнуло.

— Вот уж не знал, что ты трусишка, — рассмеялся он и остановился возле высокого дерева. — Мы пришли. Протяни руку и замри…, — горячий шёпот Константина вызвал мурашки по всему телу. Он высыпал мне орешки в ладонь и коротко свистнул.

Мы стояли среди деревьев тесно прижавшись друг к другу.

— Ой, смотри, пришла! — прошептала я, удивлённо смотря, как маленькая шустрая белочка спустилась по стволу и подобралась к моей ладони.

Деловито рассовав по щекам орешки, она махнула хвостиком и убежала.

— Понравилось? — моего уха коснулись горячие губы.

— Да, — тихо прошептала в ответ. Медленно развернув меня, он обхватил ладонями лицо и поцеловал. Крепко, властно, вкусно! Так, как меня давно не целовал муж. Вернее, муж меня так никогда не целовал. Никто до этого так не целовал!

Этот поцелуй сбил меня с толку, заставив почувствовать себя неуверенно. Смутившись, я выбралась из его объятий и убежала, словно девчонка с первого свидания. А на следующий день не пошла в бассейн.

Я не знала, как относиться к нашему поцелую. С одной стороны ничего такого между нами не было, а с другой стороны — что между нами было?

Я поделилась своими сомнениями с психологом на очередной встрече.

«Вы привыкли всё анализировать? Раскладывать по полочкам? Подстраховываться? — женщина психолог открыла свой блокнот и посмотрела на меня внимательно.

–Да! Но разве это не правильно? Планировать? Анализировать? Раскладывать по полочкам?

— А вы как считаете?

— Считаю, что правильно.

— Вам так спокойнее?

— Наверное, да, — задумчиво кивнула я.

— А если что-то случится не по плану?

–Я буду нервничать.

— И?

— И не буду знать, что делать…

— И?

— И мне будет…, — я замялась. — Страшно.

— Страшно? — она чуть заметно наклонила голову.

— Да! Я боюсь, что потеряю контроль и случится страшное.

— Что? Что самое страшное для вас, что может случиться?

— Не могу сказать это вслух, — я покачала головой и зажмурилась. — Мой папа… он был…, — через некоторое время, всё же решившись, продолжила я. — Он всегда жил не по плану. Он делал только то, что хотел, не считаясь с риском, — в конце предложения я задохнулась от боли, согнувшись пополам.

— Что случилось? — она протянула мне стакан с водой.

— …, — я всхлипнула и прижала руку ко рту, покачав головой. — Не могу…

— Не можете сказать? — она спокойно ждала моего ответа.

Постаравшись успокоиться, я, наконец, продолжила.

— Он погиб. Вместе с мамой. Они были геологами. В горах погибли, когда я была маленькой. Мне было всего семь лет! — взяв стакан в руки, я сделала несколько глотков, стараясь успокоиться. — Меня воспитывала тётка. Мамина старшая сестра. Там, в горах, был сход лавины. Это было опасно! Но он всё равно ходил, и маму с собой таскал, — я зло сжала кулаки и в бессилии выдохнула. Детская обида и боль внезапно вырвались наружу, хотя я думала, что уже давно всё отболело. Видимо, нет.

— Ваша мама была геологом?

— Да…, — нехотя кивнула я. — Они там познакомились. В университете.

— Значит, ваша мама тоже выбрала такую профессию?

— Да.

— Как вы думаете, ей нравилось быть геологом?

Я задумчиво смотрела на свои сомкнутые руки.

— Да. Ей нравилось это, — наконец, словно нехотя, призналась я, вспомнив фотографии на которых мама стояла такая молодая и счастливая рядом с отцом.

— Значит, это был её выбор, быть геологом?

Я кивнула и отвела глаза.

— Это был её выбор, ездить с вашим отцом?

— Видимо, да, — снова кивнула я нехотя.

— Как вы думаете, они были счастливы, занимаясь любимым делом?

— Я не знаю! Может и были, но они погибли! Потому что они были безрассудны!

— Вы боитесь погибнуть, потому что… Что?

— Потому что я не смогу контролировать жизнь своих близких. Не смогу спасти их, сберечь. Я хочу всегда быть рядом и иметь возможность спасти.

Снова взяла в руки стакан и задумчиво покрутила его.

— В детстве я частенько представляла себе, что спасаю своих родителей, и они больше никогда не поедут в горы! — вырвалось у меня со слезами.

— И вы будете счастливы?

— Да! И я буду счастлива…

— А вы счастливы сейчас, Оксана?...».

На этом вопросе закончилась наша с ней встреча. И моим домашним заданием стало понять, счастлива ли я. Вообще, была ли я счастлива.

