Глава 11

Фоэрт Кан

— Доброе утро, господин Кан! — вскрикивает помощник, отчего я чуть не роняю чайник из рук.

— Ты дурной? Чего орёшь-то?!

— Простите. Господин, вы разлили…

Смотрю на чашку и на то, как ручейки льются с края стола.

— Чёрт! — выдергиваю салфетку. — Естественно разлил, благодаря тебе. Придурок, — бормочу под нос, вытирая образовавшиеся на столе лужи. — Что там у тебя?

Притихший Эстос, который застыл в дверях кабинета, оживляется.

— Посыльный доложил, что госпожа Ридвон будет через полчаса.

— Как появится, проводи ко мне.

— Слушаюсь, господин Кан.

— Иди давай, не мозоль глаза, — выпроваживаю с кислой миной надоедливого помощника.

Эстос скрывается за дверью, я выкидываю мокрые салфетки в урну и беру наполненную чашку. Поворачиваюсь к окну.

Меня не волнует долгожданная солнечная погода за окном и играющие блики на крышах города, перед глазами Ридвон, её упругие холмики в вороте платья и напряжённый розовый ореол, торчащий из-под белого кружева. Ощущение мягкости в пальцах и сладости на языке не покидает. Это утро показалось мне адом, я себя не чувствовал таким разбитым даже после соприкосновения с тьмой. Дикое напряжение причиняло массу неудобств.

Делаю глоток, кипяток обжигает губы и пальцы, я дёргаюсь и проливаю часть кофе на жилет.

— Чёрт, — смахиваю брызги.

С прихода в контору даже к документам еще не притронулся. Никакого рабочего настроя, и во всём виновата Адалин Ридвон. Теперь уже горничная в моем доме. Делаю тяжелый вздох. Не могу заниматься важными делами — после вчерашнего от самого себя тошнит. Веду себя как кретин. Меня при виде неё будто клинит. Утром говорю одно, вечером другое. Идиот. Как можно было сказать ей с утра, чтобы забыла тот поцелуй, а вечером предпринять куда более откровенный шаг в её сторону? Помутнение? Впрочем, это не должно мешать работе.

Делаю небольшие глотки, сосредотачиваясь на главном, а именно на том, что я должен выяснить.

Теперь она никуда от меня не денется, ей придётся говорить правду, и на этот раз — не дам никакой поблажки. Ещё никому не удавалось скрывать от меня что-то настолько долго.

И всё же?..

Я щурю глаза на яркое солнце. Почему она так испугалась, когда я спросил о статье, когда сказал что не верю этим бредням? Как вспыхнули её глаза и сузились зрачки, сбежала. Не знаю, какими усилиями не погнался за ней вслед. Приступ злости на самого себя душит. Ощущение, что меня водят за нос. Отвратительное чувство, щекочущее нервы.

В дверь раздаётся стук, я поворачиваюсь к окну спиной.

— Да.

— Господин Кан, леди Ридвон. Проходите, мисс… — Эстос прошел в кабинет, вслед за ним и клиентка.

Тело напряглось моментально, даже горло сковало.

Ридвон выглядела настолько сдержанной, будто между нами вчера ничего не произошло. Будто не она вчера дрожала в моих руках. Пока во мне бушевали эмоции, и грудь разъедало недовольство её поведением.

Девушка совершенно расслабленно проходит к столу и, не обращая на меня никакого внимания, садится на стул, который ей предложил помощник, кладёт свой ридикюль на колени.

Молчание висит в воздухе. Ридвон поворачиватся и немного удивлённо смотрит на меня.

— Господин Кан, с вами все в порядке? Ваше лицо, оно красное. Принесите ему воды, господин помощник, — холодным и даже немного насмешливым тоном, как мне кажется, обращается к моему помощнику леди. — У господина, видимо, кое-где запекло, — фыркает она.

Ставлю чашку на подоконник. Подхожу к Ридвон и склоняюсь так низко, что это явно считается неприличным тоном. Адалин не вздрагивает, даже не шевелится. Схватив папку с первыми попавшимися документами, произношу:

— Ждите меня здесь, — шиплю, пронизывая её взглядом. Выпрямляюсь и широким шагом выхожу из кабинета, оставляя посетительницу в одиночестве.

Я не выдерживаю. Эта девка доведет меня когда-нибудь.

Заходу в туалетную комнату, бросаю папку. Открываю кран и плескаю холодную воду в лицо, ледяные брызги приводят в чувства. Я едва сдерживаю магию, которая рвётся наружу.

Как ей это удается?

Удивленно смотрю на растворяющуюся в венах раскалённую лаву.

Дурная девка! Что ж, проверим насколько вас хватит, Адалин Ридвон. Срываю полотенце и вытираю руки, хватаю папку и выхожу в коридор.

В дверях я сталкиваюсь с Эстосом, который всё ещё почему-то ошивается возле Ридвон.

— Работы мало? Бегом на место, — рычу сквозь зубы, прожигая взглядом.

— С-слушаюсь, господин Кан, уже лечу, — довольно прытко испаряется из поля моего зрения.

Передёрнув плечами, захожу в кабинет. Обхожу сидящую на стуле Ридвон, бросаю папку на стол. Опускаюсь в кресло.

Девушка поднимает на меня взгляд, полный превосходства. Как же щекочет нервы насмешливость в них. Я вижу перед собой вовсе не ту особу, которую узнал ещё неделю назад, пусть и ещё не так близко.

— Итак, леди Ридвон, — тянусь и беру нужные бумаги, начиная их перебирать. — Как и говорил ранее, я вызывал к себе вашего отца и мачеху. Изучил всю подноготную семьи Бартон. Доказательств более чем достаточно. Единственное, в чем я должен быть уверен, мне нужно, как бы вам сказать… запастись некоторыми аргументами. На случай, если дело пойдёт не в то русло. Мы и там должны подстраховаться. Понимаете?

— Да, разумеется. Я внимательно вас слушаю, господин Кан, — уверенно отвечает.

Но насмешка сходит с её красивого лица, и появляются эти знакомые обеспокоенность и растерянность, но и это мне не нравится. Она не должна проявлять слабость, если хочет утереть нос своей мачехе.

— Хочу напомнить, что я ваш адвокат и должен вам доверять, поэтому, прежде чем ответить, подумайте хорошенько, мне нужна правда, от этого зависит благополучие вас и вашей дочери.

— Я поняла.

Отрываю взгляд от её невозмутимого лица, но внимание ловит тонкие женские пальчики, вцепившиеся капканом в ридикюль. Значит, всё-таки нервничает.

Смотрю в бумаги.

— Итак, вы говорили, что к вам приходил Тарсон Вилсон. Он запретил вам говорить о нём на суде. Как думаете, почему?

— Боится за свою репутацию, — констатирует очевидное.

— Верно, — отодвигаю бумаги и сплетаю пальцы в замок, — ответьте мне на такой вопрос, леди Ридвон, — смотрю прямо в распахнутые глаза, — господин Тарсон, он отец вашей дочери?

Адалин каменеет, а грудь замирает, пропустив выдох, отчего лицо заметно розовеет, а взгляд затуманивается, губы смыкаются в плотную линию, теряют цвет, как и белеющие от напряжения пальцы. Верный признак, что я застал её врасплох своим вопросом.

— Как это может относиться к делу, господин Кан? — выдыхает.

— По-вашему, я похож на попугая, чтобы повторять одно и то же десять раз?

— Но разве мой ответ как-то может повлиять на решение суда?

Терпеливо тяну в себя воздух.

— Я бы не затрагивал эту часть вашей личной жизни, которая, напомню, совершенно мне не интересна. Мне это не нужно — копаться в чужом белье. А что вам стоит сказать правду? Чего вы опасаетесь? Ммм, госпожа Ридвон?

Продолжает упорно молчать, видимо, по большей части обескураженная моей атакой.

— Именно… — начинает говорить, — именно в этом вопросе заключается ваше недоверие ко мне? — задаёт встречный вопрос.

Я хмыкаю и, облокотившись локтями на стол, сокращаю расстояние.

— Здесь вопросы задаю я. Ответьте.

Ридвон пронизывает меня острым, как осколок стекла, взглядом, в котором сейчас бушует столько разных противоречий, сомнений и борьбы. Кажется, этот простой вопрос и есть то самое уязвимое место в этой неразберихе с наследством.

Я это нутром чую.

Адалин делает медленный вдох, опускает глаза, пряча раздавленный взгляд под дрожащими ресницами дрожат, скрывая своё волнение, быстро облизывает губы. Я успеваю уловить, как кончик языка скользит между пухлых губ, и кровь просто взрывается в венах, начинает диким напором пульсировать в висках.

— Нет, — произносит тихо, резко вскидывает взгляд. — Бывший жених не имеет никакого отношения к Кери.

Девушка резко встает, стул противно скрежещет ножками о кафельный пол. Она нависает над столом, смотрит с недовольством.