Вечером после ужина я села за стол в своей комнате и, взяв листок бумаги, выписала всё то, что делает или делало меня счастливой. Удивительное дело, ни раньше, ни, тем более, сейчас, в моём списке счастья не было Саши! При мыслях о муже я не испытывала счастья. Никогда! Даже в далёкой молодости.

— Так что же я испытывала тогда? — кусая губы, с отчаянием спросила я себя. — Что?!

Спокойствие? Надёжность? Нежность? Уверенность?

Я покачала головой и отложила листок в сторону. На самом деле, ощущение бесконечного счастья я испытала дважды в своей жизни, и оба эти раза были связаны с рождением моих детей. Всё остальное время я испытывала радость, боль, грусть, тоску, печаль… всё что угодно, кроме счастья.

«Почему? — я удивлённо смотрела на психолога на следующий день. — У меня есть всё, что нужно для счастья, а счастья, получается, нет?

— На этот вопрос только вы сами можете ответить. Почему вы не счастливы, Оксана?

— Потому что я боюсь быть счастливой? — потрясённо произнесла я. — Не хочу испытывать счастья, чтобы потом не испытать боли? — я медленно моргнула и нервно рассмеялась. — Ну, нет! Мне было больно! Очень! Когда ушёл Саша, я едва не умерла от боли!

— Да, вы едва не умерли, потому что…

— Потому что я потеряла контроль? Потому что ситуация была мной не запланирована?

Я потрясла головой.

— Такого не может быть! Нет… это же получается…, — я снова покачала головой, не веря сама себе. — Это, получается, была не любовь?».

Взяв пакетик орешков, пошла в парк. Одна. Мне нужно было сейчас побыть одной. Осмыслить всё, что произошло. Нет, не планировать будущее, расписывая его по дням и минутам. Наоборот, я сейчас думала о прошлом. Никогда не ходила к психологам, считая это придурью, лишней тратой денег, но сейчас я была благодарна своему психологу за то, что помогла мне лучше понять себя. Принять себя. Я тихо рассмеялась себе под нос.

— В сорок-то два года принять себя — это вообще как?

И, всё же, это было нужно мне. Вся эта ситуация была мне нужна. Чтобы переосмыслить свою жизнь. Чтобы позволить себе наконец-то стать счастливой. Самой по себе. Благодаря самой себе. Не ищи опоры и смысла жизни в детях, которые, слава богу, уже выросли и сейчас строят сами свою жизнь. Я не хочу искать счастья в мужчине. Я хочу быть просто счастлива. Что такое счастье? Говорят, что у каждого оно своё. Наверное, так и есть. Вернее, так и есть. А для меня что есть счастье? Сейчас?

Я задумчиво шла по дорожке. Ответ на этот вопрос я искала долго. Всю ночь думала над этим, не в силах уснуть. В итоге пришла к выводу, счастье — это то, что я жива. У меня две руки и две ноги. Я дышу, я думаю, я вижу…

Я есть, и я сейчас иду кормить белочку. Разве это не есть счастье?

Усмехнулась сама своим мыслям. Сплошная философия… Но, как говорится, «Не было бы счастья, да несчастье помогло». По крайней мере, сейчас я готова ответить на свои вопросы.

Любила ли я мужа? Да, любила. Так, как умела. Я уважала его, испытала вместе с ним чувство радости, была и нежность, и грусть, и даже боль. Мне было хорошо с Сашей, мы построили с ним спокойные отношения.

Люблю ли я его сейчас? Нет. Я отпустила его. Отпустила свою любовь к нему. Мне сейчас уже и не больно. Я выбрала движение вперёд. Я выбрала свою жизнь и себя.

Протянув руку с орешками, я, затаив дыхание, смотрела, как маленькая хитрая белочка спускается ко мне. Доверчиво перебравшись ко мне на ладошку, она принялась неспешно лакомиться орешками.

Я едва не прослезилась от умиления.

Доверие. Основа взаимоотношений. А готова ли я к доверию?

Покормив белочку, отряхнула руки и, махнув ей на прощание, пошла к санаторию.

— Хватит прятаться, Оксан. В конце концов, ты взрослая женщина и имеешь право целоваться с тем, с кем хочется и, самое главное, не испытывать при этом угрызения совести.

Я уже подошла к центральному входу, как увидела Константина. Не одного. Он стоял, крепко прижимая к себе женщину.

Сбившись с шага, я замерла, не отрывая от них взгляд.

Женщина что-то говорила ему, а он смеялся, покачивая её в своих объятиях.

Прикусив губу, я повернулась, чтобы зайти с бокового входа. Звонок телефона заставил меня вздрогнуть.

— Оксана! — раздался за спиной крик. Я замотала головой и, прибавив шаг, проскользнула внутрь.

— Да, Свет, — ответила я на звонок, забегая в номер.

— Оксан! У нас ЧП!