— Моего слова вам достаточно? Или нужно принести справки?

Мышцы обращаются в камень, сковывающее напряжение вызывает онемение. Почему? Ответ ведь ожидаемый. Видимо, я не раздумывал над таким поворотом дел и не работал над его принятием. Упущение.

Молчание затягивается, как и зрительный контакт, от которого скоро заискрит, откидываюсь на спинку кресла.

— Хорошо, — мой голос звучит так, как хочу я, уверенно и расслабленно. — Именно это и есть ваше слабое место, госпожа Ридвон. Мне нужно будет проработать этот момент… Я планировал начать судебную тяжбу в начале следующей недели, но пока перенесу. А сейчас… можете быть свободны.

Адалин замирает и не двигается с места.

— Все. Можете идти. Выход найдете сами или… проводить?

— Не стоит, — цедит сквозь зубы, выпрямляется, гордо вздёргивая подбородок, и, развернувшись, быстрым шагом направляется к двери.

Хлопает ею так громко, что стёкла вздрагивают в оконной раме.

Некоторое время пристально смотрю ей вслед, чувствуя, как внутри начинают взрываться вулканические гейзеры, доводя меня до какой-то дикой точки кипения.

— Вот же грубиянка, — начинаю собирать бумаги, но тут же швыряю стопку на стол.

Хватаюсь за ворот рубашки, что начал невыносимо душить, рву и втягиваю больше воздуха, раздувая крылья носа, чувствуя, как вздуваются вены и кожа покрывается каплями влаги. Наблюдаю, как на кисти по венам начинает стекаться магия, начинает полыхать на самых кончиках пальцев огненными языками.

Усилием воли заставляю магию утихнуть, иначе рискую спалить всё к чёртовой матери.

Резко поднимаюсь с кресла, хватаю графин и начинаю жадно пить из горла, утоляя дикую жажду. Воспоминания о той встрече снова воскресают в моей памяти так отчётливо, что от напряжения звенит во всём теле. И девочка, которая сидела в пустом коридоре на стуле, болтая ножками, её чистые голубые, как у матери, глаза и яркие огненные волосы… Видение размывается, и я вижу Кери, стоящую на краю балкона. Меня снова бросает в огонь — в любой миг она могла сорваться вниз…

Раскрываю глаза и стираю воду с губ тыльной стороной ладони.

Совпадение? Или всё же нет? Чёрт возьми, если нет, то… всё очень плохо. Ей управляла тьма, другого варианта поведения ребёнка быть не могло, именно по той причине я был разбит и выжат как лимон, и дело вовсе не в портале, дело в том, что я держал ребёнка на руках, и в этот момент тьма забрала часть моих сил.

Гулко сглатываю.

Резкий стук в дверь вытаскивает меня из размышлений.

— Да, — ставлю графин на место, поправляю воротник рубашки с недостающими пуговицами.

— Господин Кан, — помощник приближается, озадаченное лицо Эстоса заставляет сосредоточиться. — Тут кое-что есть… лично для вас, — говорит помощник и протягивает папку.

Беру её.

— Что это?

— Из министерства, лично вам, — повторил Эстос с довольным и важным видом, будто священник, дающий благословение на церемонии.

Раскрываю папку. Быстро читаю и… усмехаюсь. Хоть одна хорошая новость.

— Это ведь по вашему делу ответ? — интересуется Вирон и суёт нос в документ. — Что там, господин? Расскажите!

Смотрю на его макушку, понимая, что раздражаюсь, резко захлопываю папку. Эстос вздрагивает и выпрямляется.

— Работать! — рявкаю я, бросая папку на стол.

— Да, господин, простите, — кланяется мужчина и пятится к двери.

Я обхожу стол, гипнотизируя папку. Делаю вдох и тру переносицу, настраиваясь на работу, хоть это сделать крайне сложно. Но об Адалин я подумаю чуть позже. Я ждал этот чёртов документ всю неделю.

Дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки. Глобальный застой по делу "исчезновение детей из дома отказников" измотал все мои внутренние резервы. И я уже честно думал, что придется лезть глубже, спускаться на ту ступень, где не моя территория и законы другие. Но все же Дэф смог раздобыть ту информацию, которая напрямую указывает на исполнителей, а заказчиков, этих чертовых ублюдков, можно будет вычислить на раз-два.

Порывисто сдираю со спинки кресла пиджак, накидываю на плечи, беру ценный документ и покидаю кабинет.

— Господин, вы уже уходите?! — встречает меня в коридоре удивлённый Эстос.

— Приберись в моём кабинете, — даю распоряжение, не желая больше терять ни минуты.

— Господин Кан, постойте! — догоняет Эстос. — Тут ещё кое-что, курьер только что прислал, — подает записку.

Замедляю шаг и останавливаюсь.

— Это ещё что? — вскидываю в недовольном удивлении бровь, выхватываю записку и разворачиваю.

«Жду в «Крыло» к полуночи.

Давно не спускали пар».

Усмехаюсь, Эварт Грант в своей манере. Вскидываю руку и смотрю на часы. К этому времени успею справиться. Разворачиваюсь и спускаюсь с лестницы, выхожу из здания. Сажусь в автомобиль.

Первым делом встречаюсь с информатором.

Дэф Ноштан ждёт меня в своём кабинете в министерстве внутренних дел Эферфолда. С главой расследований Дэфом я веду общее дело уже не один год, совместная работа принесла десятки раскрытых дел, что, впрочем, и способствовало моему повышению и получению целого отдела по судебным разбирательствам, который находится сейчас полностью под моим надсмотром.

Узнав точное место, даю команду напарникам собраться на месте и быть наготове — на тот случай, если кто-то попытается удрать.

— Может, всё-таки мне с тобой отправиться? — предлагает Дэф.

— Ну уж нет, мне они нужны живыми, — осаждаю я, — у тебя тяжелая рука, — напоминаю, — проводить исключительно ювелирную работу не твой конёк.

— Да мне просто лень нянчиться с ними, — возражает Ноштан, сплетает пальцы в замок и демонстративно хрустит костяшками, — ладно, как знаешь. Свистнешь, если всё-таки понадобится моя поддержка.

Министерство я покидаю, когда уже на улице заметно темнеет, и снова эти проклятые тучи плотным пологом нависают над городом.

Требуется ещё некоторое время, чтобы привести себя в порядок, ведь там, где мне нужно появиться, необходимо выглядеть солидно и безупречно. Свою испорченную рубашку приходится выбросить и надеть приобретённую по дороге новую.

Поправив галстук и одёрнув рукава чёрного пиджака, выхожу из мужского гардероба одного из престижных игровых домов столицы. Прямиком направляюсь в людный зал, в котором царит полумрак — свет от люстр на высоких потолках даёт мало пользы, к тому же в воздухе висит горько-пряный сизый занавес дыма. Играет расслабляющая музыка, хоть повсюду слышатся мужские голоса и женский смех. Леди сверкают в коктейльных платьях с открытыми плечами и глубоким декольте, показывая свои несомненно видные достоинства, наслаждаясь сортами изысканных вин в кругу своих господ. Многих я знаю. Известные личности столицы, разумеется, посещают именно такие злачные места едва ли не каждый вечер, развлекаясь играми и элитными потаскухами, которые тут кормятся целой стаей.

Оценивая обстановку, понимаю, что работу проделать придётся действительно ювелирно, чтобы не привлечь совершенно не нужное мне внимание.

По пути сталкиваюсь с девицей. Ярко накрашенные губы ночной нимфы вульгарно расплываются в соблазнительной улыбке, из-под тяжелых ресниц голодно сверкают глаза. Девица без стеснения проводит ладонью по моей груди к шее.

— Господин напряжён и хочет расслабится, — мурлычет и льнёт к моему боку, гладит шею.

Перехватываю запястье наглой девицы, когда пальцы касаются кожи. Поворачиваю к ней голову, с усмешкой на губах наблюдаю за её предсказуемыми манипуляциями. Отрываю от себя, почти не грубо, руку, вцепившуюся в пиджак.

— Я занят, красотка, — говорю уже без улыбки в её обиженно поджатые губки. Отталкиваю застывшую куклой девку и продолжаю путь.

Выхожу к лестнице и поднимаюсь на второй этаж, прохожу под аркой двери. Попадаю в другой зал, где тут же мне преграждает путь охранник.

— Вы кто? Пропуск, — требует.

Скучающе выдыхаю и достаю бумажник, показываю свой «пропуск». Охранник лупится в удостоверение, хмурит брови, недоумевает. Захлопываю документ.

— С дороги ушёл, — бросаю предупреждение.

Охранник мнётся, нервничает, враз покрывается потом так, что блестит широкий лоб, но всё же отступает и тут же за моей спиной скрывается в арке, в которую я только что вошёл.

Я снова смотрю на наручные часы.

— Итак, у меня примерно десять минут, — удовлетворенно усмехаюсь, поднимаю взгляд и смотрю вглубь зала.